— Ты снял всё? Под ноль? — голос Лены не дрожал, но стал плоским и глухим, словно она говорила в пустую бочку. В руках она сжимала телефон, где на экране светилось уведомление от банка: «Баланс: 120 рублей».
Игорь, вальяжно развалившись на диване, даже не оторвал взгляда от телевизора. Он щёлкал семечки, аккуратно сплёвывая шелуху в ладонь. В комнате пахло жареным маслом и его тяжёлым, сладковатым одеколоном.
— Ну чего ты заводишься, Ленусь? — лениво протянул он. — У мамы юбилей. Шестьдесят лет. Это, между прочим, дата. Нужно отметить по-людски. Ресторан, гости, тамада. Ты же не хочешь, чтобы мы выглядели нищебродами перед тёткой Галей из Сызрани?
— Это были деньги на брекеты Павлику, — тихо сказала Лена. — И на его путёвку в санаторий. У него астма, Игорь. Врач сказал, морской воздух обязателен этой осенью. Ты украл здоровье у моего сына ради пьянки своей матери?
Игорь наконец соизволил повернуть голову. Его лицо скривилось в гримасе брезгливости, которую он обычно приберегал для разговоров о пасынке.
— Ой, да ладно! Ничего с твоим Павликом не случится. Подышит над картошкой, как мы в детстве дышали. А зубы... Ну, кривые и кривые, мужику красота не нужна. Мать — это святое. Она меня вырастила. А ты, как всегда, только о деньгах думаешь. Меркантильная ты, Ленка. Скучная.
В этот момент дверь в комнату приоткрылась. На пороге стоял Павлик. Ему было восемь, но выглядел он на шесть — худенький, с прозрачной кожей и огромными, испуганными глазами. Он держал в руках альбомный лист. На ногах у него были старые, заштопанные на пальце носки.
— Мам... — прошептал он, опасливо косясь на отчима. — Я там открытку нарисовал... Для бабушки Тамары. Можно я ей подарю?
Игорь хмыкнул, вытирая руки о штаны:
— Рисунок? Пацан, бабке шестьдесят лет. Ей золото нужно, техника, конверт пухлый, а не твои каляки-маляки. Не позорь меня. Спрячь и не показывай никому.
Павлик вздрогнул, словно его ударили. Он прижал листок к груди, и Лена увидела, как побелели его тонкие пальчики. На рисунке, который он так старательно раскрашивал два дня, был изображён огромный букет цветов и кривая, но трогательная надпись: «С Днём Рождения!». Губы мальчика задрожали, глаза наполнились слезами, но он, привыкший к грубости в этом доме, не издал ни звука. Он просто молча развернулся и ушёл в свою комнату, тихо прикрыв дверь.
У Лены внутри что-то оборвалось. Словно лопнула тугая струна, на которой держался этот брак последние три года. Она вспомнила, как Игорь месяц назад «забыл» забрать Павлика из школы. Под дождём мальчик простоял час на крыльце, пока она не сорвалась с работы. Вспомнила, как Тамара Петровна, приходя в гости, демонстративно перекладывала вещи Павлика, брезгливо беря их двумя пальцами: «Почему в этом доме пахнет чужим ребёнком?».
Она посмотрела на мужа. Красивый, видный мужчина, за которого она выходила с такой надеждой. Теперь она видела перед собой лишь паразита, раздувшегося от собственной значимости.
— Хорошо, — сказала Лена неожиданно спокойно. — Ты прав, Игорь. Юбилей — это святое. Устроим твоей маме такой праздник, который она никогда не забудет.
Игорь расплылся в довольной улыбке:
— Вот видишь! Можешь же быть нормальной бабой, когда захочешь. Я знал, что ты поймешь. Кстати, я там уже список гостей накидал, человек на сорок. Закажи ресторан «Империал», мама любит роскошь.
Подготовка шла полным ходом. Игорь парил в облаках собственного величия. Он звонил родственникам, приглашая всех на «шикарный банкет», который он, любящий сын, организует для мамочки. О том, что банкет оплачивается со счета жены, он скромно умалчивал.
Лена молча делала всё, что он говорил. Заказала самый дорогой зал, согласовала меню с икрой и осетриной, наняла ведущего.
— Ленка, ты смотри, не скупись! — поучала её по телефону Тамара Петровна за два дня до торжества. — Я хочу, чтобы Любка с работы от зависти лопнула. И надень что-нибудь приличное, а не свои эти серые тряпки. И, ради бога, оставь своего Павлика дома. Нечего ему под ногами путаться у взрослых людей.
— Конечно, Тамара Петровна, — покорно отвечала Лена. — Павлик не пойдет. Он поедет к моей маме.
Накануне праздника Лена сидела на кухне и перечитывала Гражданский кодекс. Знание законов — вещь полезная, особенно для женщины, которая решила начать новую жизнь. Согласно статье 34 Семейного кодекса РФ, имущество, нажитое супругами во время брака, является их совместной собственностью. Однако, есть нюансы. Деньги, которые лежали на её счете, были получены от продажи дачи, доставшейся ей в наследство от бабушки еще до брака. Игорь, в своей жадности и юридической безграмотности, не учёл, что эти средства легко отслеживаются, и их изъятие без согласия владельца — шаг опрометчивый.
Но судиться за деньги — это долго. Лене нужно было другое. Ей нужно было восстановить справедливость здесь и сейчас.
Ресторан «Империал» сиял огнями. Столы ломились от деликатесов. Тамара Петровна восседала во главе стола в пурпурном платье с люрексом, похожая на переспелую сливу. На шее у неё сверкало золотое колье — еще один «подарок» Игоря, купленный с кредитной карты Лены, которую она неосмотрительно оставила на тумбочке.
— Тост! — провозгласил Игорь, поднимая бокал с дорогим коньяком. — За мою любимую маму! За женщину, которая подарила миру меня! Мама, я бросил к твоим ногам всё, чтобы этот вечер стал легендой!
Гости зааплодировали. Тётка Галя из Сызрани утирала слезы умиления. Тамара Петровна сияла:
— Спасибо, сынок! Ты у меня настоящий мужчина. Добытчик! Не то что некоторые... — она бросила косой взгляд на Лену, которая сидела с краю, не притрагиваясь к еде.
Банкет был в самом разгаре, когда к Игорю подошел администратор с папкой.
— Прошу прощения, — вежливо, но настойчиво произнёс он. — У нас пересменка кассы, нужно закрыть счёт за банкет и обслуживание. Внесена только предоплата за бронь столов.
Игорь, раскрасневшийся от алкоголя и похвал, небрежно махнул рукой в сторону жены:
— Супруга сейчас всё оплатит. Ленусь, разберись.
В зале повисла тишина. Все взгляды устремились на Лену. Она медленно встала. В её руках был красивый подарочный конверт, перевязанный алой лентой.
— Игорь, — голос Лены звучал звонко и чётко. — Ты сказал, что этот праздник — твой подарок маме. Что ты «добытчик» и «настоящий мужчина». Я не смею отнимать у тебя эту честь.
Она подошла к свекрови и с улыбкой протянула ей конверт.
— Тамара Петровна, поздравляю. Ваш сын действительно устроил вам незабываемый вечер. А это — мой скромный вклад. Открывайте.
Свекровь жадно разорвала конверт, ожидая увидеть путевку на курорт или сертификат в ювелирный. Но внутри лежали несколько сложенных листов бумаги.
Она развернула первый. Это был счёт из ресторана на сто восемьдесят тысяч рублей.
— Что это? — прошипела она, меняясь в лице.
— Это счёт, — спокойно пояснила Лена. — А второй документ — еще интереснее. Почитайте вслух, Игорь оценит.
Игорь выхватил бумаги у матери. Его глаза побежали по строкам, и лицо начало наливаться багровым цветом. Это было исковое заявление о расторжении брака и уведомление о выселении из квартиры.
— Ты... ты что творишь? — прохрипел он. — Какое выселение? Это наша квартира!
— Ошибаешься, милый, — Лена говорила с ледяным спокойствием, наслаждаясь моментом. — Квартира куплена моими родителями до брака. Ты там даже не прописан. Ты жил там на птичьих правах, пока я терпела. А деньги, которые ты украл у больного ребёнка, чтобы пустить пыль в глаза... Считай, что я дала их тебе в долг. И поверь, мой адвокат докажет, что это было неосновательное обогащение.
— Да как ты смеешь! — взвизгнула Тамара Петровна, вскакивая со стула. — При людях! Опозорить нас! Кто ты такая?!
— Я — хозяйка своей жизни, — отрезала Лена. — А вы ешьте, Тамара Петровна, ешьте. Осетрина свежая, только вчера выловленная, самая лучшая. Только не подавитесь, когда будете скидываться с гостями на оплату. У Игоря денег нет, он безработный уже полгода, только вид делает, что «бизнес строит».
Она взяла сумочку и направилась к выходу.
— Лена! Стой! — заорал Игорь, кидаясь за ней. — Ты не можешь нас тут бросить! Чем платить?!
Она обернулась в дверях. На неё смотрели сорок пар глаз — удивленных, испуганных, злорадных.
— Продай колье, Игорь. Или часы, которые ты купил себе в прошлом месяце. Мне всё равно.
Она вышла на улицу, вдохнув холодный осенний воздух. Впервые за три года ей дышалось так легко.
Дома было тихо. Павлика забрала бабушка, и Лена была этому рада — мальчику не нужно было видеть, как его бывший отчим будет собирать вещи. Она знала, что Игорь приползет. Будет умолять, угрожать, давить на жалость.
Она достала телефон и заблокировала номер Игоря, а затем и номер свекрови. В сумке лежал новый договор с клиникой — маме пришлось занять денег, чтобы оплатить лечение Павлика, но теперь Лена точно знала: она всё вернет. Сама.
Через час в дверь позвонили. Это был не Игорь. На пороге стоял курьер с цветами. В записке было всего два слова: «Спасибо. Мама».
Лена улыбнулась. Она знала, что впереди суды, раздел имущества (вернее, попытки Игоря оттяпать хоть что-то) и долгие разговоры с сыном, которому нужно будет объяснить, почему дяди Игоря больше нет.
Но самое главное она уже сделала. Она выбрала себя и своего ребенка. А "подарок" свекрови... Что ж, говорят, за удовольствия надо платить. Вот пусть и платят.
Лена заварила чай, села на кухне и впервые за долгое время почувствовала не обиду, а глубокое, звенящее удовлетворение. Жизнь только начиналась, и в этой новой жизни больше не было места тем, кто ворует детские мечты ради дешевых понтов.