События этого рассказа происходили в те времена, когда существовали совхозы, социализм, и мы жили в одном из таких совхозов.
Жили неплохо: мама работала дояркой, отчим пас коров, мы с сестрой учились в школе. Хорошо жить в сельской местности — все друг друга знают, со всеми можно поздороваться, и это мне нравилось.
Сейчас, спустя большую часть жизни, я вспоминаю, что никогда не видела бомжей. У всех в совхозе было жильё.
Мы жили в большом кирпичном доме на два хозяина, с просторным двором и пристройками для скота.
От совхоза у нас было две коровы, а сами держали свиней, кроликов, уток, кур. Жили хорошо.
Теперь я понимаю, как это было замечательно — когда все спят у себя дома, а не на теплотрассе.
---
В те годы к нам в совхоз приехал мужчина. Людей приезжало много, но этот запомнился мне на всю жизнь.
Поселили его на нашей улице, почти напротив нашего дома. Он устроился механизатором, и ему сразу дали жильё.
Слишком уж отличался он от наших мужиков: волосы до плеч, вечно нечесаные, привычка сидеть возле калитки на корточках, странная манера разговора…
И ещё — зубы. Сейчас понимаю, что это были дешёвые коронки, а тогда мы думали: полный рот золота. Когда он улыбался, его улыбку было видно на другом конце улицы.
Я его побаивалась, хотя робкой никогда не была.
По деревне поползли слухи, что этот приезжий — бывший сиделец и что его прислали по какой-то программе переселения, о которой никто не слышал.
С местными мужиками он не сходился. Те торопились домой — семья, хозяйство, дела. А ему торопиться было некуда.
Зато среди пацанов он быстро стал авторитетом. Мальчишки перенимали его манеру речи, собирались у него дома, играли в карты на деньги.
Звали его Кислород.
Для меня было диким, что взрослого мужчину все называли кличкой.
Женщин он презирал, называя «куропатками» и «пустоголовыми ранетками». Встречать его мне было неприятно каждый раз.
Как-то мама позвала его помочь отчиму заколоть кабанчика. Он сделал всё быстро и ловко. Мама дала ему большой шмат сала и кусок мяса. Он ушёл довольный, а я смотрела ему в спину и… ненавидела его.
Его стали часто звать на забой — убивал чётко, быстро. Так и зарабатывал.
---
Потом совхоз стал разваливаться. Всё дробили, отдавали в аренду, разворовывали.
Хорошая деревня превратилась в отстающее звено.
Наступали 90-е — тяжёлые, голодные, странные времена.
Люди начали массово сдавать скот, уезжать из деревни.
После школы я решила не ехать учиться — осталась работать дояркой и собиралась заочно поступить на зоотехника.
В селе открылись маленькие магазинчики со всякими «всякостями», которых раньше и не видели: кола, жвачки, сникерсы.
Хотелось всего, но зарплату давали чеками, а киоски их не принимали — нужна была наличка.
А вот Кислорода в магазинах любили — у него деньги были всегда.
Пережили и это. Постепенно совхоз стал приходить в норму, зарплату начали выдавать. Люди стали ездить в район — радость потихоньку возвращалась.
---
***
***
Однажды я увидела на одной девчонке жатый костюм и тоже захотела такой.
Чтобы купить, нужно было ехать в город, на колхозный рынок.
Добравшись до города, я сначала пошла погулять по незнакомым улицам — очень хотелось взглянуть на церковь, которую было видно с вокзала.
Запах города мне никогда не нравился, особенно запах вокзала. Хотелось побыстрее уйти от него.
О бродячих людях я только читала, а вот видеть их вживую не приходилось. И мне их всегда было жаль: если у человека нет дома, у него нет ничего. А то, что они стоят у церкви, пытаясь найти защиту у Бога, тоже знала.
И вот иду я мимо церкви — и, как на заказ, сидит бродяга: грязные обноски, чёрные очки, рядом палка. Слепой.
Меня охватывает ужас: сидит нищий, голодный, никому не нужный человек, к тому же слепой…
А я — молодая, здоровая, с деньгами — иду покупать себе костюм. За деньги, которые могли бы хоть немного изменить его жизнь.
Я шагнула к церкви в каком-то внутреннем порыве. Душа словно распахнулась на молнии. Я почти чувствовала себя спасительницей человечества…
И вдруг улыбка нищего меня парализовала.
Это был Кислород.
(Как я потом узнала — его звали Саша.)
То, что творилось в моей душе — не описать.
Это был обман века.
Как можно так врать? Люди тебя жалеют, дают последнее, а ты… играешь роль?
На рынок я не пошла. Уехала домой ни с чем.
Недели через две Саша исчез из деревни. Больше я его не видела.
Я никому не рассказывала о том, что произошло у церкви.
Когда успокоилась, долго думала о жизни — о том, какая она обманчивая.
Почему, чтобы тебе что-то дали просто так, нужно быть слепым, юродивым, ненормальным?
Почему люди жалко чужих, а своих — меньше?
---
Саша ушёл, оставив после себя пустоту и вопросы, на которые нет ответа.
И я впервые поняла: мир жесток не потому, что он плохой, а потому, что люди забывают заботиться о своих.
А чужих жалеть легче, чем понять тех, кто всегда рядом.
Автор: Валеева
Источник: https://litclubbs.ru/duel/4007-kogda-mir-okazyvaetsja-drugim.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: