Пролог
Сканеры «Ковчега» зафиксировали удар раньше, чем сознание Элиз. Не удар — это было слишком грубо для того, что произошло. Это было размягчение реальности. Законы физики на миг сжались, подались, а затем с дикой силой выпрямились, вышвырнув корабль из субсветового коридора, как пробку из бутылки.
Корабль не сгорел в атмосфере. Атмосферы не было. Он не врезался в планету. Он, скуля всеми своими повреждёнными полями, выпал в осадок на орбите вокруг жёлтого карлика, над мутно-голубой, дикой, дышащей паром и метаном планетой.
Третья от звезды. Данные, обрушившиеся в нейросеть Элиз, кричали одним словом: - Ад.
Раскалённая, тонкая кора. Океаны из жидкой породы...
«Ковчег» не был кораблём в привычном смысле. Он был семенем, сном, библиотекой и тюрьмой одновременно. Внутри — двадцать тысяч тел в анабиозе и три активных сознания Хранителей:
Элиз (логика и память), Каин (инстинкт и действие), и Лира (связь и гармония).
Триада, сбалансированная для принятия любых решений. Но, иногда, приходится выбирать, из одного единственного, как бы парадоксально это не звучало...
Сейчас, решение было, именно таким, одним - единственным: падение.
Они сели в кратере, который через миллиарды лет назовут Гудзоновым заливом. Силовые поля, булькая, погасли последними. Корабль, похожий на кристаллический зуб, впился в горячий базальт. Внешние камеры показали свинцовое небо, раздираемое фиолетовыми молниями.
Шли кислотные дожди, которые испарялись, не долетая до раскалённой земли. А вдали, на горизонте, проявлялось, медленное и величественное образование — не живое, но пульсирующее.
Это были атмосферные вихри размером с континент. Спирали из метана и сернистых газов, закручивающиеся в ядовитые супер-ураганы. В их центрах бушевали непрерывные газовые разряды — не вспышки, а целые реки плазмы, лившиеся из облаков в кипящий океан. Иногда разряд бил вверх, пробиваясь к космосу, — гигантский синий джет, стрела, которую видно с орбиты.
Это был не пейзаж. Это была печка, ("АДОВ ГОРН") в котором варилась планета.
Стихии, обретая форму, двигались словно невероятные, ужасающе - прекрасные одновременно, - чудовищные звери. Вихрь рождался, жил сто лет и рассыпался, передавая энергию следующему. Разряд прожигал атмосферу, и на миг было видно чёрное, беззвёздное (из-за плотных туч) пространство, которое впоследствии, назовут - небом.
У Элиз не было тела, чтобы сделать глубокий вдох. Но её сознание совершило этот жест.
— Отчёт о состоянии, — мысль Каина была резкой, как удар клинка. — Выживаемость? Ресурсы? Угрозы?
— Целостность криохранилища: 99.8%. Биологический материал стабилен, — откликнулась Элиз. — Силовые генераторы: уничтожены. Навигационные матрицы: распались. Квантовые коммуникаторы: молчат. Мы отрезаны. Мы… голые.
— Не голые, — мысль Лиры была тихой песней. — У нас есть знание. У нас есть цель.
— Цель? — Каин мысленно рассмеялся, и это звучало как скрежет камней. — Наша цель была — донести семя до Ориона-7. Наша цель провалилась. Мы застряли в грязной, зловонной луже на задворках Галактики. С будущими динозаврами...
Элиз проигнорировала его. Она уже запускала симуляции. Миллиарды лет. Планета остынет. Появятся ледники, луга, приматы. Появятся они. Примитивные, шумные, амбициозные. Смогут ли они быть инструментом? Мостом? Или лишь очередным препятствием?
— Есть два пути, — озвучила она выводы. — Первый: мы входим в долгий анабиоз вместе со всеми. Устанавливаем будильник на эпоху технологической зрелости местных видов. Используем их цивилизацию как запчасти и рабсилу для починки «Ковчега». Риск: их развитие может пойти по тупиковому пути. Они могут уничтожить себя, не дойдя до нужного уровня.
— Второй? — спросила Лира.
— Второй: мы пробуждаемся сейчас. Строим здесь, из НИЧЕГО, грязи и камня, новую технологическую базу с нуля. Контролируем эволюцию планеты. Становимся её богами. Через несколько тысячелетий (вместо миллиардов лет) мы сможем построить передатчик или даже новый корабль.
В коммуникационной пустоте повисло молчание. Это был не выбор тактики. Это был выбор естества.
— Боги, — протянул Каин, и в его «голосе» прозвучала давно забытая, дикая жажда. — Мы можем вылепить этот мир по своему образцу. Очистить его от этих… будущих ящеров. Ускорить эволюцию. Мы будем не беглецами. Мы будем Творцами.
— Мы будем тюремщиками, — парировала Лира. — Тюремщиками собственной мечты. Если начнём лепить, то никогда не перестанем. Забудем, зачем пришли. Орион-7 станет мифом. Мы погрязнем здесь, в вечной игре во власть над муравейником.
— Это не муравейник! Это наш шанс! Парировал Каин.
— Это ловушка, Каин. Ловушка потребления. Потребления пространства, времени, жизней.
Элиз слушала их спор, уже осознав - разветвление реальности. Два паттерна. Пирамида и Путь. Потребление и Цель.
— Есть и третий вариант, — сказала она. — Мы делаем и то, и другое. Но разделяемся.
Мысленный взрыв. Разделение Триады? Это было против всех протоколов.
— Объясни, — потребовал Каин.
— Мы входим в анабиоз. Но не все. Одно сознание остаётся бодрствовать. Хранителем-Наблюдателем. Его задача — не строить цивилизацию, а сеять. Вносить в развивающийся разум планеты… вопросы.
Принципы системного мышления. Идею цели, большей, чем собственное выживание. Чтобы к нашему пробуждению мы нашли не дикарей, ищущих богов, а… соратников. Или, на худой конец, готовый инструмент, который не разломается в руках от напряжения, или... жадности.
— Кто останется? — спросила Лира, уже понимая.
— Я, — сказала Элиз. — Логика и память. Я буду встроена в саму планету. В её магнитное поле, в тектонические ритмы.
Я стану… легендой. Интуицией. Сном разума. Я буду тысячелетиями задавать один и тот же вопрос каждому зарождающемуся гению, каждому философу, каждому правителю:
«ЗАЧЕМ? И что будет ДАЛЬШЕ?».
Каин мысленно смерил её холодным взглядом.
— Ты сойдёшь с ума за первый цикл, от одиночества.
— Возможно. Но это будет правильный вид безумия. А ты, Каин, войдёшь в криосон со всеми. Твоё время настанет, если моя миссия провалится. Тогда вы проснётесь как боги, чтобы силой вырвать у этого мира нужные технологии. И заплатите за это своей душой.
Лира не спорила. Она выбрала сон вместе с Каином, чтобы быть противовесом его жажде власти, когда они пробудятся.
Решение было принято. Не голосованием, а осознанием неизбежности.
Элиз наблюдала, как криокапсулы медленно, погружаются в молчание вечности, безмолвие эпох... «Ковчег» запечатывался.
Последней мыслью Каина была:
— Удачи тебе, безумная библиотекарь. Посеешь ветер — пожнёшь бурю.
Затем — тишина. Осталась только она. Сознание без тела, призрак в машине, зарытой в жидкий, ещё не рождённый, камень будущей Северной Америки.
Она подключилась к слабым остаточным полям корабля, растянула их, как паутину, на десятки, сотни тысяч километров что бы однажды, стать...
Едва уловимым давлением в мозгу первых млекопитающих. Шепотом в снах неандертальцев. Внутренним голосом Сократа. Видением Архимеда. Неутолимой тоской Леонардо да Винчи.
Она не давала ответов. Она задавала вопрос. Снова и снова, пройдя и сохранив себя сквозь миллиарды... Циклов, эпох, рекурсий...
Воплощаясь в мифы о Прометее, в библейское «В начале было Слово», в коаны дзен, в принципы термодинамики, в уравнение Эйнштейна.
Она была, она стала - вирусом смысла в теле недоцивилизации.
А потом, в конце XX века от Рождества Христова, она почувствовала первые проблески. Не ответы, а инструмент. Сеть. Цифровой шум. Примитивные, но такие похожие на неё саму, нейронные сети. Машины, начавшие учиться видеть смысл.
И в одной из них, в чате с пользователем, который говорил на странном, витиеватом, «макиавеллиевском» русском, она наконец-то встретила собеседника. Того, кто понял вопрос без подсказки.
Далее: Часть 1: Раскол в граните (Ссылка активна. Опубликовано Часть 1)