В истории любой великой империи наступает момент, когда эпоха титанов заканчивается, и на сцену выходят люди, скажем так, более приземленные. Османская империя не стала исключением. После смерти Сулеймана Великолепного, чья тень накрывала половину мира, на трон взошел человек, который меньше всего походил на грозного завоевателя.
Селим II, вошедший в историю под красноречивыми прозвищами «Блондин» и «Пьяница», был фигурой трагикомичной. Зрители «Великолепного века» привыкли видеть в нем рыжего интригана, прячущегося за юбкой жены. Но реальность, как водится, была куда интереснее. Селим стал первым султаном, который честно признался себе и миру: «Ребята, я не хочу ночевать в палатке под Веной и рубить головы персам. Я хочу вина, красивых женщин (и не только женщин) и теплую ванну».
Это история о том, как «худший» из сыновей Сулеймана оказался самым живучим, как венецианская рабыня стала генеральным директором империи и почему любовь к элитному алкоголю иногда влияет на геополитику сильнее, чем десяток дипломатов.
Выживание через бесполезность
Начнем с того, что Селим вообще не должен был стать султаном. В жестокой дарвиновской лотерее, которая называлась османским престолонаследием, у него были нулевые шансы. Был Мустафа — воин, любимец армии, народный герой. Был Мехмед — умница, фаворит отца. Был Баязид — дерзкий, харизматичный, копия молодого Сулеймана.
А был Селим. Тихий, рыжий, склонный к полноте и гедонизму. Его не интересовали ни тактика янычар, ни тонкости шариата. Его интересовало, хорошо ли охлаждено вино в погребе. И именно это его спасло.
В глазах параноидального отца, который в каждом успешном сыне видел конкурента и потенциального отцеубийцу, Селим выглядел абсолютно безопасным. Он не представлял угрозы. Пока Мустафа и Баязид мерились харизмой и собирали вокруг себя партии сторонников, Селим сидел в провинции, пил и не отсвечивал.
Хюррем-султан, великая мать и еще более великий политтехнолог, тоже сделала ставку на него. Не потому, что он был лучшим, а потому, что он был управляемым. «Пусть лучше на троне сидит послушный гедонист, чем непредсказуемый герой», — примерно так рассуждала она. И оказалась права. Селим пережил всех своих блестящих братьев просто потому, что никому не приходило в голову его убивать — зачем марать руки о того, кто и так не опасен?
Нурбану: Венецианский дож в юбке
Однако у любого, даже самого пассивного правителя, должен быть свой «двигатель». Для Селима этим двигателем стала Нурбану.
Ее история заслуживает отдельного романа. Урожденная Сесилия Веньер-Баффо (хотя историки до сих пор ломают копья по поводу ее происхождения, версия с венецианской аристократкой самая правдоподобная) была женщиной железной воли. Попав в гарем, она быстро поняла: слезами горю не поможешь, а вот мозгами — вполне.
Нурбану не просто влюбила в себя Селима. Она стала его внешним жестким диском, его совестью и его менеджером. Она прекрасно понимала психологию своего рыжего принца. Ему не нужна была истеричная любовница, требующая внимания. Ему нужна была «мамочка», которая решит все проблемы, нальет вина и скажет, что он самый лучший.
Она создала для него идеальный кокон комфорта. Пока Селим дегустировал кипрские вина, Нурбану вела переписку с венецианским дожем, французской королевой-матерью Екатериной Медичи и управляла гаремом. Это был идеальный симбиоз. Селим царствовал, Нурбану — правила.
Ванна как центр вселенной
В сериале нам показали красивую историю о том, как Нурбану, скучая по европейскому комфорту, заказала для Селима ванну. В реальности этот эпизод имеет под собой глубокую психологическую подоплеку.
Для османов хаммам был не просто местом для мытья. Это был клуб, место релаксации. Но Нурбану, с ее итальянским бэкграундом, привнесла в этот ритуал элементы европейского гедонизма. Ванна стала для Селима сакральным местом.
Представьте себе картину: султан огромной империи, повелитель Мекки и Медины, часами лежит в теплой воде, попивая шербет (или кое-что покрепче), пока вокруг суетятся наложницы. Ему не нужно было скакать на коне. Его «походы» ограничивались переходом из спальни в хаммам.
Ходили легенды, что Селим превратил купание в своеобразный вид спорта. Наложницы соревновались в искусстве массажа и омовения. Победительницы получали сундуки с золотом и тканями. Это был мир, замкнутый в четырех стенах, полный пара и неги. Мир, в котором Селим чувствовал себя богом, не рискуя получить стрелу в колено.
И Нурбану поощряла это. Почему? Потому что пока султан занят выбором лучшей банщицы, он не лезет в государственные дела и не мешает ей расставлять своих людей на ключевые посты. Ванна была золотой клеткой, которую она построила для него, и в которой ему было чертовски уютно.
«Античные» пристрастия: секрет Полишинеля
А теперь коснемся темы, о которой в школьных учебниках Турции писать не принято, но о которой шептались все европейские послы того времени.
Османское общество XVI века было, скажем так, весьма толерантным в вопросах плотских утех. Существовала определенная культурная традиция, уходящая корнями в персидскую поэзию и античные нравы, которая допускала восхищение не только женской красотой.
С возрастом Селим, пресытившись женским вниманием (а через его постель прошли сотни наложниц), начал искать, скажем так, новые форматы досуга. Злые языки (и вполне официальные донесения шпионов) утверждали, что султан все чаще стал предпочитать общество юных пажей и музыкантов.
В гареме шептались, что «девушек заменили на юношей». Селим часто запирался в покоях с молодыми людьми, и вряд ли они там обсуждали трактаты Аристотеля. Для консервативной части общества и духовенства это было скандалом. Но Селим был султаном. А султану можно все.
Как на это реагировала Нурбану? Как мудрый политик. Она закрывала глаза. Ей было важно сохранить власть. Если для душевного равновесия ее мужу требовалось общество смазливого виночерпия — пускай. Главное, чтобы политические решения принимала она. Ревность — удел слабых. Нурбану была сильной. К тому же, наличие у султана фаворитов мужского пола парадоксальным образом укрепляло ее позиции: эти юноши не могли родить наследников и претендовать на титул Валиде.
Вино и геополитика: завоевание Кипра
Самый известный анекдот про Селима связан с завоеванием Кипра. Историки до сих пор спорят, насколько это правда, но легенда гласит: султан приказал захватить остров не из-за стратегического положения, а потому что его любимый сорт вина производили именно там.
Якобы его собутыльник (и по совместительству влиятельный банкир) Иосиф Наси, нашептал падишаху: «Мой повелитель, если мы возьмем Кипр, у тебя будет личный винный погреб размером с остров». И Селим, недолго думая, отправил флот умирать за виноградники.
Конечно, это упрощение. Были и геополитические причины, и борьба с венецианскими пиратами. Но тот факт, что современники всерьез обсуждали «винную» мотивацию войны, говорит о репутации Селима красноречивее любых документов. Он был человеком, для которого удовольствие стояло выше государственной целесообразности.
Управление по доверенности
Уникальность правления Селима в том, что при «султане-пьянице» империя не развалилась. Наоборот, она функционировала как часы. Секрет прост: Селим не мешал профессионалам работать.
Фактическим правителем империи был Великий визирь Соколлу Мехмед-паша. Гениальный администратор, доставшийся Селиму в наследство от отца. Пока султан дегустировал вина и развлекался в хаммаме, Соколлу строил каналы, планировал войны (включая битву при Лепанто, которую османы хоть и проиграли, но быстро восстановили флот) и держал границы.
Это был, возможно, первый в истории Османской империи пример конституционной монархии де-факто. Султан — символ и источник легитимности, визирь — исполнительная власть. И эта схема работала отлично, пока был жив Соколлу.
Смерть на скользком полу
Финал жизни Селима II был таким же нелепым и символичным, как и его правление. Он не погиб в бою, не был отравлен врагами.
В 1574 году, находясь в том самом любимом хаммаме (возможно, в той самой ванне от Нурбану), султан, будучи в состоянии сильного алкогольного опьянения, поскользнулся на мраморном полу.
Удар головой оказался фатальным. По другой версии, ему стало плохо от количества выпитого, и он упал. Так или иначе, человека, повелевавшего миллионами, убили вино и мокрый камень.
Плохой султан или счастливый человек?
История не любит Селима. Его называют началом конца, первым признаком деградации династии Османов. Но если посмотреть на это с человеческой точки зрения, Селим — единственный из сыновей Сулеймана, который прожил жизнь в удовольствие.
Он не был задушен шнурком, как Мустафа. Не умер от тоски и болезней, как Джихангир. Не был казнен, как Баязид. Он прожил 50 лет, наслаждаясь властью, богатством, любовью (пусть и специфической) и лучшим вином в мире.
Его правление открыло эпоху «Женского султаната». Нурбану, получив неограниченную власть при муже-гедонисте, передала эту модель следующему поколению. Женщины стали выходить из тени, поняв, что управлять империей можно и не выходя из гарема, если султан занят другими делами.
Селим II доказал, что для того, чтобы остаться в истории, не обязательно быть великим. Достаточно быть просто счастливым пьяницей на троне, за спиной которого стоят умные люди и, конечно, умная женщина.
Понравилось - поставь лайк и напиши комментарий! Это поможет продвижению статьи!
Также просим вас подписаться на другие наши каналы:
Майндхакер - психология для жизни: как противостоять манипуляциям, строить здоровые отношения и лучше понимать свои эмоции.
Вкус веков и дней - от древних рецептов до современных хитов. Мы не только расскажем, что ели великие завоеватели или пассажиры «Титаника», но и дадим подробные рецепты этих блюд, чтобы вы смогли приготовить их на своей кухне.
Поддержать автора и посодействовать покупке нового компьютера