Татьяна, по обыкновению, заглянула «на пять минут» и засиделась. Елена рассказывала, как вчера с Ильёй смеялись над наглой вороной, отбиравшей у голубей крошки.
— И что, он всё ещё к тебе подкатывает? — спросила Татьяна, прищурив глаза.
— Тань, он не «подкатывает». Мы просто общаемся.
— Просто даже кошки не родятся, — фыркнула подруга. — Ты бы его хоть в гости позвала... И меня тоже… Я на него посмотрю, и все тебе про него расскажу. Хочешь? Ты ведь знаешь, я в людях разбираюсь. Мужиков каких только не повидала!
Начало ЗДЕСЬ (жмите на ссылку).
Татьяна засмеялась своим громких звонким смехом.
Лене эта идея не понравилась, но она не знала, как отказать подруге. Сама ей все рассказывала, а та теперь не отцепиться.
А может Таня права? Со стороны то оно все виднее.
Елена предложила Илье зайти на чай в субботу. Он согласился, и в его голосе послышалась та самая, робкая надежда, которая так пугала Елену все это время.
Ей даже стало стыдно, ведь Илья даже не предполагал, что они будут дома не одни.
С другой стороны, пусть это все выглядит, именно как дружеские посиделки. Пусть не думает, что она готова на что-то большее. Нет, не готова.
Суббота. Илья пришёл не с пустыми руками...
Когда Лена открыла дверь, то так и обомлела. Он стоял в рубашке и джинсах, поверх короткая расстегнутая куртка с теплым воротником и огромный букет нежнейших фрезий.
А еще дорогой чай и коробка конфет…
— А кто это у нас там пожаловал? – через плечо тут же высунулась Татьяна, жадно разглядывая Илью прям с порога.
Пока Лена заваривала чай, расставляла чашки, блюдца, ее подруга времени зря не теряла.
— Давайте знакомиться! Я Таня – Ленина подруга. Слышала вы спортом увлекаетесь? Любитель или как?
— Любитель, - спокойно ответил Илья.
— И я тоже любитель! — Таня улыбнулось ярко накрашенными губами. — Хожу на фитнес. Всегда держала себя в форме. Это Леночка у нас предпочитает пешие спокойные прогулки, а я не такая… Люблю движение, так что бы кровь пульсировала!
Лену передернуло от этих слов подруги. Таня не замолкала, она была прям сама на себя не похожа. Весь вечер она вела себя не как подруга хозяйки, а как главная героиня. А еще пришла зачем-то в обтягивающем платье с вырезом.
— Илья, вы, я смотрю, в гаджетах разбираетесь, — томно говорила она, наклоняясь к нему так, что декольте почти ничего не скрывало. — А я вот со своим новым телефоном совсем не дружу. Может, поможете разобраться?
— Давайте помогу, - Илья улыбнулся, но сам в этот момент взглянул на Лену. – Лена, а вы почему весь вечер такая молчаливая?
Ну, что тут ответишь? Что слово вставить не получается.
— Вас слушаю. Интересно, как вы общаетесь.
— Ой, - Таня демонстративно всплеснула руками. – А я новый телефон не взяла, дома оставила. Я тут недалеко живу. Вы на автомобиле? Можно будет позже заехать. По пути, разумеется.
Подруга ловко перехватывала любую тему, обращала все в шутку, смеялась звонко и нарочито, то и дело касалась руки Ильи «случайно», ну и разумеется, то и дело подкалывала Лену.
«Домоседка», «ей бы только у плиты», «ой, а знаете, как она рыдала, когда внук уехал»…
Елена сидела, будто замороженная, наблюдая, как её подруга, её единственная опора, на её глазах превращается в хищницу. Она все прекрасно понимала, но самое обидное было то, что в чем-то Татьяна была права – она – Лена, действительно потеряла хватку. Она уже не конкурентка. Её можно вот так, легко, на её же территории, оттеснить.
Илья держался вежливо, а его взгляд всё чаще искал Елену. В нём она прочитала не растерянность, а… понимание? И ещё что-то. Досаду.
Когда чай был допит и все шутки и истории рассказаны, Таня без стыда и зазоринки, встала поправив руками с идеальным маникюром свое облегающее платье, и предложила Илье:
— Ну, что? Отвезете меня?
В воздухе повисла пауза.
Илья держался вежливо, а его взгляд всё чаще искал Елену. В нём она прочитала не растерянность, а… понимание? И ещё что-то. Досаду.
— Нет, - все также спокойно ответил Илья. — Но если хотите, могу вам вызвать такси.
— А как же мой новый телефон?.. — Таня захлопала длинными накладными ресницами.
Илья не ответил, он подошел к Лене и взяв ее под локоть увлек на кухню.
— Извини, — тихо сказала Елена, не в силах поднять на него глаза.
— За что? — его голос прозвучал спокойно и нежно.
— За… этот спектакль.
— Мне все равно, — в его голосе появилась легкая хрипотца. – Я пришел к тебе…
Илья наклонился и едва коснулся губами ее виска.
В этот момент на кухню вошла Таня. Увидев эту сцену она тут же подбоченилась и резко сказала:
— Ладно, не буду вам мешать. Вижу, я тут лишняя…
Подруга смотрела на Лену так, словно та ее предала.
Когда Таня ушла, они наконец-то остались наедине.
Илья подошёл к окну, за которым зажигались вечерние огни.
— Лена, — он редко называл её так, обычно — Елена. — Мне сорок два. Я не мальчик. И я знаю, что вижу перед собой. Вижу умную, красивую, добрую женщину, которая забыла, что она — женщина. Которая чего-то боится… И все меряет возрастом как, будто это главное.
Лена вся сжалась внутри, она испугалась, что вот прям сейчас ей предстоит принимать какое-то важное, возможно судьбоносное решение.
— А что главное? — выдохнула она.
— Желание быть рядом. И дышать одним воздухом. Вот как сейчас.
Он не стал больше ничего объяснять. Просто попрощался, сказав, если она захочет встречи с ним, то он, как всегда, будет в парке.
А на следующий Елену день позвонила Татьяна.
— Ну что, Лен, признавайся, что вчера между вами было? — голос звучал сладко, но в нём сквозила сталь.
— Еще поболтали, и Илья ушел.
— И это все? Он не остался?
— Нет.
— И правильно! Знаешь, честно, я присмотрелась вчера к нему. Пустой он, Ленка. И глаз бегающий. Ему только бы зацепиться. Ты мне поверь, не нужен такой мужик тебе!
— А какой нужен?
— Спокойный, домашний, без всяких этих вечерних побегушек. Ты думаешь, если с ним сойдешься, то он шляться по вечерам перестанет? Так и будет бегать и искать новых приключений, я это вчера сразу поняла. Ты только не обижайся на мою прямоту. Кто тебе, если не я еще правду всю вот так в лоб скажет? Отшивай и не думай даже!
В этот момент Елена вдруг увидела всё с кристальной ясностью. Это не была не правда. Это была зависть. Зависть к её свободе, к её квартире, к вниманию мужчины. Татьяна, жившая в вечной беготне за мужиками, вчера пыталась отобрать у неё даже этот хрупкий шанс на что-то новое. Не из злобы, может, а от безысходности. Но от этого не было менее больно.
Елена не пошла в парк ни в этот вечер, ни на следующий. Она боялась. Но через пару дней Илья сам написал: «Скамейка скучает. И я тоже». И она пошла. Не из-за его слов, а потому что поняла, что одиночество – это не ее стихия. Ей в нём не комфортно.
Он встретил её улыбкой, но в глазах было что-то тёмное, затаенное.
— Я думал, ты решила изменить маршрут кардинально, — сказал он, подняв вверх термос с кофеем.
— Почему?
— Потому что я настойчивый. А ты — осторожная. И ещё… — он запнулся. — Я ревную.
Елена удивлённо подняла брови.
— К кому?
— Ко всем. К прошлому, которое съедает тебя изнутри. К твоей подруге, которая несмотря ни на что имеет больше возможности с тобой видеться и разговаривать. Почему, Лена? – он взял мою руку в свою и заглянул в глаза так, словно смотрел в самую душу. — Ей можно быть рядом, хотя подругой я бы назвал такую… даму… с натяжкой. А мне доступ воспрещен? Или у тебя кто-то есть?
— Что? – Лена выгнула брось и на ее лице расплылась улыбка, она попыталась отнять руку, но он держал крепко.
— Я не верю, что такая женщина может быт одна. Ты не ведешь себя, как одинокая. Ты словно страдаешь, но от чего? Или кого?
— А как я себя должна вести? Как Татьяна?
Лена выдернула руку.
— Не знаю. Возможно. Ты мне нравишься, очень, я думал я тебя понимаю, но теперь чувствую, что – нет.
Эта наивная, почти детская ревность тронула её до глубины души, но не будет ли она проблемой в дальнейшем? Он не ревновал к реальному мужчине, а выдумывал призраков, лишь бы найти причину её холодности. В этом была трогательная, неумелая искренность.
— Нет, — тихо сказала она. — У меня никого нет.
— Тогда дай мне шанс. Позволь себе тоже чувствовать, хоть десятую часть того, что чувствую я.
Его пальцы были тёплыми, а взгляд горячим, плотным, настойчивым. И в этот момент пустота внутри Елены дрогнула. Не потому что его рука была рядом, а потому что в его словах она услышала то, что так долго прятала сама от себя.
Они расстались друзьями. Или может быть чуть больше чем просто друзьями…
Елена шла домой впервые за долгое время счастливая. Нет, её жизнь не опустела, наоборот она только-только начинает наполняться.
Дочь с внуком уехали не в трагедию, а в новую счастливую жизнь. И это было правильно. Это было хорошо. А её собственная жизнь… Только недавно она висела перед ней, как чистый холст. Но появился тот, кто сделал первый мазок. И теперь ей предстояло взять кисть и начать рисовать что-то новое – вместе с Ильей или… Без него. Время покажет. Да, боязно, что не получится, что испортишь, что краски выйдут слишком яркими для её возраста. Но иначе никак…
Она вспоминала горячую руку Ильи, держащую её пальцы, его взгляд, слова, и думала не о том, зачем она ему? Не о том, что если согласиться, то «надо» будет жить для него. Она думала о том, что ей хочется почувствовать эту теплоту снова. Ей хочется видеть этот заинтересованный взгляд. Ей хочется, чтобы кто-то варил ей кофе с корицей…
Может быть, это на время. А может, и нет. Но это было её время. Впервые за долгие-долгие годы.
Жизнь продолжалась. Но теперь это была её жизнь. И начиналась она прямо сейчас, с этой тихой точки, с этого лёгкого прикосновения и с безумной, пугающей, головокружительной мысли: «А что, если я просто позволю себе быть счастливой? Для себя».