Медленно втягиваю воздух.
Выдыхаю.
Повторяю себе, что должна быть сильной.
Отставляю чемодан и спешу встречать «любимого» супруга.
Роман снимает в прихожей свой любимый темно-синий плащ. Тот самый который я дарила ему всего год назад.
Не могу смотреть на него.
Как и чувствовать его запах. В нем не только благородные нотки парфюма, но и терпкий запах пота… и любви чужой женщины.
Просто передергивает от отвращения.
Заслышав мои шаги, оборачивается.
Когда я смотрю на него, мое сердце по-прежнему екает. Наверное, по старой памяти.
Тринадцать счастливых лет так просто ведь не перечеркнуть и не забыть.
Правда, Рома?
Но ты сумел.
Он все также красив: высокий, атлетически сложенный, с мощными широкими плечами и мускулистой шеей, выглядывающей из воротника белоснежной сорочки…
Которую я ему гладила этим утром. Как примерная жена.
Я останавливаюсь не доходя. Не подхожу ближе, не целую, не обнимаю… как обычно.
Но Роме на это все равно – он не замечает этого.
Я совершенно отчетливо понимаю – ему давно все равно. Мои проявления любви для него давно ничего не значат.
Сердце стискивает боль.
По телу пробегает дрожь, и становится холодно.
Очень холодно и одиноко.
– Не спишь? – скользит по мне хмурым взглядом.
Смотрит на меня как на чужого, лишнего человека.
Отрицательно качаю головой:
– Нет, тебя ждала.
Горжусь собой – голос не дрожит. В нем не слышится слез и горечи от предательства.
Хотя, способен ли Рома еще что-то видеть? Ему же настолько все равно.
Под маской ледяного спокойствия внутри меня разгорается огненная ярость.
Хочется закричать на него, дать пощечину, исцарапать лицо – выпустить боль хотя бы так.
Чтобы он обнял и прижал к себе, сказал, что все будет хорошо, а я бы поверила…
Нет!
Мои губы сжимаются, пока я наблюдаю за мужем.
Хватит с меня лжи. Так жить я не хочу.
И не буду.
Пусть убирается на все четыре стороны из моей жизни.
Пока эти мысли проносятся у меня в голове, я продолжаю стоять в прихожей и наблюдать за мужем.
Кажется, он наконец что-то замечает или, скорее, чувствует – у него повадки огромного хищного кота. Льва или тигра.
И такое же чутье.
Оглядывается на меня.
В хмуром взгляде сквозит недоумение.
– Все в порядке?
– Как на работе? – отвечаю вопросом на вопрос.
Его губы сжимаются и уголками опускаются вниз. Такая пренебрежительная ухмылочка.
Разве я могу что-то понимать в его бизнесе? Мое же дело варить борщи и стирать пеленки, верно?
– На работе как на работе, – вздыхает он. – Я о ней думаю постоянно, давай хотя бы дома обойдемся…
– О ком?
Он мгновенно бледнеет и приоткрывает рот, как выброшенная на берег рыба.
Красивое лицо моего мужа искажает гримаса страха.
Всего на долю мгновения, но я все замечаю.
Теперь я вижу все.
Рома отворачивается от меня и идет к бару в гостиной.
Достает низкий бокал с толстым дном и щедро льет туда виски.
Резкий запах алкоголя распространяется по комнате.
– Так о ком ты думаешь постоянно, Ром?
Недовольно морщится и делает глоток.
– Ни о ком я не думаю, что ты зацепилась за эту игру слов. Прекрасно же знаешь, что речь шла о бизнесе, – делает еще один глоток.
Бросает на меня взгляд поверх бокала. Прикрывается им.
Смелости посмотреть на меня открыто не хватает.
Или совести.
Хотя, о какой совести может иди речь? Она давно испарилась. Вместе с нижнем бельем любовницы…
– Сегодня у тебя странное настроение… – начинает он.
О, неужели? Заметил?
Вскидываю бровь и слегка улыбаюсь.
Внутри меня клокочет ледяная ярость.
Я благодарна ей – она хоть как-то приглушает боль.
– Какие-то странные намеки, придирки…
Узнаю своего мужа. В другой ситуации им можно было бы гордиться – быстро оправляется от неожиданно пропущенного удара и сам идет в стремительную атаку.
– Считаешь это нормальным?
Чуть повышает голос.
Я считываю каждую интонацию. И теперь чувствую непривычную, едва уловимую дрожь в его словах.
Лучшая защита – нападение, да, Рома?
– Мне на работе мотают нервы будь здоров! Так ты еще и дома решила добавить? Непонятно вообще по какому поводу.
Делает большой глоток и опять изучающе смотрит на меня.
Еще вчера я бы и подумать не могла о таком разговоре.
Еще вчера я бы почувствовала себя ужасной женщиной, если бы муж сказал что-то подобное…
Но уже сегодня – другая я. Другая жизнь.
Мне еще предстоит собрать себя по осколкам, но угождать и ловить каждое его слово я больше не буду.
Видела я как он «напряженно работает».
– Не понимаю, что с тобой сегодня, – искренне говорит Рома, пожимая плечами.
Это действительно правда – тебе не понять, Ромочка.
Никогда не понять, через что проходит преданная, растоптанная женщина.
– Я хочу поесть, принять душ и спать. Все.
Вдруг отчетливо понимаю, что на самом деле нас связывало последнее время.
Это отнюдь не любовь.
И даже не взаимное уважение.
И совсем не общий, долгожданный и выстраданный у судьбы ребенок! О котором папочка не поинтересовался ни разу, между прочим…
Ему тут удобно.
Просто удобно.
Удобно приходить, когда вздумается: вечером, ночью… когда угодно.
Удобно бросить дежурную отговорку: работа, мол, давай без расспросов…
Удобно, что встречают лаской и окружают заботой. Которую он воспринимает как должное. Просто, как что-то само собой разумеющееся.
То, что появляется вдруг само по себе – просто от его драгоценного присутствия…
Когда же он успел превратиться в такого самовлюбленного эгоиста?
– Только поесть, в душ и спать? – с едва скрываемой издевкой переспрашиваю я. – Больше ничего не нужно? Постель?
Убирает бокал ото рта не отпив.
– Ах, да, постель же ты получаешь в другом месте, да, Ромочка?
Его передергивает.
Заметно.
Наблюдаю за его зрачками – быстро расширяются, потом сужаются.
Кажется, что могу услышать, как бьется его сердце.
Заминка длится долю секунды – не больше.
Потом Рома снова делает большой глоток и пожимает плечами.
– Не понимаю, о чем ты.
О нашем разговоре я не думала, не планировала его, не прокручивала в голове.
Может быть, кто-то мог бы сказать, что стоит подготовиться лучше… и был бы прав.
Потому что о такого поворота я, мягко говоря, в шоке.
Всегда считала мужа смелым и честным человеком.
И никак не могла бы предположить, что он начнет так тупо и нагло отрицать все.
Хотя, чего еще можно ожидать от подлеца-предателя?
– Не понимаешь? Правда?
Едва сдерживаю истеричный смешок.
Понимаю, что я на грани. Сегодняшние события отняли слишком много душевных сил.
Не считаю себя слабым человеком – ни физически, ни морально…
За плечами и полуголодная юность, и учеба в меде, и постоянные дежурства в сочетании с работой в нескольких местах…
Потом тяжелая борьба с ковидом в красной зоне и спасение жизней.
Я достаточно закалена.
Сочувствуя и облегчая страдания других людей, я словно надевала на себя невидимую защиту – слой за слоем. Становилась сильнее с каждым разом.
Кто же мог предположить, что самый подлый удар нанесет тот, кто забрался глубоко под кожу, в самое сердце? Тот, от кого нет и не может быть никакой защиты.
Ее просто не должно быть!
Ведь ты искренне считаешь и веришь, что вы – одно целое.
К такому невозможно подготовиться.
К такому нельзя готовиться. Иначе зачем тогда все? Зачем жить вместе, любить, строить семью и рожать детей… Если изначально нет доверия.
Теперь я смотрю на своего мужа.
Он все такой же, как и раньше. Также красив: высокий благородный лоб с небольшой продольной морщиной, темные, едва-едва тронутые седыми незаметными прядями волосы… Глаза сверкают также как в юности. Ноздри прямого носа раздуваются от праведного гнева – как это так, я посмела его в чем-то обвинить?
Полные чувственные губы стиснуты, а на тяжелом волевом подбородке виднеется ямочка. Под легкой обворожительной щетиной играют желваки.
Посмотрите-ка на него – сама оскорбленная невинность!
– По-моему, ты пересидела дома, – прерывает он молчание.
Наивно предполагает, что вправе упрекать меня.
– Может тебе выйти на работу? Заняться чем-нибудь полезным…
Меня снова начинает трясти.
Держи себя в руках, Женя. Будь сильной!
– Не переводи тему. Речь сейчас не обо мне, а о тебе. О том, чем ты занимался со своей любовницей…
Он просто извивается всем телом, и чтобы прийти в себя, опять делает большой глоток из стакана.
По его поведению понятно абсолютно все. Можно было бы и не видеть самого факта измены – его реакции вполне красноречивы.
– Жень, это просто глупо.
Он подливает себе еще и, чтобы отвернуться от меня и не смотреть в глаза, отходит к креслу и со вздохом усталого человека садится.
Какой же трус…
– Глупо? – с холодной усмешкой интересуюсь я. – Ты о чем? Что именно глупо? Изменить с другой женщиной и разрушить свою семью? Ты об этом?
На долю мгновения болезненная гримаса искажает его лицо.
– Не знаю, что взбрело тебе в голову, Жень, но это просто какая-то дикость… Я устал, пришел домой, а тут ты – закатываешь какие-то идиотские сцены ревности…
Внутри меня постоянная пульсирующая боль. Сердце болит физически.
Душа, а я хоть и врач, но в душу верю – тоже.
Но представление, которое начинает ломать мой муж, заставляет отступить самые сильные эмоции.
Так нагло и тупо врать! Отпираться и отмазываться просто до последнего.
Во мне нарастает какая-то злорадная радость – что ж, продолжим представление.
Даже интересно, чего и сколько он наговорит, прежде чем я расскажу, что все видела.
– Ты, наверное, просто устала…
Ох, заботушка. Как мило.
Я уже и забыла, когда он в последний раз искренне интересовался как у меня дела, не устаю ли я по дому и с ребенком, и не нужна ли какая-то помощь.
Теперь-то понятно – считает, что я «дома сижу». А все, наверное, само собой делается: и ужин готовится, и чистота наводится и все-все.
–… говорю, тебе пора выходить из декрета. Твоей натуре нельзя долго без дела… Нужно заняться чем-нибудь. Полезным.
Это ты, муженек, правильно говоришь.
Я непременно последую твоему совету и займусь «чем-нибудь полезным» – разводом.
Это самое-самое лучше занятие, которое можно было бы придумать!
– Ром, да почему ты все время переводишь разговор на меня? Мы сейчас говорим о тебе – о твоей измене, Рома! Очнись! Я все знаю!
Вглядываюсь в его лицо – натянул маску невозмутимости и сидит потягивает алкоголь.
Выбор взрослого самодостаточного мужчины.
Закатывает глаза и цыкает языком.
– Повторяю, Женя. Ты несешь ерунду. Ты выпила что ли? Если так, то ложись спать. Проснешься завтра и тебе будет стыдно за все, что ты тут сегодня устроила.
Второй раз за день у меня отвисает челюсть.
Этот мужчина все еще умеет удивлять. Не то слово!
– А я устал. И хочу провести несколько минут в тишине и покое, перед тем как пойти спать. Отдохнуть немного – ведь завтра мне снова отправляться на работу. Деньги зарабатывать чтобы ты и твой ребенок ни в чем не нуждались…
После увиденного сегодня, я не думала, что можно причинить боль сильнее.
Но Рома сумел и здесь превзойти себя – вытащил из раны ржавый нож и тут же ткнул в тоже место снова.
«Мой ребенок»? Теперь это «мой ребенок»?!
– Ну и негодяй же ты, Рома, – цежу сквозь зубы с такой злостью, что он бледнеет.
Да, в чем-то он прав – это мой ребенок. И нам с моей доченькой такой папа не нужен!
– Мне надоело смотреть как ты извиваешься и отмазываешься. Этот цирк перестал быть смешным и теперь только жалок. Как и главный актер в нем – ты. Я сегодня была у тебя на работе и видела вас вместе!
Роман отставляет стакан в сторону и наклоняется чуть вперед.
Я потратила слишком много сил.
Держусь просто чудом.
На одной только злости.
Ненавижу его. За все. За предательство, за боль, за вот эти вот недостойные выкрутасы.
Не могу уже справляться с собой – тело трясет крупной дрожью.
– Послушай, Евгения…
Его голос звенит от напряжения.
Глазки бегают.
Когда лучший мужчина на свете успел превратиться в такого проходимца? Как я могла проглядеть это превращение.
Он ведь не был таким раньше? Правда?
В глазах встают слезы.
Вся наша жизнь… вся моя жизнь кажутся мне теперь ужасающей ошибкой.
Каково понимать, что лучшие годы жизни – просто ошибка?
Первая любовь, а с Ромой у меня было впервые.
Первый мужчина, а Рома был моим первым и, как я думала, единственным.
Наши первые совместные, как семьи, шаги!
Успехи и неудачи, горести и радости.
Да все! Все, что было в моей жизни – все основано на лжи и обмане?
Мне становится плохо. Тошнота подкатывает к горлу.
Я еще не вполне могу осознать катастрофу…
– Послушай, Евгения… – повторяет мой некогда любимый и любящий муж.
В его голосе только холод и звон стали – ни тепла, ни любви.
– Все не так как ты думаешь…
Делает трагичную паузу.
Я же с трудом хватаю воздух.
– Просто уходи, – наконец выдыхаю из себя. – Я не могу слушать тебя. Не могу слышать…
– Евгения, это глупо… – ставит свой несчастный стакан на столик и поднимается.
– Мы взрослые разумные люди. Давай поговорим.
Я не могу контролировать себя. Слезинка скатывается по щеке против моей воли, но тело уже не способно выдерживать. Ломается. Предает.
Не хочу плакать при нем. Не хочу показывать, как его слова ранят меня.
Как мне больно.
Я должна пережить это сама…
– Все не так как ты думаешь.
Он старается придать голосу мягкости и убедительности.
Получается плохо. Ужасно.
За каждой ноткой я чувствую страх.
Я понимаю природу этого страха – Рома боится разоблачения.
Поднимаю язвительно бровь.
– Неужели?
– Во сколько ты была на работе?
– Какая разница, Рома? Ты думаешь мне интересно выслушивать очередную порцию вранья?
– Я сегодня был на объекте. Почти весь день. Если ты кого-то и видела, то это был не я.
На меня словно выливают ушат ледяной воды.
Стою пораженная.
Конечно, я поражена! Масштабами его наглости!
Губы сами изгибаются в улыбке – не могу не улыбаться, глядя на него.
Он внимательно смотрит на меня, отслеживая реакцию на свои слова.
Он действительно думает, что я поверю такой тупой, дурацкой лжи?
– Ром, ты меня за дуру что ли считаешь? Или ты уже опьянел и ничего лучше придумать не смог?
Он отставляет стакан в сторону и твердым шагом подходит ко мне ближе.
Не могу сдержать инстинктивного презрения и отшатываюсь назад.
– Женя, я не пьян и ничего не придумываю. Чтобы ты не видела – это был не я.
На мгновение передо мной тот самый Рома в которого я когда-то без памяти влюбилась и продолжала любить каждый день и час до сегодняшнего дня.
Уверенный, сильный мужчина. Смотрит на меня прям твердым взглядом.
И мне в голову вдруг приходит мысль: вдруг я ошиблась? Вдруг все не то, чем кажется?
Что если я, по какой-то причине, ошибаюсь?
Достаточно сейчас кивнуть.
Рома подойдет, обнимет, прижмет к своей сильной груди.
Можно будет зарыться в аромат его тела. Наслаждаться успокаивающим ритмом сердцебиения…
И знать. Значить, понимать, чувствовать, что этот роскошный, самый лучший на свете мужчина только мой…
Искушение велико.
Не могу с ним справится.
Мне хочется поверить ему.
Пусть я буду дурой. Пусть истеричной. Пусть буду выглядеть глупо…
Но наша семья сохранится. Как и любовь между нами…
Он придвигается ближе. Чувствую жар его тела, и, непроизвольно, попадаю под влияние.
Брешь в моей уверенности и непоколебимости пробита.
Мне так хочется верить ему…
И он это видит. Чувствует.
Продолжает надвигаться.
– Тем более, Женечка, – придает голосу мягкости и на этот раз более успешно, – Элеоноры сегодня тоже не было на работе – она приболела и взяла отгул…
Я покачиваюсь на волнах его бархатистого голоса.
Меня убаюкивает… почти.
Замираю.
Наваждение рассеивается также легко, как и возникает.
Надежда разлетается на тысячи осколков, каждый из которых раздирает мне душу.
– Рома, – останавливаю его, подняв ладонь, – откуда ты знаешь, что я говорила о вас с ней?
Целый спектр эмоций проносится на лице мужа, когда он понимает, что прокололся.
Собственная неожиданная реплика разрушает все его усилия.
Он, фактически, совершает признание и понимает это.
В его глазах растерянность, испуг… облегчение.
Поджимает губы.
Разводит руками в стороны и горько усмехается.
– Ну вот, Женька. Вечно ты усложняешь и портишь жизнь сама себе…
Теперь он не кроток и не мягок. Глаза принимают обычное холодное выражение, с оттенком презрительности.
– Да, я изменил тебе. Ну и что?
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Измена. Нам (не) быть вместе", Мира Спарк ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.