Редактирование бывает разным. Порой это незначительные правки, порой текст вообще нельзя в работу еще брать, надо менять структуру, порой приходится сначала отдавать первую правку, где советуешь автору серьезно подумать над сюжетом и героями, потом только приступаешь к отработке получившегося. Когда автору предстоит чисто косметическая работа над текстом (тут фразу не так написал, тут сцена без конфликта, тут не хватает герою внутренней динамики), это воспринимается безболезненно. Но чаще всего в работу попадают тексты, которые нуждаются в структурном редактировании. А значит, работы предстоит немало, что всегда огорчительно для писателя, ведь ему кажется, что он уже выложился, что выдал максимум, дошёл до финала, завершил, в его голове всё сложилось и история ожила.
Где-то на моменте знакомства или начала работы с правками случается стопор. Не у всех! Не хватает понимания, мастерства, опыта, начитанности, чтобы воплотить предложенные правки, которые поднимут его текст на уровень повыше. Или банальное: автор больше не хочет идти в этот текст, особенно, если предстоит масштабная работа. Он начинает сопротивляться.
В психотерапии сопротивление клиента решается определенными способами, это часть терапии. А в литературе рецепт простой: не хочешь развития ‒ как хочешь.
Сопротивление выглядит по-разному. Некоторые пишут пространные письма с объяснениями, что было в задумке, почему было воплощено так, почему это правильно с точки зрения автора. То есть, автор придаёт смысл своим ошибкам, он обосновывает их, убеждая себя, что у него есть причины оставаться на том уровне, на котором он есть. Мне, как редактору, зачем эти обоснования? Я могу только ответить: «Ок, как знаете, ваш выбор».
Другие приводят доводы: мои близкие/ подписчики прочитали и им понравилось. Один автор все кидал мне ссылки на некие интернетные конкурсы, где его текст занял место, отзывы своих читателей, только бы не работать над текстом. Но если он пошел к редактору (особенно с моей репутацией), значит, он чувствовал, что ему чего-то не достает, что ему нужен рывок в развитии. Иначе ему бы хватало конкурсов и читателей.
Третьи просто отказываются дорабатывать текст, просто не могут больше его видеть. Кто-то плачет и не дорабатывает. Кто-то перестает писать.
Четвертые как будто в упор не видят ошибки, на которые им уже указали. На курсе у меня есть такая практика: тексты участников курса отрабатываю не только я, но и сами участники, чтобы научиться видеть ошибки и исправлять их (так на уроках русского языка работают). То есть, один текст получает несколько мнений. И зачастую автору на одну ошибку указывают несколько человек, но автор все равно игнорирует ее. Точно так бывает, когда читатели в рецензиях на книги раз за разом указывают на одну ошибку, автора это задевает, он пишет об этом у себя в соцсетях, но не считает это ошибкой.
Бывают прямо «психологические, абсурдистские случаи». Например, автору надо думать над конфликтами персонажей (которых нет, а значит, историю надо достраивать), а автор начинает уверять, что нужно поработать над стилистикой. Стилистика у автора хорошо получается, а историю создать не выходит, поэтому он переключается на то, что умеет, чтобы не делать то, чего не умеет. Такие случаи всегда очень индивидуальны.
Ещё кто-то нападает, агрессивно, с претензиями, пытается обесценить проделанную работу, самого редактора, написывает истеричные письма. В комментариях такие люди объясняют, что редакторы - зло, тупицы и прочий хлам. Обесценил человека, значит, обесценил его мнение. Можно не работать над текстом.
У сопротивления есть свой резон: редактор может быть неправ, творческий человек лучше знает, в чем была его задумка и должен отстаивать свое видение (иначе откуда мы возьмем творчество), история показывает, что не всегда чужое видение «как надо» шло на пользу. Эдакий неразрешимый конфликт. Надо понимать, что сопротивление - психологический барьер, а не творческий. Но я могу судить лишь по своему опыту. Я ни разу не видела, чтобы сопротивление помогало автору. Если он остается на своем уровне - его право, но я-то знаю, какой у него мог быть уровень. Мне в моей работе не видно свободы и творчества в самолюбовании своими ошибками и уверении, что эти ошибки ‒ «так и было задумано», «не все должно быть идеально». Мне просто грустно, что автор мог бы раскрыться, но не стал. И из-за чего? Из-за того, что не смог преодолеть психологическое сопротивление.
Скачок на новый уровень, когда сам еще не созрел для него, не дошел с помощью какого-то количества текстов, пугает - а именно так воспринимается сумма замечаний редактора. Ведь для того уровня, на котором автор уже находится, он уже выдал все, что у него было в запасе, все его понимание текста, формы, содержания. А для нового у него нет инструментов. Не умеет автор сцены писать, с чего вдруг он от замечания и примера редактора, как надо это делать, в миг научится. Поэтому и страшно.
Сопротивление имеет разную природу. Кого-то уязвил тот факт, что текст оказался сырым, это его как-то лично унизило, кто-то слишком много навесил ожиданий на текст (и мечты о славе, и экзистенциальный кризис, и поиск себя в мире, нежелание работать на обычной работе и тд) и прочее.
Я порой вступаю в «битву» за текст, если вижу в авторе потенциал, то есть, и так и эдак пытаюсь поговорить с автором, чтобы помочь ему преодолеть сопротивление. У меня есть прекрасные примеры, когда это срабатывало. Но есть примеры, когда не работало. А во многих случаях нет смысла прорабатывать сопротивление, даже если текст в потенциале хорош, потому что оно бывает непробиваемым. Но я могу хотя бы вам рассказать о том, что сопротивление есть, оно мешает росту. Кроме вас самих никто с ним не справится.
Если интересно, могу написать, как отслеживать в себе сопротивление, как различить, есть ли в нем творческий смысл или это чисто психологическая ловушка - дайте знать плюсиком в комментариях или лайком под постом.
_______________
Анна Гутиева, литературный редактор, психолог, преподаватель писательского мастерства, автор книги "О чем кричит редактор"