Виктора провели мимо дежурки, где за пыльным стеклом скучал сержант с красным лицом, и втолкнули в небольшую комнату для допросов. Здесь не было ничего, кроме привинченного к полу стола, двух табуретов и тусклой лампочки под потолком, которая противно гудела, словно внутри неё билось в агонии какое-то насекомое.
— Садись, — коротко бросил один из конвойных и вышел, лязгнув засовом.
Виктор опустился на табурет. Он смотрел на свои ногти, под которыми всё еще чернела мазутная кайма, и пытался унять дрожь в коленях. В голове набатом стучали слова Сереги Лома: «Мы тебя вытащим». Скорее бы…
Дверь открылась через полчаса. Вошел Лавров. Он скинул верхнюю одежду, оставшись в сером пиджаке, который явно был ему тесноват в плечах. Капитан сел напротив, положил на стол папку и закурил, не спрашивая разрешения.
— Ну что, Витя, — выдохнул он дым прямо в лицо задержанному. — Рассказывай. Как девку убивал? За что? Не поделили чего-то? Или она тебе взаимностью не ответила?
Виктор вздрогнул, почувствовав, как к горлу подступает тошнота.
— Гражданин капитан, да вы что такое говорите? Я же объяснял уже вам, что не убивал никого. Я в рейс ездил, понимаете? У меня путевой лист, там отметки стоят…
Лавров усмехнулся — не весело, а как-то брезгливо.
— Путевой лист твой — бумажка туалетная. Знаешь, сколько сейчас стоит печать поставить у знакомого диспетчера? Бутылку «Рояля» или блок «Магны». Не смеши меня, Витек. У нас свидетель есть. Видел он тебя.
— Не мог он меня видеть! — Виктор подался вперед, задев коленями край стола. — Я в кабине жил все это время, спал на стоянках. Спросите мужиков на базе, они подтвердят, когда я выехал и когда приехал.
— Мужики твои — такие же ворюги и левачники, как и ты, — Лавров вдруг резко ударил ладонью по столу. — Ты мне тут дурака не включай! Фотография твоя у неё в сумке откуда взялась? А? Любовь у вас была тайная? А потом ты приревновал и удавку на шею накинул?
Виктор обалдел. Какая фотография? Откуда она у него взялась! Он смотрел на Лаврова и понимал: тот его не слушает. Капитану не нужна была правда, ему нужен был виновный. Надо было быстро, по горячим следам, чтобы закрыть висяк и отчитаться перед начальством. Дела закрывались просто, если под рукой был подходящий кандидат.
— Я ничего не подпишу, — тихо, но отчетливо сказал Виктор. — Потому что я этого не делал.
Лавров медленно поднялся. Он подошел к окну, забранному мощной решеткой, посмотрел на темнеющий двор, а потом обернулся.
— Значит, по-хорошему не хочешь, — констатировал он. — Жаль. Я думал, ты человек семейный, понимаешь, что чистосердечное — это шанс. А так… сгниёшь на зоне, Витя. И семья твоя по миру пойдет.
Он кивнул кому-то за дверью. В комнату зашли двое — те самые конвойные, что принимали Виктора на базе. Лавров молча вышел, плотно прикрыв за собой дверь.
***
На автобазе, в курилке собралось человек десять. Густой дым стоял коромыслом, пахло жженой резиной и дешевым чаем. Мужики сидели на перевернутых ящиках, на капотах, стояли, прислонившись к косякам.
— Да это беспредел натуральный! — орал Колька Свищ, молодой и горячий парень, который всего год как сел за баранку. — Средь бела дня человека свинтили! Витьку! Да он мухи не обидит! Надо идти к отделу, толпой. Пусть видят, что мы не стадо баранов!
— И что ты сделаешь, герой? — осадил его старый Михалыч, потирая вечно ноющую поясницу. — Окна им побьешь? Так они тебя в соседнюю камеру определят. У них там сейчас разговор короткий: дубинкой по почкам, и гуляй, Вася.
— А что, смотреть, как его там прессуют? — не унимался Свищ. — У них же план! Им по барабану, кого сажать. За что его спеленали? Витя, я уверен, ничего плохого не сделал!
Серега Лом сидел в углу, на старом верстаке. Он молчал, вертя в руках тяжелый гаечный ключ. В кармане его куртки лежало портмоне Виктора. Он обещал. Вся база знала, что Серега Лом слов на ветер не бросает.
— Напасть надо, — вдруг предложил Артур, тот самый, что махал Виктору рукой. — Когда его на допрос повезут или в СИЗО. Перегородим дорогу КамАЗами, вытащим дядь Витю.
— Ты боевиков пересмотрел, Артурчик? — Серега наконец подал голос. Все притихли. — Нападение на конвой — это пятнашка гарантированная. Ты готов за это сесть? А у тебя, между прочим, мать парализованная.
— А что делать-то, Серый? — Артур сплюнул в грязную банку из-под краски. — Совсем ничего?
Серега спрыгнул с верстака. Его массивная фигура в свете тусклой лампочки казалась еще огромнее. — Сначала надо понять, что ему шьют. По-настоящему. Какие улики, кто свидетели. У меня знакомый есть в дежурке, Пашка. Мы с ним в одной школе учились. Попробую подкатить, может, за пузырь или за десятку чего разузнает.
— А деньги? — спросил Михалыч. — Взятку давать будем?
— Взятку давать надо уметь, — Серега нахмурился. — Если сунешь не тому — и деньги пропадут, и статью добавят за дачу взятки. Нет, мужики. Мы пойдем другим путем. Витя мне деньги отдал, на семью. Я их Ольге сейчас отвезу, а потом к Пашке. Нам информация нужна. Если его бить начнут — надо шум поднимать. Адвоката искать. Настоящего, а не того, которого менты подсунут.
— Где ж его взять-то, настоящего? — вздохнул Свищ. — Они ж все прикормленные.
— Найдем, — отрезал Лом. — Главное — не суетитесь. Колька, ты завтра на рейс выходишь, не вздумай косячить. Если менты придут расспрашивать — говорите правду: Витька был в рейсе, приехал уставший, ничего странного не замечали. Всё, расходитесь по машинам. Нечего тут митинги устраивать, только внимание привлекаем.
Мужики начали нехотя расходиться. Серега дождался, пока все выйдут, достал портмоне, пересчитал деньги.
— Держись, Витек, — прошептал он. — Мы еще поборемся.
***
В камере-одиночке было так холодно, что изо рта шел пар. Виктора привели сюда после «беседы» с конвойными. Били профессионально — по почкам, под дых, так, чтобы не оставалось явных синяков на лице, но внутри всё горело огнем. При каждом вздохе в боку что-то остро кололо, а в голове стоял сплошной гул.
Его не кормили. Дали только кружку мутной, теплой воды, которая пахла ржавчиной. Виктор сидел на узких нарах, обхватив себя руками. Перед глазами стояла Ольга. Она, наверное, уже волнуется. Должна была встретить его, ужин приготовить. А он здесь. В этом бетонном мешке.
Дверь снова открылась. Лавров вошел не спеша, насвистывая какой-то попсовый мотивчик, который тогда гремел из каждого киоска. В руках он держал лист бумаги и авторучку.
— Ну что, созрел? — капитан приставил табурет к нарам. — Витя, посмотри на меня. Я же не враг тебе. Я просто работу делаю. У нас порядок должен быть в городе. Убили девчонку — кто-то должен ответить. Улики против тебя серьезные. Зачем тебе мучиться? Подпиши признание. Напишем, что в состоянии аффекта, мол, поругались, ты не сдержался. Получишь лет восемь, через пять по УДО выйдешь. А будешь упираться — получишь «пыж» или вообще… закон сейчас суровый.
— Я не убивал, — голос Виктора был едва слышен. Губа была разбита, и слова давались с трудом.
— Ой, да брось ты, — Лавров поморщился. — Все вы так говорите. Знаешь, сколько я таких «невиновных» повидал? А потом в СИЗО посидят недельку, в «хате» с правильными ребятами пообщаются — и сами бегут явку с повинной писать. Хочешь к уголовникам? Они детоубийц и насильников очень «любят». Тебе там быстро популярно объяснят, как жизнь устроена.
Виктор вспомнил слова Сереги: «Ничего не бойся». Он понимал, что Лавров берет его «на пушку». Если бы у них были железные доказательства, они бы так не старались выбить признание.
— Не подпишу, — повторил он, глядя капитану прямо в глаза. — Хоть убейте. Нет моей вины.
Лавров вдруг резко изменился в лице. Добродушная маска сползла, обнажив хищный оскал. Он схватил Виктора за ворот свитера и рывком притянул к себе. — Ты, г…а мазутная… Ты думаешь, ты в сказку попал? Ты думаешь, твои водилы-дружки тебя спасут? Да они завтра забудут, как тебя звали! Подпишешь, п…а. Я из тебя это признание выколочу, если надо!
Он с силой толкнул Виктора обратно на нары. Голова Виктора ударилась о каменную стену, в глазах на мгновение вспыхнули яркие искры, а потом всё погрузилось в серую пелену.
— Оставьте его пока, — бросил Лавров дежурному у двери. — Пусть померзнет. К утру сам заскулит.
***
Серега Лом подъехал к дому Виктора, когда уже совсем стемнело. Старая «шестерка» недовольно рычала, выпуская клубы сизого дыма. Он заглушил мотор и несколько минут просто сидел, глядя на светящиеся окна на третьем этаже. Как сказать Ольге? Как смотреть в глаза детям?
Он поднялся по лестнице. Позвонил. За дверью послышались легкие шаги, замок щелкнул. Ольга стояла в фартуке, с полотенцем через плечо. Увидев Серегу одного, она сразу всё поняла. Лицо её вмиг стало мертвенно-бледным.
— Где Витя? — прошептала она, хватаясь за косяк.
— Оля, ты только не пугайся, — Серега зашел в квартиру, прикрыв дверь. — Взяли его. Недоразумение какое-то произошло. В отделе он сейчас.
Ольга осела на пол, закрыв лицо руками. Из комнаты выбежал младший сын.
— Папа где? — спросила он тонким голоском.
— Папа задержался, котенок, — Серега присел на корточки, стараясь говорить мягко. — Машину чинит. Скоро будет. Иди, поиграй пока.
Когда мальчишка ушел, Серега помог Ольге подняться и провел её на кухню. Он выложил на стол портмоне.
— Вот. Витя просил передать. Тут деньги, Оль. Береги их, не трать пока на ерунду. Нам адвокат понадобится хороший.
— За что его, Сереж? — Ольга смотрела на портмоне так, словно это была ядовитая змея. — Он же… он же мухи не обидит. Он из рейса только вернулся.
— Шьют ему дело… — Серега выдохнул, чувствуя, как внутри всё сжимается от злости.
Ольга вскрикнула, прижав ладонь ко рту. — Это ошибка! Это бред!
— Мы знаем, что бред, — Серега положил свою тяжелую руку ей на плечо. — Мужики все за него. Мы его не бросим, Оля. Слышишь? Я сейчас к одному человеку поеду, он в милиции служит. Попробую узнать подробности. А ты… ты держись. Собери ему передачу: сигареты, чая побольше, смену белья. Завтра попробуешь передать. Если не примут — я сам отвезу.
— Сережа, они же его там… — она не договорила, всхлипнув.
— Не думай об этом. Витька крепкий. Он знает, что мы за него горой. Главное — ничего не подписывать. Я ему сказал, чтобы держался.
Серега вышел из подъезда, чувствуя, как холодный ноябрьский ветер пробирает до костей. Он сел в машину и поехал к Пашке. Пашка жил в общежитии на окраине города. Это был худой, вечно дерганый парень, который работал в дежурной части и всегда знал все сплетни отдела.
Они встретились за гаражами, в тени старой ивы. Пашка нервно оглядывался, пряча руки в карманах списанной шинели. — Серый, ты с ума сошел? — зашипел он. — Если увидят, что я с тобой трусь, мне хана. У нас там аврал. Убийство резонансное, пресса областная звонит.
— Паш, не части, — Серега протянул ему пачку «Винстона». — Рассказывай. Что на Витьку есть?
Пашка жадно закурил, глубоко затягиваясь. — Плохо дело, Серый. Лавров в него вцепился как клещ. Говорит, у него козырь в рукаве. Свидетель какой-то «железный». Фотку у него нашли при обыске. Роман вроде у них был
— Какой роман, Паша? — Серега едва сдерживался, чтобы не тряхнуть информатора за плечи. — У Витьки семья, он из рейсов не вылезает. Какая фотка?
— Да черт его знает! Может, подкинули, может, старая какая. Но Лавров орет, что дело верное. Начальство его хвалит.
— Его бьют? — прямо спросил Серега.
Пашка отвел глаза.
— Прессуют. Лавров вызвал «спецов» из конвоя. Те умеют… Ну, ты сам понимаешь. Витька твой молчит пока, ни хрена не подписывает. Но Лавров злой как черт. Обещал его в «хату» к блатным закинуть, если до утра не расколется.
Серега почувствовал, как внутри закипает холодная, расчетливая ярость.
— Паш, слушай меня внимательно. Мне нужно знать, кто этот свидетель. Имя, адрес. И кто адвокат будет дежурный.
— Адвокат — Семеныч, — буркнул Пашка. — Старый пень, он с ментами в доле. Он Витьке скажет подписывать всё подряд, мол, так срок меньше дадут. Не верьте ему. А свидетеля… имени не знаю, но говорят, из клуба кто-то. Зодиак вроде…
Серега сплюнул.
— Понял тебя. Спасибо, Паш. Если чего еще узнаешь — звони в диспетчерскую, попроси мне передать, что «груз задерживается». Я пойму. Я отблагодарю, Паш. Ты ж меня знаешь…
Серега вернулся на базу. Было уже за полночь, но в бытовке всё еще горел свет. Мужики не расходились. Они ждали его. Когда Серега вошел, в курилке воцарилась тишина.
— Ну что? — спросил Михалыч.
— Шьют наглухо, — Серега бросил куртку на стул. — Свидетель есть. И адвокат подсадной. Следак его ломает. Если до утра не вытащим информацию о свидетеле — Витьку могут в СИЗО отправить, а там концы в воду. Надо в Зодиаке искать.
— Так чего ждем? — Артур вскочил. — Поехали! Каждого расспросим, не поленимся! Серег, ты ж умеешь с людьми договариваться.. ты нам только покажи, кто про Витьку такое болтает. Мы прессанем его сами. Лично в мусарню отволоку, лично признание выбью!
— Поедем, — кивнул Серега. — Но без шума. Мужики, кто со мной? Михалыч, если Ольга позвонит — успокой её. Саня, у тебя лом был хороший? Бери. Мало ли что.
Они вышли в темноту. Город спал под серым саваном ноября, не подозревая, что в его недрах, в тесных кабинетах и грязных подворотнях, решается судьба простого человека.
***
Виктор пришел в себя оттого, что ему на лицо капнула холодная вода. Он открыл глаза и не сразу понял, где находится. Боль в ребрах стала тупой и ноющей, каждое движение отдавалось пульсацией в висках. Лампочка всё так же гудела. Дверь камеры приоткрылась, и в щель просунулась рука с миской какой-то серой каши. — Ешь, смертник, — донесся грубый голос.
Виктор не шелохнулся. Еда вызывала только отвращение. Он думал о том, как несправедливо устроена жизнь. Он честно работал, крутил баранку по обледенелым трассам, копил эти несчастные доллары, чтобы порадовать жену… А теперь он сидит здесь, и его называют убийцей.
— Не подписывай, — стучало в голове. — Как только подпишешь — всё кончено. Оля не простит. Дети будут носить фамилию убийцы. Держись, Витя. Мужики не бросят.
Он вспомнил лицо Жанки.
— Кто же тебя так, девочка? — подумал он с горечью. — И за что? А теперь еще и меня за собой тянешь…
Снова послышались шаги. Замок щелкнул, и в камеру вошел невысокий пожилой мужчина в потертом костюме и с портфелем.
— Виктор Николаевич? — спросил он сухим, бесцветным голосом. — Я ваш адвокат, назначенный государством. Семен Аркадьевич. Что ж вы, голубчик, следствию мешаете? Поднимаемся, подписываем признание. Времени у меня мало, с вами я возиться не собираюсь. Встаем, встаем! Или мне конвоиров позвать?
Виктор понял, что дело труба. С таким «защитником» упекут его далеко и надолго… Эх, только бы мужики успели…
Весь рассказ вы можете прочитать на нашем сайте, первый сезон доступен полностью, второй сезон будет по подписке здесь, на Дзене.
Читать первый сезон полностью можно ЗДЕСЬ.