— Юрка, ты откуда? У тебя же ночная смена, вроде.
— Поменялся, Ларис, пустишь? Посидим… Смотри, че у меня есть!
— Обалдеть, дорогущее…
— Зато вкусное, и голова болеть не будет. Давай, иди сюда…
— Погоди, Юра… Мне неспокойно что-то, Гусак совсем обуел…
— У него своя игра, у нас своя. Бабки получим и свалим.
— Я не понимаю, зачем Вика-то им… Да постой…
— Лариска, че ты ломаешься, я скучал… Давай прям тут?
— Какой ты горячий у меня…
— И правда, жарковато…
— Юрик, закрой, в спину дует… Юр… Юра, ты что?! Юра-а-а!!!
Предыдущая глава 👇
***
Такого количества трупов с операции Денис Важенин давно не видел. Он поворачивался между столами, разглядывая лежащие на них тела, и качал головой.
… — По Терентьевой вопросов нет: травмы, несовместимые с жизнью после падения с высоты. Единственное… — судмедэксперт указал на грудь и ноги Ларисы, — здесь гематома, здесь следы от захвата. Прижизненные. Ее сильно толкнули, а потом схватили за ноги и перекинули через подоконник.
Отпечатки и потожировые сняли. Заключения лаборатории по Юрию Власьеву еще не было, но Денис почти не сомневался — сталкивал Ларису он. Из одежды на женщине было только нижнее белье да расстегнутые джинсы: вряд ли в таком виде она щеголяла перед случайным гостем.
На втором столе лежал, собственно, Власьев. Его финал стал самой обычной закономерностью. Собаке, как известно, все собачье.
Мазнув равнодушным взглядом по грубому лицу мертвеца, Денис прикрыл глаза, вспоминая.
***
В один миг он узнал Федора: его взгляд на грязном осунувшемся лице ни с чьим нельзя было спутать. Сам не свой от изумления, Важенин все же совладал с собой и прижал палец к губам. Лисовский понял его и кивнул. Потом он яростно затряс рукой, показывая куда-то в сторону. Денис сперва не понял, чего от него хотят, но потом догадался, что нужно перейти к соседнему окну.
Оттуда глядела Вика. Важенин похолодел, сообразив, что она привязана к какой-то балке и не может даже пошевелиться. Безрассудная девчонка, как же она здесь оказалась?!
Разумеется, первой же мыслью, пришедшей Денису на ум, было вынуть пистолет да и отбить Вику с Федором у охранника. Но тут же в нем заговорил полковник полиции. Во-первых, неизвестно, нет ли внутри еще одного сторожа. За себя Важенин не слишком боялся, а вот безоружные заложники могли пострадать. Особенно Вика, которая была связана.
Во-вторых, если освободить сладкую парочку сейчас, то что дальше? Ну укажут они на старика с огнестрелом, на Юрку, на Ларису… А Гусака-то не видели. Его связь со злоумышленниками известна Важенину, но если он перейдет в ранг свидетеля, то будет отстранен от дела, лишен доступа к информации, и кто знает, не развалят ли все коллеги-сослуживцы?
В-третьих, сам Гусак может уйти в несознанку и сестру не выдаст. Да и вообще, участие Натальи было всего лишь выводом, основанным на ее родстве с Леонидом. Любой адвокат в два счета докажет несостоятельность обвинения.
Нет, надо ждать и брать преступников с поличным. А ждать-то осталось недолго, судя по готовности Лисовской рвать когти. У Дениса непроизвольно сжались кулаки при мысли о том, что Федора держали здесь все то время, что его оплакивали, а она там ни в чем себе не отказывала и от души резвилась в компании.
Однако не сходилось что-то. Подстроив катастрофу, можно ли было ожидать, что жертва выживет? И как сколотили банду из такого странного контингента? Пенсионер да цветочница, смех! Все это тоже требовалось выяснить, а значит… Значит, надо взять себя в руки. Вопреки опасениям и всякой логике обывателя. И ждать.
Способ получить хотя бы минимальную информацию Денис все-таки нашел. Он принялся набирать на экране смартфона короткие вопросы, позволяющие ответить либо “да”, либо “нет”, и показывал их Федору. Тот сигнализировал движениями головы и подавал знаки руками.
Таким образом полковник установил, что Лисовский ранен и сидит на привязи. Вика тоже связана, и дотянуться до нее Федор не может. Тюремщиков своих они видят по одному. Общая численность группы неизвестна, но до вчерашнего дня Федор видел лишь троих. Тут Денис нахмурился, поняв, что, кроме Ларисы и хрыча есть кто-то еще, но не Юрий, который перед Лисовским появился впервые лишь накануне.
На вопрос о Гусаке Федор ответил утвердительно и с улыбкой кивнул на Вику. Ясно, девушка рассказала ему все, что знала, а выводы он сделал сам.
Напоследок Денис написал, что свобода не за горами, и собрался уже уходить, но по взгляду Федора понял, что тот не слишком доволен беседой. Хлопнув себя по лбу, Важенин написал: “Твои в порядке, живут у Дорна”. Лисовский кивнул, но глаз не отводил. “Соня”, — читалось по его беззвучно шевелящимся губам. На этот вопрос точного ответа у Дениса не было. Он набрал: “Макс повез ее лечиться. Вестей нет”.
Все, задерживаться дольше было нельзя: предстояло выбивать ордер, собирать людей. Важенин махнул рукой на прощание. Федор так и остался о окна, прижавшись лбом к стеклу. Впервые полковник видел своего друга таким потерянным.
***
За спиной Важенина раздалось покашливание. Он обернулся и увидел судмедэксперта.
— Там на опознание подъехали.
В узком коридорчике толпилось сразу несколько человек. Высокому молодому парню и похожей на него девушке с покрасневшими от слез глазами Денис молча указал на дверь зала. Это были дети Ларисы Терентьевой, приехавшие по вызову из города. Потом он повернулся к стоящей у стены высокой, крепко сбитой блондинке с короткой стрижкой, брезгливо морщившей длинный нос.
— Здравствуйте, Наталья Дмитриевна.
— Что так официально-то, Денис? — усмехнулась Лисовская. — Ладно, веди. Где он?
— Давайте побеседуем для начала.
— Не в морге же, — фыркнула Наталья. — Показывай, и я поеду. А для остального… — она скривила губы, — есть повестки. Пусть следователь вызывает.
Важенин вздохнул и вытянул руку:
— Прошу сюда.
Третьим из кровавого урожая, собранного командой Дениса, был Леонид Гусак.
***
До бегства Натальи оставались сутки.
— Пакует чемоданы, — доложила Варвара.
Особой надежды на то, что Наталья останется дома до самого конца, не было. А еще Денис не знал, когда Гусак планирует разделаться с пленниками: после ее отлета или все-таки до. И куда сам потом? Терентьеву они убрали заранее, испугавшись, что она заговорит, а кто займется остальными? Гусак лично? Или поручит Юрию? Кто остался-то, интересно? Кто там у них пятый?
Разрешения действовать Важенин добивался с боем. “Наверное, — думал он, — стоит написать книгу о невидимом фронте оперативной работы, когда человеческая жизнь зависит от того, достанешь ты нужную бумажку или нет”. Своими погонами полковник рисковать был готов, но в случае срыва операции он подставит и подчиненных, и тех, кто давал добро. Все эти люди поверили ему, можно сказать, на слово, потому что собрать доказательную базу времени не было.
На исходе следующего дня Важенин лично залег в перелеске напротив заброшенного дома, где томились Вика и Федор. К этому моменту уже стало известно, что принадлежал объект семье Власьевых, но бабу Нюру в соучастии пока только подозревали, а потому не беспокоили. За спиной Дениса и его коллег пряталась вооруженная группа, которую оперативники втихаря называли “коммандос”. Сегодня эти “коммандосы” спасут кому-то жизнь. А у кого-то, возможно, ее отнимут. Как пойдет.
Несколько часов было тихо. Возле домика прохаживался Юрий. Важенин заранее выяснил, что сегодняшняя смена по графику должна была быть Власьевской, но он взял выходной. Это могло означать что угодно, однако хотелось надеяться, что движуха все же начнется.
Она и началась, причем вполне невинно: к домику торопливо подошел старик. Семен Полежаев, это Денис тоже уже установил. Еще не дойдя до Юрия, дед Семен начал что-то выкрикивать. Можно было расслышать имя Ларисы: видимо, Полежаев узнал о ее гибели и скумекал, что не просто так боевая подруга скончалась сразу после какой-то ссоры, которую наблюдал здесь Важенин.
Все, о чем сейчас мечтали и сам полковник, и вся его группа, — это появление Гусака. Пусть только сунет сюда свой длинный нос, и всю честную компанию возьмут под белы рученьки, препроводят, куда следует, а там уж…
Коллега толкнул Дениса локтем. Юрий уже перестал слушать возмущенного старика и говорил по мобильному телефону. Длился разговор недолго, Власьев больше слушал и кивал. Потом он сунул аппарат в карман куртки и быстрым шагом направился к домику. Важенин напрягся и поднес к губам рацию. Пора или не пора, подавать ли сигнал? Что происходит и где Гусак? А если он вообще не явится, и Федора с девчонкой прибьют без него? А если их прямо сейчас уже…?! Все мышцы сократились, готовые в любую секунду бросить тело вперед.
Из дома донесся шум, крики, какие-то стуки и звяканье. Показался Юрий, тащивший за собой Вику. Ее руки по-прежнему были связаны, но шла она на своих ногах и отчаянно сопротивлялась, пытаясь то пнуть, то укусить Власьева. Дед Семен подскочил к мужику и толкнул его, но тот, коротко размахнувшись, отбросил Полежаева. Эх, Семен, Семен, что ж ты прибежал без своего ружья…
Напряженно следя за Юрием, Денис за секунду взмок, увидев, что тот тянет девушку к изгороди, за которой начинались каменные уступы. Ждать было нельзя, и Важенин нажал кнопку передачи сигнала. В тот же миг из-за поворота показался передний бампер автомобиля. Привстав, Денис не верил удаче: Гусак! А сзади уже слышался топот. Бойцы с оружием наизготовку растягивались в линию, окружая домик и пути отхода…
***
— Из города пока не уезжайте, Наталья Дмитриевна, — напомнил Важенин.
— Разве меня в чем-то обвиняют?
Денис удивлялся невозмутимости Лисовской. Ей только что предъявили труп родного брата, и зрелище было не для слабонервных, учитывая то, как он умер. А она и бровью не повела.
— До окончания следственных мероприятий не положено.
— А что там с Дорном? Арестовали его?
— Задержан.
— Это же он все устроил! — теперь Наталья занервничала.
— В свете вновь открывшихся обстоятельств… — начал было Важенин, но она перебила его:
— Каких еще обстоятельств?!
— Связь Дорна с группой, удерживавшей вашего мужа, необходимо установить.
— Ну так устанавливайте!
Денис усмехнулся. Он не должен ничего этого говорить, но уж очень хотелось позлить ее.
— Пока что совсем другая связь прослеживается. Ее и проверяем.
Поджав губы, Лисовская удалилась. Полковник смотрел ей вслед с любопытством, словно спрашивая: “И что теперь делать станешь?”
Его потянул за рукав судмедэксперт.
— По Гусаку заключение.
— Ага.
Пробежав глазами текст, Важенин кивнул. Жаль, конечно. Допросить жирного майора очень хотелось, но, по крайней мере, смерть его не требовала писанины и докладных. Погиб по собственной глупости.
***
Леонид Гусак среагировал на появление группы захвата мгновенно. Он вывернул руль и направил машину назад, но там путь ему уже преграждала серенькая “Киа” со вторым составом оперативников, до того стоявшая на обочине.
Честное слово, Важенин, как и все остальные, рассчитывал, что Гусак оценит ситуацию разумно и сдастся. Однако ставки в игре, видимо, были высоки. А может, прекрасно зная характер своего зятя, брат Натальи предпочел встрече с ним бегство куда глаза глядят.
Он поперся через каменную пустошь, возможно, надеясь обогнуть дворы и выехать на дорогу, по которой сможет улизнуть. “Киа” помчалась за ним, Важенин же бросился за Юрием с Викой.
Потом ему рассказали, что авто Гусака слетело с каменной тропы, слишком узкой, чтобы по ней можно было устраивать гонки. Пока машину несло по склону к обрыву, майор пытался выпрыгнуть, даже открыл дверь, но вот ремень безопасности отстегнуть не смог. Ремень, мать его, безопасности! Важенин еле удержался от смеха: такого соблюдения правил в тишайшем городке он от Гусака не ожидал.
Автомобиль сорвался со скалы в море, но и тут толстяку, казалось, бы повезло: полет был прерван удачно торчащим уступом! Однако, когда оперативники спустились к воде и добрались-таки до беглеца, для него все было кончено: Леонид висел на обмотавшем его шею злополучном ремне, и все признаки, перечисленные позднее в протоколе, указывали на то, что реанимировать его поздно.
Семен Полежаев сдался сам и сразу, но на вопрос о том, кто еще состоял в шайке, ответил гордым молчанием. Впрочем, Анну Васильевну арестовали бы и без него: Федор прекрасно описал приметы горе-врачевательницы, наложившей шину на его сломанную ногу так неумело, что он всерьез опасался за свою мобильность в дальнейшем.
Последним взяли Власьева. Ну… как взяли… Нашли в сухой траве, припорошенной тающим снегом.
Денис первым выскочил на прогалину, где увидел Вику и лежащего рядом Власьева, из груди которого торчал охотничий нож. Девушка кратко обрисовала ситуацию: Юрий тащил ее к морю, перед склоном решил разрезать веревку, чтобы потом не возникло вопросов, почему у якобы упавшей со скалы руки связаны. Вдруг появились чайки.
— Не помню, сколько их было, — монотонным голосом рассказывала Вика. Она была в шоке, но произошедшее помнила хорошо. — Они налетели, он замахал руками и споткнулся. Упал на колени, и я увидела нож — он не успел вытащить его из ножен на поясе. Я схватила.
Денис кивнул. Сзади догонял кто-то из группы, и он быстро скомандовал:
— Вставай и иди к моим.
— А… — Вика опустила взгляд на Юрия.
— Я проверю, может, жив еще. А ты запомни: он упал на нож.
Она повернулась к нему спиной и побрела, а Важенин склонился над Власьевым.
Конечно, если бы тот был еще жив… Если бы…
Денис убеждал себя потом, что, разумеется, сделал бы все возможное, чтобы спасти его и допросить, ведь важный же свидетель…
Но Юрий уже не дышал. Денис с сожалением выпрямился и задумчиво посмотрел на тело. Когда падают на нож, на спину перевернуться успевают редко.
Он аккуратно поддел труп носком ботинка, потом помог себе руками. Отошел, оценивая результат. Вот теперь заключение криминалистов будет что надо.
Отряхнувшись, Денис направился к домику. Издали он увидел Федора, ковыляющего опершись на плечо кому-то из полицейских, и вприпрыжку бегущую к нему Вику…
***
— По Власьеву, — эксперт сунул Важенину третье и последнее заключение. — Там, правда, нюанс был…
— Какой?
— Ход лезвия странный.
— В чем странность? — Денис потеребил нижнюю губу большим и указательным пальцами.
Эксперт постоял минутку в задумчивости и проговорил:
— А я не помню уже. В черновике что-то было, а в чистовик не стал переносить — несущественно.
Потом он поднял на полковника абсолютно честные глаза и сказал:
— Говорят, девчонку совсем молодую порешить собирался. Бог-то все видит.
Денис молчал. Бог, дьявол, призраки, взбесившиеся птицы… Да какая, в сущности, разница?
***
Где он, когда он, не сон ли это?
Их везут в машине, мимо проносятся и растворяются в дымке деревья, дома, прохожие. Места незнакомые, значит, до дома еще далеко?
— Соня…
Она сидит рядом и тоже смотрит в окно. Ему нестерпимо хочется коснуться ее и убедиться, что хоть она реальна.
Поворачивается к нему и улыбается.
— Что, Макс?
Ему страшно такое спрашивать.
— Нам все приснилось?
— О чем ты?
— Илья, Стас, больница… Снежная буря… Ты помнишь, что с тобой было?
— Ты такой странный сегодня… — отвечает она.
— Это от радости, наверное.
Она молчит. Молчит и загадочно улыбается. И снова смотрит в окно.
***
— Что, полковник? Генерала теперь дадут?
— Генерал-майора, — машинально поправил Важенин и только тогда посмотрел на сияющую физиономию Лисовского: — Да не дадут мне за тебя ни черта! Тоже мне, фигура государственной важности…
После штурма избушки Федора с Викой в порядке строжайшей секретности доставили в городскую больницу на осмотр, а Денис, прихватив младшего сотрудника, отправился к Наталье.
Первой в доме ему попалась Варвара, и короткого обмена взглядами хватило, чтобы она облегченно вздохнула. Важенин удивлялся все больше.
Со вчерашнего дня она знала, что Федор жив, но ничем, ничем себя перед Натальей не выдала! Еще немного, и он начнет преклоняться перед этой дамой. Жаль, что такие люди часто оказываются по другую сторону баррикад.
Дальше была беседа с Лисовской, попытки сломить глухую стену обороны, которую она выстроила, параллельно шли обыски в домах фигурантов, и наконец Денису доложили, что состояние пациентов удовлетворительное и в больнице им находиться необязательно.
— Куда тебя? — спросил Денис Федора.
— Не к этой же гарпии, — хмыкнул тот. — К детям вези.
Вика изъявила желание ехать с ними. Важенина немного удивило, что она не просится к жениху, но ведь такого страху натерпелась, вот и стремится туда, где побольше людей.
— А вы с ней поладили, я смотрю, — сказал он Лисовскому.
— Угроза жизни сильно сближает, знаешь ли, — ответил тот. — А вообще она молодец…
С этим Денис не мог не согласиться. Он еще раз повторил Вике то, что она должна рассказывать о гибели Власьева, и отстал от нее лишь тогда, когда интонации и мимика девушки его устроили.
— Незачем тебе таскаться по допросам из-за этого подонка и виниться.
Вика согласно кивнула.
— Я и не собиралась. Он заслужил.
— Ух ты! — изобразил удивление Денис. — А Камаев дак не заслужил! Как ты за него заступалась на пару с этой мадам Зарубиной!
— Валька не хотел меня убивать, — возразила Вика.
— Все, закрыли тему, — отмахнулся Денис.
— Все-таки насчет Ольги Михайловны еще ничего не закрыто… — продолжала наседать Вика. — Мне тут сказали, что в ее убийстве, оказывается, Максима Дорна обвинить собирались!
— Вика! Успокойся. Мы все расследуем. Главное, что в этом деле Федор ни при чем. Ты же с этого начала свои рассуждения? Я тебе доказал, что он невиновен. И вообще… У меня есть подозрение, что гибель Зарубиной вообще с делом Камаева не связана.
— Это как? — Вика всерьез заинтересовалась, но Денис решительно оборвал ее расспросы:
— Даю тебе слово, что все объясню. Вот лично приду и доложу, только отстань, умоляю, не до этого сейчас!
Его слезную просьбу услышал Лисовский, выползший из процедурной, где занимались его ногой.
— Что, вцепилась и не отпускает? — расхохотался он. — Вот такая она, вредная, под кожу лезет!
— Тебе тоже достанется, — со вздохом сказал Важенин. — Что, по коням? Едем устраивать сюрприз?
На том, чтобы никто и никак не сообщал в особняк Дорна о случившемся, настоял сам Федор.
— Прикиньте, как они обалдеют! — предвкушал он с детским восторгом.
В машине Лисовский и Вика расположились на заднем сидении, и Важенину не было слышно, о чем они шептались. Пару раз Федор хмурился и пытался возразить девушке, но та горячо в чем-то его убеждала, и в конце концов добилась своего: Лисовский кивнул, хоть и с кислой миной, и произнес непонятную фразу:
— Черт с ней, пусть Дорн сам разбирается. Но от меня чтоб подальше держалась!
***
Наблюдая со стороны, как Федор Лисовский, в котором совершенно точно погиб большой драматический артист, вбирает в себя эмоции, вызванные его явлением в особняк, Важенин с досадой думал, что стоило бы его товарищу еще немного посидеть на цепи. Ну терпеть не мог Денис Валерьевич все эти охи, вздохи, крики ликования и истеричные всхлипывания. Окруженный детьми, Федор напоминал ему императора или святого, вокруг которых вечно вьется толпа желающих хоть полой халата утереться.
Халата на Лисовском не было, зато была жутко грязная и дырявая одежда, поэтому благосклонно приняв лобзания и объятия отпрысков, Федор Владимирович изъявил желание помыться, переодеться и отдохнуть.
— Где я могу разместиться, хозяюшка? — вопросил он Майю Дорн, которая все это время взирала на воскресшего с выражением унылой обреченности на лице. — Если не возражаешь, конечно.
Она ответила ему улыбкой, которой можно было бы огурцы мариновать, и сказала:
— Думаю, вам больше всего понравится в комнате, которую здесь занимает Софья Андреевна. Заодно оцените художественный талант Ярослава Грибоконя. Лидия, вы не проводите Федора Владимировича?
Майя сошла с лестницы, уступая дорогу герою дня, который направился наверх в сопровождении всей своей свиты. Внизу остались только Вика и сам Важенин. Он буквально кончиками усов ощущал напряжение, витавшее в воздухе, ничуть не снизившееся с уходом Лисовского, и отчаянно хотел бы остаться и посмотреть, как поведут себя друг с другом две подружки, между которыми — его левая пятка кричала об этом — произошло что-то очень и очень серьезное.
Однако Майя не дала полковнику такой возможности.
— Денис Валерьевич, у вас ко мне еще какие-то вопросы? — спросила она, состроив невинное личико.
Уж очень выделывается. Настолько недовольна спасением Федора или есть что-то еще?
— Нет, Майя Аркадьевна. Вопросов, как говорится, больше не имею.
— Мужа моего больше не хотите арестовать? Федор ведь жив.
Важенину захотелось уесть эту куклу, и он ехидно возразил:
— Увы, Майя Аркадьевна. Преступление-то имело место, и есть жертвы. Мы все равно будет допрашивать Максима Евгеньевич в связи с этим делом, так что подозрений с него пока снять нет возможности. А сейчас откланяюсь. Не буду мешать дружеской беседе!
Денис чувствовал себя так, словно вынужден покинуть сеанс интереснейшего фильма, потому что кинотеатр внезапно прекратил показ.
Возможно, он был бы рад узнать, что никакого особенно яркого шоу после его ухода не случилось, ведь ни одна из потенциальных участниц не пожелала его разыгрывать. Вика всего лишь улыбнулась Майе, не отрывающей от нее взгляда, и спросила:
— Я могу вернуться в свою комнату? Обещаю, это ненадолго. Федор оклемается и заберет всю ораву к себе.
— Он… вы… сказали Важенину обо мне? — сглотнув, пробормотала Майя.
Во рту у нее было сухо и противно. Подрагивали колени, и она очень боялась, что ноги откажут ей.
— Расслабься, — Вика качнула головой. — Я убедила Федора тебя не закапывать. Но Максим узнает и сам будет решать, что с тобой делать. Впрочем… — она глянула на Майю исподлобья, — разве ты уже не решила сама с ним порвать? Твои отношения с Романом…
— Нет у нас никаких отношений, — оборвала ее Майя. — Как ты спаслась?
На это Вика ничего не ответила, не удостоив подругу даже взглядом. Та не отставала:
— Федор что, не собирается представить тебя остальным?
— Собирается. Потом. Я не настаиваю, впрочем.
— Но ты его дочь…
Вика посмотрела на Майю так, словно та ляпнула уже набившую оскомину шутку с бородой.
— Запомни уже, — ласково произнесла она, — не дочь я Федору.
— А кто?!
Понизив голос до шепота, Вика сказала:
— Та, кого он будет слушать как себя.
***
Денис ждал на входе в управление.
Соня, подскакивая от нетерпения, подлетела к нему.
— Что же вы нас так мучаете, где Федор?!
— Рад видеть в добром здравии, Софья, — с улыбкой ответил Денис и обратился к подошедшему Максиму:
— Небольшой разговор, подписка о невыезде и будешь свободен. Лисовский у тебя дома. К себе ехать не пожелал.
— Я же с ума сойду, — простонала Соня. — Где хоть у вас телефон зарядить можно?!
Но воспользоваться зарядкой она не успела: Важенин сделал все, чтобы Максима отпустили как можно скорее.
— Я бы вас сам отвез, но пока без машины да и дел много. Сейчас погляжу, может, кто из ребят свободен — вас с мигалками домчат.
— Погоди, Денис! — окликнул Дорн. — А кто все-таки…?
— Макс, пока обвинения не предъявлены. Сейчас ищем исполнителей, которые вертолет из строя вывели, а потом еще заказчика надо связать с ними.
— Но Лисовский вне опасности?! — встревоженно спросила Соня.
— Будем надеяться.
Максим закатил глаза: успокоил полковник!
Денису удалось найти свободную спецмашину, и уже через пятнадцать минут Максим и Соня неслись по трассе в стороне особняка.
Максим вдруг понял, что не помнит, когда в последний раз ел. Он посмотрел на Соню. Она сидела прямая, напряженная, взволнованная. Дорн не понимал, когда и как с ней произошла эта перемена.
— Соня, ты хорошо себя чувствуешь? Температуры нет?
Она наклонила к нему голову:
— Нет. Не понимаю. Мне очень жарко.
Максим дотронулся до ее лба и вздрогнул: она казалась еще горячее, чем тогда, в вагоне, когда их сняли с поезда. Но болезненный жар это ничем не напоминало.
— А есть хочешь?
— Быка бы съела, — ответила она, не сводя пристального взгляда с дороги. — Ну почему мы так плетемся?!
— Это же не реактивный самолет, успокойся, — он тронул ее за руку.
— У меня ощущение, что я добежала бы быстрее, чем едет эта машина.
В эту минуту Максим ей даже поверил.
А потом случилось совсем уж необъяснимое: их телефоны разом зазвонили.
Разряженные, молчащие много дней трубки мигом накалились до предела.
— Да! — закричала Соня, поднеся свой мобильник к уху. — Да, Рома, мы едем! Мы уже рядом, встречайте нас!
Максим же не стал отвечать на звонок. Он смотрел вперед — там поднимались серые скалы, над которыми переплетающимися лентами вились птицы. Целые стаи птиц.
За этими скалами шумно дышало море, а над ним стоял дом, где он получит обещанные ответы.
***
— Выпускайте меня! — потребовала Соня и, распахнув дверь машины, выскочила, втиснулась в щель между раздвигающимися воротами и понеслась по подъездной дорожке.
Максим остался в салоне и с улыбкой наблюдал, как она летит к крыльцу дома, на который уже высыпала целая толпа: Роман, Никита, Дашка и Тёмка, Лидия, и даже Дина с Ладой. К своему изумлению Дорн увидел там и Вику, о которой Денис ничего не рассказал — впрочем, у них было мало времени. Потом все они расступились, пропуская вперед Федора.
Это был он — заросший, похудевший, припадающий на одну ногу, с тростью в руках, но все с тем же неугасимым огнем в глазах.
Соня замерла перед Лисовским — у нее хватило выдержки не бросаться ему на шею.
Автомобиль подкатил к крыльцу, и Максим вылез как раз в тот момент, когда Федор уже сам доковылял до Сони. Они стояли обнявшись и не произносили ни слова. Она опять плакала, да и у Лисовского глаза подозрительно блестели.
— Сонюшка, маленькая моя… — сказал он наконец. — Ты уж прости: рад бы на руки взять, да пока вот...
Они не могли друг на друга наглядеться и будто не замечали ничего и никого вокруг. Максим, кивая встречающим, принялся жестами загонять всех в дом, и тут Федор словно очнулся.
— Макс…
— Привет, Федь.
Лисовский сделал шаг и всей своей гигантской, хоть и изрядно потерявшей в весе, тушей, навалился на Дорна.
— Спасибо, Макс. Спасибо за них всех! Век не забуду!
Тут и остальные ожили, и пока Федор сжимал в объятиях Дорна, накинулись на Соню, буквально разрывая ее на части. Перекрывая невероятный шум от десятка голосов, Вика звучно крикнула:
— А давайте все в дом? Холодно!
Дина с Ладой согласно закивали, Лидия тут же подхватила под руку Соню и потащила ее внутрь, за ними устремились младшие Лисовские. Через несколько секунд у входа остались только Максим с Федором. Лисовский помолчал немного, потом с явным усилием, глядя себе под ноги, произнес:
— Прости.
Дорн вздохнул, сунул руки в карманы.
— Федь, у тебя было море причин сделать то, что ты сделал. Это не отменяет того, что ты сволочь, но понять можно. Неужели тебе надо было в сарае на цепи посидеть, чтобы передумать на мой счет?
Лисовский бросил на Максима обиженный взгляд.
— Важенин, засранец, рассказал?
Дорн рассмеялся и похлопал Федора по плечу.
— Пойдем в дом, а то стоим, зады морозим…
— Ты прощаешь или нет? — удержал его Федор.
Максим посмотрел ему в глаза. А все-таки что-то изменилось в Лисовском. Непонятно пока, что именно, но…
— Прощаю, Федя.
Тот расплылся в улыбке и заметно расслабился.
— Тогда пойдем, — пробурчал он. — Куда ты Соньку-то таскал, расскажешь?
— Да мне б самому понять…
— Вы где ходите?! — встретили их в доме возмущенными воплями. — У Дины готово все, скорее к столу!
Радостная суета и гомон наполняли дом, давно уже позабывший о праздниках. Максим огляделся и увидел Майю. Ее не было на крыльце вместе со всеми, а сейчас она появилась откуда-то из тени, несмело приблизилась к нему. В ней тоже чувствовалась перемена.
— Здравствуй, Максим.
— Здравствуй.
— Как ваша поездка? Соня выглядит великолепно, значит, все получилось?
Дорн пожал плечами.
— Как ты здесь без меня?
Она не смотрела на него.
— Много всего было.
— Но ты же мне расскажешь? А?
Он взял ее за подбородок.
— Угу, — пробормотала она.
— И я тебе кое-что расскажу. Нам нужно многое обсудить.
— Хорошо.
Затравленное выражение не уходило из глаз Майи, и Максим начал тревожиться. Не сказал ли ей чего Федор? Или Дашка что-то учудила?
— Пойдем в столовую? — он подставил локоть, и она ухватилась за него неожиданно крепко.
— Только если ты будешь сидеть со мной рядом, Максим.
— Конечно, рядом. Я вернулся и будут теперь рядом всегда.
Они медленно пошли туда, откуда неслись смех и звон столовых приборов, а веселую болтовню то и дело перекрывали громоподобные раскаты хохота Федора.
Места за столом, не рассчитанного на такую ораву, почти не оставалось, и Лисовский, недолго думая, перетянул Соню к себе на здоровое колено.
Максим с Майей уселись, и она оказалась рядом с Романом. Он послал ей мимолетную улыбку, которая выглядела ничего не значащей любезностью для всех, кроме Виктории. Почувствовав на себе ее взгляд, Майя подняла голову. Подруга, если они еще оставались подругами, внимательно смотрела на нее, и в эту минуту сходство Вики с портретом наверху казалось разительным. Майя даже вздрогнула, но тут раздался звон бокала — Федор привлекал всеобщее внимание.
— Дорогая семья! — громко сказал он. — Наконец-то мы тут все собрались, дождались вот этих голубков! — он чмокнул Соню в шею и послал лукавую усмешку Максиму.
— Нет, нет, я ни на что такое не намекаю! Макс, — Лисовский поднял бокал с вином, — я вел себя дерьмово в последнее время. А ты мне за зло добром отплатил. За тебя пью! Выпьем за Макса! Дорн, ты мой лучший друг!
Под перезвон бокалов все дружно выпили. Майя покосилась на Максима. Ему, должно быть, нелегко вынести столько внимания к своей персоне.
— Спасибо тебе, мой хороший! — Соня наклонилась и от души обняла Дорна. Она чуть не соскользнула с колена Лисовского, но он с легкостью удержал ее.
Как непохоже было все это на гнетущую атмосферу, которую Майе довелось испытать в свое первое знакомство с Федором. Мрачные лица, рука Сони, ласкающая злобного пса… Каковы же все они настоящие? Те или эти?
— Но есть кое-что еще, что я должен сегодня объявить! — Лисовский снова налил себе вина. — Опять-таки специально ждал, пока соберемся все.
На этот раз он посмотрел на Вику и вытянул бокал в ее сторону.
— Вот эта замечательная девочка спасла мне жизнь!
— Вовсе нет, — Вика смущенно улыбнулась.
— Да! — повысил голос Федор. — Денис ни за что не поперся бы в этот городишко и не начал бы следить за гадами, если бы не ты, моя дорогая!
Он оглядел присутствующих и спросил:
— Я же вам рассказывал? Рассказывал!
Все закивали, кроме Сони и Максима. Майя шепнула мужу:
— Я тебе потом вкратце…
— Но вы не знаете главного, — продолжал Лисовский. — Это ж не просто какая-то девушка. Она… — Он вздохнул.
Майя напряженно ждала.
— Максим, прости, — сказал вдруг Федор, и Дорн удивился:
— За сегодняшний день ты уже второй раз просишь у меня прощения. Сейчас-то за что?
— За Юлю, — разом посерьезнев, пояснил Федор.
За столом воцарилась тишина. Вика сидела, опустив глаза. Максим же, напротив, разглядывал и ее, и Лисовского предельно внимательно. Соня перестала улыбаться и замерла, словно птичка на жердочке.
— Она, наверное, собиралась тебе когда-нибудь сказать, — тихо продолжил Федор, — но не успела, и теперь говорю я. Вот это, друг мой, — он указал на Вику, — ее дочь. Юлина дочь. Моя племянница.
Вот теперь Майя осознала, что означает выражение “мертвая тишина”. Звуки пропали начисто.
Максим будто окаменел, застыли и все присутствующие.
— Вау, — выдохнул кто-то. Возможно, Тёмка.
ПРОДОЛЖЕНИЕ 👇
Все главы здесь 👇