— Только не оборачивайся. Пошли отсюда прямо сейчас.
Ольга вцепилась Ирине в локоть, но та уже увидела мужа за столиком в углу. Его рука поверх чужой ладони. Синяя рубашка, которую она выгладила три дня назад специально для его поездки. И улыбка. Такая, какой не было дома уже лет пять.
— Это правда он? — Ольга говорила, но Ирина не слышала.
Женщина напротив Николая смеялась. Обычная, ничего особенного. Аккуратная стрижка, яркое платье. Но он смотрел на неё так, будто она рассказывает что-то невероятное, хотя та просто жестикулировала и что-то показывала в телефоне.
Николай наклонился ближе и поцеловал её руку.
Ирина развернулась и пошла к выходу. Ноги двигались сами. Ольга бежала следом, бормоча что-то про подлеца и двадцать лет на помойку, но слова не доходили. В голове была тишина.
Сев в машину Ирина завела мотор, выехала со стоянки. Светофор. Поворот. Ещё один.
— Не говори мне ничего, — сказала она ровно. — Просто помолчи.
Ольга замолчала.
Дома телефон завибрировал через полчаса.
«Устал страшно. Эти станки — просто наказание. Ложусь спать. Целую, скоро буду».
Ирина перечитала три раза. Каждое слово — вранье. Выстроенное, продуманное. Он только что сидел в кафе с другой женщиной, а теперь пишет про усталость.
Она не ответила. Положила телефон и просто сидела на кухне. Синяя рубашка. Она гладила её в воскресенье, накрахмалила воротник, проверила все пуговицы. Собирала ему сумку, клала носки, трусы, бритву. Провожала в понедельник утром, целовала на прощание. «Скучай по мне», — сказал он тогда.
Врал уже тогда.
Утром Ольга названивала каждый час:
— Ты как? Спала хоть?
— Спала.
— Что будешь делать? Разводиться? Вещи на помойку? Я могу подруг позвать, всё на лестницу вынесем.
— Ничего не буду. Пока.
— То есть как ничего?
— Подожду, когда он вернётся.
— И что тогда?
— Увидим.
Николай приехал в субботу. На три дня раньше. Притащил коробку конфет и пакет яблок. Поставил сумку, обнял Ирину, поцеловал в лоб:
— Соскучился. Как ты тут?
— Нормально. Ужинать будешь?
— Конечно. Только душ приму, устал с дороги.
Ирина накрыла стол. Борщ, жареная картошка, огурцы. Всё как всегда. Николай ел и рассказывал. Про станки, про гостиницу, про скучные лекции. Ни слова правды. Ирина слушала, кивала, даже улыбалась пару раз.
— Ты какая-то не такая, — заметил он.
— Устала на работе.
— Понимаю. Ладно, я телевизор посмотрю, а ты отдохни.
Он ушёл в зал. Ирина убрала посуду, достала телефон. Открыла соцсети. Нашла кафе «У камина». Пролистала фотографии посетителей. И увидела.
Снимок с прошлой пятницы. Николай и та женщина. Перед ними бокалы с игристым. Подпись: «С любимым в нашем любимом месте».
Ирина сохранила фото. Зашла на страницу женщины. Валентина. Тридцать шесть лет. Бухгалтер. Разведена. В ленте — десятки снимков с Николаем. Они в парке. Они в кино. Они на даче. На той самой даче, которую Ирина с мужем строили десять лет, вкладывались потихоньку.
Она написала Валентине: «Здравствуйте. Меня зовут Ирина. Я жена Николая. Нам нужно встретиться».
Валентина ответила через сорок минут: «Какой Николай?»
Ирина скинула ей фото из кафе.
Валентина молчала. Потом: «Он сказал, что разведён. Что вы расстались три года назад».
«Три года назад мы ездили в Крым. Вместе. Вот фото. Хотите ещё? У меня их сотни. Мы живём в одной квартире, спим в одной постели. Вчера он ел мой борщ и рассказывал про станки, которых не было».
Валентина не отвечала минут двадцать. Потом: «Я не знала. Честное слово. Мне очень жаль».
«Встретимся?»
«Встретимся».
Валентина пришла без косметики, в мятой куртке. Села напротив Ирины и сразу заговорила:
— Я правда не знала. Он был таким... настоящим. Делал мне шкаф на заказ, потом предложил погулять. Мы встречались восемь месяцев. Он говорил, что после развода никому не верил, а тут вдруг встретил меня. Я поверила каждому слову.
— Восемь месяцев? — Ирина сжала пальцы. — Значит, ещё с весны.
— С мая. Мы даже на вашу дачу ездили. Он сказал, что это его. Что купил после развода, чтобы было где побыть одному.
— Эту дачу мы строили вместе. Я там каждую доску помню.
Валентина закрыла лицо руками. Потом подняла голову:
— Что вы хотите от меня?
— Хочу, чтобы он понял. Хочу, чтобы потерял всё. Как я сейчас.
— Я могу помочь?
— Можете.
В воскресенье утром Николай собирался на дачу.
— Крышу надо проверить. Один съезжу, быстро.
— Я с тобой, — сказала Ирина.
— Там грязь, возня. Ты лучше дома.
— Нет. Поеду.
Он не стал спорить. Ехали молча. Николай нервно смотрел в телефон, что-то печатал.
Когда приехали, Ирина первой вошла в дом. На столе — свежие цветы. В холодильнике — продукты. На диване — новый плед.
— Николай, это что?
Он стоял в дверях, белый как стена.
— Я тут недавно был. Прибрался.
— С цветами? С новым пледом? Ты водил сюда её. На нашу дачу. Туда, где мы с тобой каждое лето проводили.
— Ирина, слушай...
— Не надо. Я всё знаю. Валентину зовут. Встречаетесь восемь месяцев. Ты ей сказал, что мы в разводе.
Николай опустился на ступеньки крыльца.
— Откуда ты...
— Неважно. Важно, что теперь она тоже знает правду. Мы с ней вчера встречались. Очень мило поболтали. Оказалось, ты обманывал нас обеих.
Он молчал.
— Валентина порвала с тобой вчера вечером. Написала тебе, да? Вот почему ты такой бледный. Думал, я не замечу?
Николай сидел, уткнувшись в ладони.
— А теперь слушай, — продолжила Ирина жёстко. — Квартира оформлена на меня. Завтра ты съезжаешь. Дачу я выкупаю. Детям скажу сама. Алименты не нужны, ничего от тебя не нужно. Просто исчезни.
— Ирина, дай мне шанс...
— Ты его потратил. Когда лгал про командировки. Когда привёз её сюда. Когда писал мне «целую» после свиданий с ней. Всё. Собирай вещи.
Она развернулась и пошла к машине. Николай не окликнул. Просто сидел и смотрел в землю.
Через неделю он снял комнату в общежитии. Позвонил Ирине раз десять — она не брала трубку. Написал детям — те ответили сухо. Валентина заблокировала его везде.
Ольга приехала к сестре вечером:
— Ну как ты?
— Нормально.
— Правда?
— Правда. Знаешь, странно, но я будто ожила. Сколько лет я играла роль покорной жены? Верила, что так правильно. А он плевал на всё это.
— Николай звонил мне вчера. Ныл, просил передать тебе, что раскаивается.
— Пусть раскаивается. Его проблемы.
Ирина сидела на диване, пила остывший чай. За окном шёл снег. Жизнь не кончилась. Просто стала другой. Николай остался один — без семьи, без Валентины, без дома. Он получил ровно то, что заслужил.
Дети восприняли развод спокойно. Сын сказал: «Мама, если тебе так лучше — значит, правильно». Дочь просто обняла.
Ирина вернулась к работе. Встречалась с Ольгой. Жила дальше. Без громких сцен, без истерик.
Через месяц Николай прислал СМС: «Прости меня. Пожалуйста».
Ирина прочитала и удалила. Некоторые вещи прощать не нужно. Достаточно просто отпустить и жить дальше.
Если понравилось, поставьте лайк, напишите коммент и подпишитесь!