Через пару месяцев девушку было не узнать.
Ленуся и Арнольд начали встречаться так, будто два разных мира решили поиграть в "что будет, если".
Он говорил про музыку, про альбомы, которые Ленуся слышала только в названиях. Она кивала, хотя половину слов не понимала, но голос у него был низкий, бархатный, как старый винил, и от этого хотелось кивать дальше.
Мужчина работал программистом, музыка - хобби.
Зарабатывал очень хорошо.
Квартира была богемным склепом: стены и потолок выкрашены в матовый чёрный, будто кто-то решил, что свет - это слишком по-обывательски. На потолке - белые нарисованные трещины, будто здание вот-вот рухнет, но ему лень. По стенам - плакаты Black Sabbath, Motörhead, огромный Оззи с перекошенной мордой, гитары на подставках. Вместо люстры - паутина из лампочек накаливания, которые горят тускло-оранжевым, как последние сигареты в пачке.
Арнольд не предлагал ей переезжать. Ленуся же мечтала. Каждый раз, когда она уходила от него под утро, мысленно уже ставила свои тапки у входа, зубную щётку рядом с его и покупала на кожаный диван красивую накидку.
Она начала отдаляться от своего мира медленно, как корабль, который тонет, но делает вид, что просто разворачивается. Сначала перестала отвечать подругам. Потом пропустила день рождения Ируси. Потом Зойка написала: "Ты чё, Лен, теперь с этим длинноволосым тусуешься? Мы тебе не ровня стали?". Ленуся прочитала и удалила. Подруги остались где-то там, в сладком вине и разговорах про мужиков, а она уже жила в чёрном потолке и разговорах про "Саббат".
Мать ничего не понимала. Смотрела на дочь, которая теперь красилась чёрной тушью и носила футболки с черепами, и спрашивала:
- Ты чё, Лен, в секту какую вступила?
- Мам, это не секта. Это культура.
- Культура - это когда в театр ходишь. А это у тебя - гроб на колёсах.
Вован, её доарнольдовый мужчина, не мог поверить, что легкомысленная приятельница променяла его на другого. Сначала просто орал по телефону:
- Я ему щас морду набью, этому хиппану длинноволосому!
Потом написал в телеге: "Скажи своему уроду, что я его найду".
Потом: "Где он живёт, с...а?"
А потом… ничего. Вован был мастером грозных обещаний. Его угрозы всегда заканчивались так же, как их отношения: громко начинались и тихо сдувались, как проколотый шарик.
А Ленуся всё глубже уходила в чёрную квартиру. Она не замечала, что Арнольд никогда не спрашивает, как прошёл день на кассе. Что он не держит её за руку, когда они идут по улице. Что иногда забывает, как её зовут. Она видела только стены, потолок, музыку и мысль: "Это мой шанс. Это мой другой мир".
То, что это всего - то квартира, она предпочитала не замечать.
А она - всего лишь гостья, которая слишком долго задержалась.
И чем дольше она мечтала здесь поселиться, тем быстрее её собственный мир становился чужим.
Как старый ковёр, который выкинули на помойку, потому что "уже не вписывается".
Однажды Арнольд сообщил, что познакомит её с родителями.
Как же она была счастлива!
Скоро настанет совсем другая жизнь.
Она докажет Арнольду, что сможет вписаться в его окружение.
Получит образование. Ей всего двадцать три - вся жизнь впереди. Поменяет работу.
Арнольд обязательно оценит и позовёт в ЗАГС.
Она очень хотела понравиться родителям, и в особенности - будущей свекрови. Ленуся справедливо опасалась, что та будет недовольна выбором сына.
Родители Арнольда оказались именно такими, какими Ленуся их боялась представить - и даже чуть хуже.
Мужчина - с длинными седыми волосами, собранными в хвост. Лицо вытянутое, вежливо-отстранённое, как у человека, который давно живёт внутри себя и наружу выходит только за пивом. Женщина - в длинном чёрном платье, плотном, как траур по человечеству.
Они смотрели мимо Ленуси и очень старались быть вежливыми.
- Чем вы занимаетесь?
- Где выросли?
- Давно знакомы?
Ленуся отвечала старательно, как на собеседовании, где очень хочется, чтобы взяли, но внутренне уже понимаешь - резюме не то. Когда она сказала, что работает кассиршей, женщина едва заметно кивнула, будто услышала подтверждение давно поставленного диагноза.
Чай пили молча. Фарфоровые чашки были слишком тонкие, будто из них нельзя пить - только держать. Ленуся боялась их разбить.
Арнольд сидел рядом, но не вместе. Не защищал, не вовлекал, не соединял миры. Он был где-то между - привычно отстранённый.
Перед тем как уйти, он её сфотографировал.
Ленуся сочла это хорошим знаком.
Что ж. Всё могло быть куда хуже.
Её мир тем временем таял. Подруги не звонили. Мать смотрела с тревогой и злостью. Вован исчез окончательно, как персонаж, которого вывели из сериала без объяснений.
А Ленуся всё глубже входила в чёрный потолок, в чужую культуру, в чужую тишину, убеждая себя, что так и надо.
Но другой мир - это тот, где тебе есть место.
А здесь её по-прежнему вежливо не замечали.
А ещё немного погодя Арнольд позвонил и сообщил, что они расстаются. У него другая. Прощай, милая, я тебе ничего не обещал.
Ленуся чудом не впала в депрессию.
Заставляла себя есть, разговаривать и ходить на работу.
Она не понимала, что происходит.
К Арнольду идти стеснялась, и отправилась к его родителям. Может, у него нет другой женщины? Может, родители настроили сына против неё? Она докажет, что они не правы. Она не хуже девушек из их окружения.
Кларисса не удивилась, увидев на пороге расстроенную девушку.
Приготовила чай - вернее, не чай, а отвар из вкусно пахнущих цветков.
И пригласила за стол.
-Он не вернётся, Елена. Потому что ты для него уже не существуешь. Ну вот такой у него фетиш, что поделать. Знакомиться с девушками из другого социального круга.
-Я не понимаю, - пробормотала Ленуся.
Кларисса вздохнула и достала альбом.
Десятки девушек. Снимки сделаны в этой квартире. Он и её сфотографировал под старинной картиной "Казанова".
Другие тоже под ней.
-Постойте -ка, - воскликнула Ленуся, - Это ж Зинка, из соседнего дома. На почте работает.
На снимке Зинка довольно улыбалась, будто сбылись все мечты.
Они не были близко знакомы.
Но все друг про друга всё знали.
Три года назад Зинка - молоденькая хохотушка, душа компании, ни с того, ни с сего, выпила таблетки. Её спасли. Но прежней она уже не стала.
-Хорошая девушка, - печально кивнула Кларисса. - Не то, что другие. Помню, познакомил с одной. Та пришла с двумя "ангелочками". Даже Арни удивился, она, оказывается, скрывала. Родила одного в пятнадцать, второго - в семнадцать.
Они нам чуть квартиру в хлам не разнесли. Ты не представляешь, каких трудов нас стоило выгнать весь табор. Она за косяк цеплялась, уходить не хотела, матюгалась, дети вопили.... Арни дико извинялся, но он ведь не знал...Это у него возрастное, ему всего тридцать. Должно пройти, как повзрослеет.
Тридцать лет?
В её окружении мужчины в тридцать лет не выглядели на восемнадцать!
Она думала, что это любовь.
А оказалось - коллекционирование.
Как охотник вешает на стену рога, так Арнольд фотографировал девушек под той же самой картиной.
Разные лица, одинаковые судьбы, одинаковая подпись в альбоме: "ещё одна".
Она была не исключением.
Она была очередным экземпляром.
Мать только вздохнула, увидев лицо дочери. Достоевский такие лица называл "опрокинутыми", а у них "случилось чё?".
Она приходила в себя долго.
Слишком долго для короткого романа, который закончился ничем.
В кафе " На панельке" отдыхала стайка девиц и под русский шансон - бессмысленный и беспощадный, вела нехитрые девичьи разговоры.
Рядом со столиком стояла коляска.
Ируся всё-таки родила. Все предсказывали, что Витёк сразу же бросит пить, найдёт работу и возьмётся за ум. Они отправились в ЗАГС, но муж пока что не собирался меняться. Видимо, надо подождать. Или ещё одного родить - тогда точно станет ответственным.
-Ой, девки, залетела, кажись, - толстенькая брюнетка опрокинула бокал с полусладким и налила ещё один.
-Полегче, Ируся,- осадила тоненькая блондинка, - Мы вообще - то на весь вечер пришли, а ты уже бутылку прикончила в одно рыло.
-Что ж ты так, подруга, неосторожно? - равнодушно осведомилась Ленуся.
-Дык я была уверена, что пока кормишь грудью - безопасно, - хныкала растолстевшая Ируся.
Дверь скрипнула, и внутрь чётко печатая шаг зашёл привычный посетитель для этого места. Он пах мазутом и немытым телом. Невысокий мужчина с короткой стрижкой, которая ему не шла и придавала лет.
Мужчина подошёл к стойке, наклонился и вежливо попросил:
-Три жигуля, пожалуйста. И водочки.
Нина Петровна кивнула и швырнула на барную стойку требуемое.
Вован оглянулся, и увидев давнюю знакомую, направился к стайке молодых женщин.
-Привет, девки. Ленуся, ты такая красавица. Брови выщипала?
Девушки кокетливо заулыбались.
-Ленусь, чего смотришь, как не родная. Пошли за мой столик, - пригласил Вован.
И Ленуся пошла.
Не самый плохой вариант для совместной жизни, если подумать.
Считается, что судьба даёт шанс изменить свою жизнь каждому.
Главное, понять, что это именно твой шанс, и вцепиться в него зубами и ногтями.
А не ждать, когда кто - то вытянет тебя из твоего болота.
Да с чего бы это?
НОМЕР КАРТЫ ЕСЛИ БУДЕТ ЖЕЛАНИЕ СДЕЛАТЬ ДОНАТ 2202 2005 4423 2786 Надежда Ш.