Светлана поняла, что совершила ошибку, когда свекровь впервые назвала её «обслугой». Не в лицо, конечно. Валентина Петровна говорила по телефону с подругой и не знала, что невестка стоит за дверью с тазом грязного белья.
«Да нормальная обслуга, чего там. Готовит, убирает, за Максимкой следит. Андрюшке моему повезло — бесплатная домработница».
Три месяца назад Светлана была главным бухгалтером. А теперь — бесплатная домработница.
Как же она докатилась до этого?
— Ты пойми, это же не навсегда, — убеждал Андрей жену тем декабрьским вечером, когда всё началось. — Мы просто переедем к маме на год-два, встанем на ноги, а потом вернёмся.
— Встанем на ноги, — повторила Светлана, не отрывая глаз от кипящей кастрюли. — А сейчас мы, получается, на голове стоим?
— Ну посмотри объективно. — Андрей подошёл ближе, положил руки ей на плечи. Этот жест раньше работал, но Светлана уже чувствовала — муж не утешает, а продавливает. — В этой двушке мы друг у друга на головах. Максим уже подросток, ему своя комната нужна, а не угол за шкафом. У мамы пятикомнатный дом, участок тридцать соток. Представляешь, какой простор?
Светлана представляла. Она была в том доме один раз, на свадьбе деверя, и помнила огромную кухню с чугунной печью, длинный скрипучий коридор и вид на речку с веранды. Красиво, конечно. Только вот Борисовка находилась в четырёхстах километрах от их города, от её работы, от нормальной зарплаты и от всего, что она выстраивала последние пятнадцать лет.
— А работа моя как же?
— Ты же бухгалтер, удалёнка сейчас везде. Найдёшь клиентов на аутсорсе. — Он отмахнулся так легко, будто речь шла о смене обоев, а не о её карьере. — Зато представь: никакой аренды, живём бесплатно. Мама рада будет, она одна там мается после смерти отца.
Валентина Петровна, свекровь, и правда осталась одна три года назад. Приезжала к ним дважды — оба раза критиковала Светланин борщ и способ складывания полотенец, а потом уезжала со словами, что в городе ей душно и шумно. Светлана тогда выдохнула с облегчением, что свекровь не рвётся к ним насовсем.
— Андрей, тебе сорок два года. — Она повернулась к мужу, поймала его взгляд. — Ты правда хочешь вернуться к маме?
— Это не возвращение к маме, это рациональное решение. — Он обиделся, по-детски надул губы. — Я, между прочим, тоже работу там найду. В Борисовке строительство идёт, рабочие руки нужны.
Светлана промолчала. Андрей уже полтора года сидел без постоянной работы, перебиваясь случайными шабашками. Говорил, что ищет что-то достойное, а не чтобы вкалывать за копейки. Она тащила семью на своей зарплате главбуха, платила за съёмную квартиру и откладывала крохи на учёбу сына.
— Мам, а там интернет есть? — спросил Максим, высунувшись из-за шкафа, отделявшего его угол от остальной комнаты.
— Проведём, — бодро ответил Андрей. — Сейчас везде оптоволокно тянут.
— А школа?
— В соседнем посёлке, три километра, автобус ходит.
Максим скривился. Ему было тринадцать, и перспектива сменить городскую гимназию на сельскую школу его явно не вдохновляла.
К декабрю Светлана сдалась. Не потому что поверила в прекрасное будущее — потому что устала сопротивляться.
Хозяйка квартиры подняла аренду на пятнадцать тысяч. На работе начались сокращения, и её должность маячила в списке на увольнение. А Андрей уже не просил — ставил ультиматумы.
— Ты или со мной, или оставайся тут одна в своей драгоценной конуре, — заявил он однажды вечером, когда Максим уже спал.
— Это называется шантаж, — тихо ответила Светлана.
— Это называется здравый смысл. Мать уже и комнаты распределила. Тебе с Максимом — самую большую, с видом на сад.
Светлана позвонила сестре Ольге.
— Ты что, с ума сошла? — сразу сказала та. — Ехать к свекрови в глушь? Да тебя там съедят через месяц.
— Может, и нет. — Светлана сама не верила в то, что говорила. — Валентина Петровна вроде нормальная женщина.
— Нормальная, пока в гостях. А когда ты у неё на территории окажешься — посмотрим, какая она нормальная.
— Оль, я не знаю, что делать. Здесь всё рушится, там хотя бы крыша над головой.
— Бесплатный сыр, сама знаешь где, — вздохнула сестра. — Но дело твоё. Только потом не говори, что я не предупреждала.
Переезд назначили на двадцатое декабря. Андрей сиял, как начищенный самовар, и без конца рассказывал, как они заживут.
— Баню достроим, теплицу поставим, огород своей рассадой засадим. — Он говорил «мы», но Светлана уже понимала, кто именно будет этим «мы». — Будем как короли, всё своё, натуральное.
— Ты хоть раз в жизни теплицу ставил?
— Не ставил, но это же не ракету в космос запустить.
Максим ходил мрачный и отказывался помогать со сборами. Он попрощался с одноклассниками и получил от них прощальный подарок — подписку на игровой сервис на год.
— И как я там буду играть с интернетом три мегабита? — бурчал он.
— Будешь на свежем воздухе гулять, а не в компьютере торчать, — отвечал Андрей. — Там речка, лес, красота.
— Красота. — Сын передразнил отца с такой точностью, что Светлане стало не по себе. — У меня двадцать второго контрольная по математике, я её пропущу из-за вашего переезда.
— Напишешь в новой школе.
Максим посмотрел на отца так, как смотрят на человека, который только что сказал очевидную глупость. Но промолчал. Он уже научился молчать.
Валентина Петровна встретила их на пороге дома в телогрейке и валенках. Сумерки сгущались, и от её дыхания шёл густой пар.
— Приехали, родненькие! — Она обняла сына, прижала к себе, будто он вернулся с войны. — Я уж заждалась, обед три раза разогревала.
Светлане достались короткие формальные объятия и оценивающий взгляд снизу вверх.
— Худая какая стала, одни глаза. — Свекровь поджала губы. — Ну ничего, я тебя откормлю. Тут еда настоящая, не магазинная отрава.
Дом действительно оказался просторным. Пять комнат, большая кухня с печью, застеклённая веранда. Пахло деревом, сухими травами и чем-то кислым — то ли квашеной капустой, то ли старостью. Правда, отопление было печное, и Светлана сразу поняла, кто будет таскать дрова.
— Андрюша, сходи в сарай, принеси вязанку, — тут же попросила Валентина Петровна. — К ночи подтопить надо.
— Мам, мы только с дороги...
— Так и что? Не принесёшь — замёрзнем. Света, а ты на стол накрывай, там в печи щи.
Светлана переглянулась с сыном. Максим молча закатил глаза и пошёл искать свою комнату.
Так началась их новая жизнь.
Первую неделю Светлана списывала всё на адаптацию.
Ну да, Валентина Петровна командует — так ведь это её дом.
Ну да, Андрей целыми днями пропадает с местными мужиками у какого-то Петровича — говорит, налаживает контакты для будущей работы.
Ну да, готовить приходится на всех, потому что у свекрови вдруг разболелась спина.
— Ты же молодая, здоровая, тебе не трудно, — приговаривала Валентина Петровна, наблюдая из-за стола, как невестка чистит ведро картошки. — А мне семьдесят, мне беречься надо.
— Мне сорок один, — напомнила Светлана, не поднимая глаз.
— Вот я и говорю — молодая.
Интернет провели только через десять дней, и то потому, что Светлана сама нашла местного провайдера и договорилась. Максим немного ожил, но в школу ходить отказывался категорически.
— Там одни тупые, — жаловался он матери, когда они оставались вдвоём. — Учительница по алгебре сказала, что я слишком умный и задаю ненужные вопросы. Ненужные, мам! По математике!
— Потерпи, сынок. Весной решим, что делать.
— Мы уже однажды решили. — Он посмотрел на неё взрослым, усталым взглядом. — Видишь, как хорошо получилось.
К Новому году приехал деверь Игорь с женой Натальей и двумя детьми. Дом наполнился шумом, смехом, запахом жареного мяса.
— Ну как вам тут? — спросила Наталья, когда они с Светланой оказались на кухне вдвоём. Мужчины рубили дрова на улице, было слышно, как стучат топоры.
— Осваиваемся, — дипломатично ответила Светлана.
Наталья усмехнулась — понимающе и горько.
— Мы тут год прожили, когда Игорь работу потерял. Я чуть не поседела.
— Почему?
— Валентина Петровна... — Наталья понизила голос и оглянулась на дверь. — Человек специфический. На первый взгляд — добрая бабушка, пирожки печёт. А поживёшь с ней — поймёшь, что добрая она только к своим сыновьям. Невестки для неё — обслуживающий персонал.
— Это я уже заметила.
— Это ты ещё не всё заметила. — Наталья придвинулась ближе. — Подожди, когда она начнёт тебя воспитывать. Ты неправильно моешь полы, неправильно варишь кашу, неправильно воспитываешь ребёнка. Всё неправильно, потому что не по-её.
— И что вы сделали?
— Уехали. Игорь взял кредит, и мы сняли квартиру в райцентре. — Она помолчала. — Лучше в долгах, чем в этом раю.
Новогоднюю ночь Светлана запомнила надолго.
Валентина Петровна сидела во главе стола и принимала поздравления как королева. Андрей с братом вспоминали детство, хохотали над какими-то историями из прошлой жизни. А Светлана молча накладывала всем салаты, меняла тарелки, убирала грязную посуду.
— Света, ты чего такая кислая? — спросил Андрей ближе к двум ночи. Он уже выпил, щёки раскраснелись. — Праздник же!
— Устала, — коротко ответила она.
— От чего устала? Сидишь в тепле, кормят-поят, работать не надо.
Светлана медленно положила нож.
— Работать не надо? Я с шести утра на ногах. Готовила, убирала, стол накрывала.
— Ну так это нормально, женское дело. — Андрей пожал плечами, как будто объяснял очевидное. — Мать всю жизнь так делала и не жаловалась.
— Твоя мать никогда не работала на трёх работах.
— Так и ты сейчас не работаешь. — Он сощурился. — Два клиента на удалёнке — это не работа, это так, подработка.
Светлана встала из-за стола и вышла на веранду.
Там было холодно — минус восемнадцать. Но тихо. И никто не объяснял ей, что такое «женское дело».
Она стояла, обхватив себя руками, смотрела на звёзды над заснеженным садом и думала: что я здесь делаю? Как я дошла до того, что мой муж считает меня прислугой?
И самое страшное — когда это случилось? Когда она перестала быть для него равной?
В январе Андрей так и не устроился на работу.
— Везде платят копейки, — объяснял он. — Пятнадцать-двадцать тысяч. Лучше подождать нормальную вакансию.
— А на что мы живём? — спросила Светлана.
— Мать помогает. У неё пенсия неплохая, плюс огород, хозяйство.
— То есть мы на шее у твоей матери?
— Мы не на шее. — Он обиделся, как обижаются дети. — Мы помогаем по дому. Я вон крышу сарая починил на прошлой неделе.
— Одну крышу за месяц?
— Ты вечно всем недовольна! — Андрей повысил голос. — Я же говорил — нужно время на раскачку. К весне всё наладится.
Светлана промолчала. Она слышала это «к весне всё наладится» уже тысячу раз. Когда его уволили. Когда закончились накопления. Когда пришлось занять у сестры.
К весне ничего никогда не налаживалось. Налаживала она.
А Валентина Петровна тем временем развернула воспитательную деятельность.
Доставалось всем, но особенно Максиму.
— Почему внук целый день за компьютером? — спрашивала она у невестки с таким видом, будто это преступление. — Его на улицу надо выгонять!
— У него там уроки. Онлайн-школа.
— Какие уроки? Я видела — он в стрелялки свои играет. В моё время дети книжки читали и на лыжах катались, а не в экраны пялились.
— Мама, оставь мальчика, — вяло вступился Андрей.
— Это ты его так защищаешь? — Валентина Петровна всплеснула руками. — А потом будешь удивляться, почему он вырастет неприспособленным. Вон у Игоря старший уже отцу помогает, а этот только кнопки нажимать умеет.
Светлана сжала зубы. Спорить бесполезно — Андрей в итоге всегда принимал сторону матери.
Всегда.
В феврале приехала тётка — Маргарита, сестра свекрови.
— Поживёт пару недель, — объявил Андрей. — У неё батареи полопались, пока починят — перекантуется здесь.
Маргарита оказалась ещё более властной, чем Валентина Петровна. Вдвоём они представляли собой грозную силу.
— Супу мало соли.
— Котлеты сухие.
— Полы плохо вымыты.
— Бельё не так развесила.
Критика лилась бесконечным потоком с утра до вечера.
Светлана чувствовала себя прислугой. Бесплатной домработницей — именно так, как сказала свекровь по телефону.
И самое страшное — Андрей не видел в этом ничего особенного.
— Ну поворчат и успокоятся, — говорил он. — Это старшее поколение, им положено учить молодых.
— Мне сорок один год. Я, кажется, достаточно взрослая, чтобы знать, сколько соли класть в суп.
— Опять ты начинаешь...
Точка кипения наступила в конце февраля.
Валентина Петровна решила, что Максиму нужно бросить онлайн-школу и перевестись в местную.
— Зачем ему эти ваши олимпиады и углублённая математика? — рассуждала она за ужином. — Нормальный мужик должен руками работать, а не головой.
— Валентина Петровна, Максим учится на отлично, — попыталась возразить Светлана.
— На отлично по чему? По компьютерам? Много он этим заработает?
— Программисты сейчас хорошо зарабатывают, — вставил Максим.
— Программист! — фыркнула свекровь. — Андрюша, скажи своей жене, что мальчику нужно нормальное образование.
Андрей посмотрел на мать. Потом на жену. И промолчал.
Как всегда.
Светлана положила вилку.
— Знаете что? Максим будет учиться там, где я считаю нужным. Это мой сын. И я несу за него ответственность.
— Ну ты и нахалка! — охнула Валентина Петровна. — Андрей, ты слышал?
— Света, зачем ты так... — пробормотал муж. — Мама же добра хочет.
— Добра. — Светлана встала. — Поговорим позже.
Позже они говорили наедине, когда Максим ушёл в свою комнату, а свекровь демонстративно легла спать.
— Так дальше продолжаться не может, — начала Светлана.
— И что ты предлагаешь? Ругаться с моей матерью из-за мелочей?
— Это не мелочь. Речь об образовании нашего сына.
— Не хочешь переводить — не переводи. Но зачем было маму обижать?
— Я сказала правду.
— Ты сказала, что несёшь ответственность за Максима. — Андрей насупился. — А я, по-твоему, не несу?
Светлана посмотрела на мужа.
— Давай честно. За два месяца ты заработал ноль рублей. Живём мы на мои деньги от удалёнки и на пенсию твоей матери. Какую ответственность ты несёшь?
— Я работу ищу.
— Ты целыми днями сидишь у Петровича и обсуждаешь политику. Это называется искать работу?
— Не кричи на меня!
— Я не кричу. Я говорю нормальным голосом. Но ты, видимо, уже забыл, как это — когда с тобой разговаривают как со взрослым.
— Что ты имеешь в виду?
— То, что твоя мать относится к тебе как к ребёнку. И тебе это нравится. — Светлана говорила спокойно, но каждое слово давалось с трудом. — Она кормит тебя, одевает, решает твои проблемы. А ты в ответ поддакиваешь и соглашаешься со всем.
— Это моя мать.
— А я твоя жена. Семнадцать лет. И наш сын важнее, чем желание твоей матери всеми командовать.
В марте Светлана нашла подработку — онлайн-бухгалтерию для трёх небольших фирм. Платили немного, но стабильно.
И она начала откладывать деньги.
— Зачем тебе копить? — удивился Андрей. — Мы же живём бесплатно.
— На всякий случай.
На самом деле она уже точно знала, для чего. Созвонилась с бывшей коллегой — в их фирме открылась вакансия. Не главбуха, но всё же. Можно вернуться.
— Ты серьёзно хочешь уехать? — не поверил Андрей.
— Да.
— А как же мы? Семья?
— Андрей, какая семья? — Светлана устала. Устала объяснять, устала бороться, устала быть единственным взрослым в их браке. — Мы тут три месяца, и я превратилась в бесплатную домработницу. Ты не работаешь, твоя мать командует, тётка две недели гостила и ни разу спасибо не сказала. Это не жизнь, это крепостное право.
— Ты преувеличиваешь.
— Может быть. Но я больше так не хочу.
— Бросишь меня здесь?
— Ты не один. У тебя мать, брат недалеко, тётка. Целый клан поддержки.
— Света, подожди! — Андрей схватил её за руку. — Давай обсудим, давай что-нибудь придумаем.
— Что тут обсуждать? Ты хотел жить у матери — живи. Я хочу вернуться.
— А Максим?
— Едет со мной. Ему в апреле олимпиаду писать.
Валентина Петровна восприняла новость как личное оскорбление.
— Это она тебя настроила, — говорила сыну. — Увозит внука от родной бабушки, разрушает семью!
— Мама, она не разрушает...
— А что она тогда делает? Я их приютила, кормила, поила — а в благодарность она сбегает и тебя бросает!
— Мы будем жить в разных местах какое-то время.
— Какое-то время! — Свекровь всплеснула руками. — А потом она найдёт себе мужика побогаче и подаст на развод. Вот увидишь.
— Мама, прекрати.
— Я тебе добра желаю! А ты как был бестолковым, так и остался. Нашёл себе городскую выскочку...
Светлана слышала этот разговор из соседней комнаты.
Она давно поняла: в этом доме она чужая. И останется чужой, сколько бы супов ни сварила.
Уезжали в середине апреля.
Максим собрал вещи ещё за неделю и ходил по дому, считая дни.
— Мам, а папа с нами поедет? — спросил он накануне.
— Не знаю. Это его решение.
— А если не поедет?
— Будем жить вдвоём. Справимся.
— Справимся. — Сын кивнул. Серьёзно, по-взрослому. — Мы и раньше справлялись.
Светлана обняла его. Он вырос за эти месяцы. Или просто перестал быть ребёнком.
Андрей поехал с ними.
Не потому что принял осознанное решение — потому что боялся остаться один. Светлана это понимала. Она знала своего мужа слишком хорошо, чтобы верить в его прозрение.
— Я там работу найду, обещаю, — говорил он в поезде.
— Хорошо.
— Буду помогать по дому, с Максимом заниматься.
— Договорились.
— Ты мне веришь?
Светлана смотрела в тёмное окно, где мелькали огни станций.
— Я даю тебе шанс. Один. Последний.
Вернулись в город. Хозяйка квартиры, узнав, что они хотят вернуться, скинула цену — новых жильцов так и не нашла.
Светлана вышла на работу. Максим вернулся в школу.
Андрей устроился грузчиком в логистическую компанию. Зарплата небольшая, работа тяжёлая, но стабильная.
— Представляешь, меня начальник похвалил, — рассказывал он вечером. — Сказал, работаю лучше молодых.
— Молодец.
Светлана смотрела на мужа и не знала, что чувствует. Радость? Облегчение? Скорее — усталость. Опустошение. Как будто выиграла битву, но потеряла в ней что-то важное.
В конце мая позвонила Валентина Петровна.
— Андрюша, соскучилась. Может, приедете на лето?
— Мам, я работаю. Отпуск только в августе.
— Хоть на выходные.
— Четыреста километров на выходные — далеко.
— А раньше не далеко было...
Светлана ждала, что скажет муж.
— Мам, мы приедем, когда сможем. — Андрей помолчал. — Но жить к тебе насовсем я больше не хочу.
Пауза.
— Это Светка тебя научила, — наконец выдала свекровь.
— Нет, мама. Это я сам понял. Пока, целую.
Он положил трубку и посмотрел на жену.
— Ну что?
— Ничего. — Светлана пожала плечами. — Чай будешь?
Максим сдал олимпиаду — третье место в области. Готовился поступать в технический лицей.
— Мам, а если папа опять захочет куда-нибудь переехать?
— Не захочет.
— Откуда ты знаешь?
— Знаю.
На самом деле — не знала. Андрей работал, помогал по дому, даже перестал жаловаться на зарплату. Но иногда она видела, как он смотрит куда-то вдаль. И понимала: там, в его голове, всё ещё живёт мечта о большом доме с верандой, о спокойной жизни без напряжения, о ком-то, кто решит все проблемы за него.
Мечта никуда не делась. Просто спряталась.
Новый год встретили втроём.
Маленькая квартира. Скромный стол. Ёлка с мигающей гирляндой.
— За нас, — поднял Андрей бокал с соком. — За то, что мы вместе.
— За то, что мы вместе, — повторила Светлана.
Они чокнулись. И она подумала: этот новогодний стол в тесной комнате дороже ей, чем все хоромы Валентины Петровны.
Потому что здесь она — хозяйка.
А там была гостьей на птичьих правах.
После курантов Максим ушёл играть с друзьями онлайн. Андрей задремал под телевизор.
А Светлана сидела на кухне и смотрела, как ёлочные огни отражаются в тёмном окне.
Она добилась своего. Вернулась. Сохранила семью. Защитила сына.
Только радости не было. Было понимание: эта победа — временная. Андрей не изменился. Он просто приспособился к обстоятельствам. При первой возможности снова начнёт искать лёгкий путь.
И она будет рядом. Опять вытаскивать семью. Опять быть единственным взрослым.
Потому что кто-то же должен.
Светлана встала, выключила свет и пошла спать.
Завтра — новый год.
А там видно будет.