- Соловьёва, снова ты?
Галя подняла глаза и тяжело вздохнула. Ну конечно. Кто же ещё мог быть, если не Валерий Николаевич - их участковый собственной персоной.
По правилам жизни всякие бродяги должны бы люто ненавидеть полицейских. Но тут всё было иначе. Николаич, конечно, гонял их - и Галю, и Тайку, и остальных. Но гонял по делу. Район он курировал большой, всех знал, всё видел. И бывало, подкидывал им какую-никакую работёнку, чтобы не пропадали совсем.
Их тут таких, как Галя, человек семь. А с Тайкой держаться проще - и веселее. Только стоит им где-то нахватать денег на это самое "повеселее", как тут же тянет куда-нибудь на приключения. И Николаич - будто носом чует. Сразу тут как тут. Ох и получат они когда-нибудь...
- Я, Валерий Николаевич, - смиренно сказала Галя и опустила голову.
- А что ты тут делаешь, можно узнать?
- Да ничего не делаю. Просто присела, - Галя демонстративно кивнула на лавочку.
- Ты мне зубы не заговаривай. Думаешь, я не видел, как ты к прохожим приставала?
- Да не приставала я, Валерий Николаевич. Вот те крест, не приставала. Подумаешь, всего пятьдесят рубликов спросила. Я же не требовала.
- Вчера, значит, посидели? - прищурился он.
- Ну... посидели немного. У Васьки юбилей был. Поднабрались. А сегодня тяжело. Я же только спросила...
- Твой Василий от пьянки не помнит, когда у него день рождения. Юбилей они отмечали... Где деньги на гулянку взяли?
Галя даже ногой притопнула, обиженная до глубины души.
- А вот тут всё очень законно. Не подкопаешься, Валерий Николаевич. Сенька и Васька вчера целый день дрова складывали в частном секторе. Им заплатили и закуску разную дали.
- И вы сразу - пропивать?
- Не сразу, Валерий Николаевич... Ну вы даёте. Юбилей же у человека был.
Участковый махнул рукой, как будто отмахивался от привычной головной боли.
- Доиграетесь вы у меня. Всех определю куда надо.
Галя выдохнула. Обычно на этом месте он и уходил: пригрозит в конце - и всё, пошёл дальше. Но сегодня Валерий Николаевич стоял и не спешил. И у Гали внутри неприятно кольнуло.
- Послушай, Галин... Ты ничего необычного не видала? Вы же везде шастаете. Всё видите, всё знаете. Может, кто из вашей компании что говорил?
Галя напрягла и без того больной, помятый мозг.
- Да нет... Ничего не видела. Ничего не знаю. Все спешат, все бегут. А что случилось-то?
- Да ничего не случилось, - он махнул рукой, но в голосе было нервное. - Только если что-то подозрительное заметишь - бегом ко мне.
Галя усмехнулась.
- Это прямо домой?
- Домой. Хоть ночью, хоть днём.
Галя покачала головой.
- Ну вот. А говоришь - ничего не случилось.
Участковый досадливо махнул рукой и пошёл дальше. А Галя осталась сидеть и задумалась. Таким расстроенным она видела его всего один раз - лет пять назад.
Тогда кто-то повадился ходить к одиноким старушкам. Представлялся то работником горгаза, то социальной службы. А потом просто грабил. Тех, кто сопротивлялся, бил, запирал в туалете. Поймать его никак не могли, хоть и понимали: свой орудует. Слишком уж хорошо знал, к кому идти, когда хозяйка дома, и что родственники с ней не живут.
Вот тогда Николаич ходил по участку, как струна натянутая. И Мурну с собой водил - свою собаку. А потом того всё-таки взяли. Оказался внуком одной из бабушек, которые день и ночь во дворе на лавочке сидели.
И ведь помогли тогда поймать его тоже они, бродяги. Был у них Степан. Он заметил, как под вечер из подъезда вышел какой-то подозрительный тип, тащил что-то тяжёлое. Степан проследил за ним и сразу - к участковому. Взяли того тёпленьким.
Стёпке потом благодарность объявили. И предложили пройти лечение от пьянки. А он возьми и согласись. Не пьёт теперь, говорят. Жена его обратно приняла. И Стёпка, говорят, стал семьянином примерным.
Галя вздохнула. Интересно, а она смогла бы жить другой жизнью? Наверное, нет. У неё ведь семьи нет. Возвращаться не к кому.
Хотя... дочка есть. Только уже лет пятнадцать как Галя про неё ничего не знает. Дочь давно от неё отреклась. Галя сама ушла из дома: одни упрёки слышала. Да, выпивала. Но ведь не так уж страшно, совсем чуть-чуть... А дочь её разными словами обзывала, ещё и в комнате запирала.
Нет. Такая дочка Гале не нужна была.
Валерий Николаевич и правда выглядел расстроенным. Такого давно не было. И всё, как он говорил, приезжие воду мутят.
Месяца три назад появилась на районе новая семейка. Приехали целым табором. И с ними девушка молодая, как они сказали - жена одного из них. Девчонка была странная: будто не в себе, слегка потерянная. Беременная. Через два месяца родила.
Валерий даже видел её пару раз с коляской. А вчера выяснилось, что она пропала. И ребёнок вместе с ней.
Вчера он был у них в доме впервые. Удивился: чистота, порядок, богато живут. Мнение-то какое у людей? Должны воровать, приставать, шуметь... А тут всё чинно.
Хозяин - самый старший - по глазам, видно, всё понял, улыбнулся.
- Плохо думаешь. Не все цыгане одинаковые. И много сейчас таких, кто хорошо жить хочет. Я хочу. И хочу, чтобы дети мои хорошо жили.
Он говорил спокойно, без крика, как человек, который устал оправдываться.
- У моего сына образование хорошее. Мы и переехали сюда из-за него. Бизнес здесь у него.
- Алина... понимаешь... отец её против был. Нехороший он человек. Мы по-хорошему с ним разговаривать пытались. Деньги у меня есть, я готов был, как в старые времена, калым заплатить - лишь бы он нормально моего сына принял.
- А он упёрся. Жениха, говорит, я ей нашёл. За него она и выйдет.
- Но Алина взрослая. Сама судьбу решать может. Вот и выбрала - с нами уехать.
Хозяин замолчал на секунду, будто решая, говорить ли дальше, потом продолжил, и голос у него стал глухим.
- А этот её жених... Это я так думаю... подкараулил её перед самым отъездом и сбил машиной. Мы остались в больнице. Пока то да сё... Алина до конца не восстановилась. Боли мучили. На таблетках сидела.
- Потом страх пришёл. Забеременела. За ребёнка переживала.
- И вот... пожалуйста. Вчера вышла гулять. Через полчаса жена позвонила - а её уже нет. Ни Алины, ни внука. Ничего.
Сын у него, по словам хозяина, с ума сходил. Они всё вокруг прочесали - пусто. Никаких следов. Вообще ничего.
Сделали запрос в тот город, где они раньше жили. И Валерий Николаевич понял, что тогда тому жениху ничего не было.
А потом... потом всё это как-то налегло на Галю внутри, хотя она сама себе в том не признавалась.
Тем временем похмелье взяло своё. Галя всё-таки наскребла себе на поправку, кое-как "подлечилась" и решила пройтись: вдруг кто выкинул что-нибудь годное. Это только так говорится - помойка. Иногда люди выбрасывают такие вещи, что потом перепродать можно.
Пошла она к новым домам. Обычно, когда жильцы заезжают, старого много выбрасывают: в новой квартире старьё видеть не хочется.
Ещё издали Галя увидела вместо помойки настоящую свалку.
- Вот свиньи...
Контейнеров даже не видно. Новые жильцы моментально превратили место в бардак: шкафы, пакеты, какие-то доски... и даже коляска.
Галя обошла шкаф, заглянула за него и присвистнула.
- Совсем сдурели. Коляска-то... её же задорого продать можно. Видно, дорогая.
Она потянула коляску на себя - и сразу заметила внутри свёрток.
- Так... Это, видимо, детишки коляску сперли. В куклы играли. Потеряли или бросили. Никто и не увидел бы. Ещё скажут, что я стащила...
Она наклонилась поближе, чтобы рассмотреть "куклу", и вдруг свёрток шевельнулся. Тихо, едва слышно, пискнул.
Галя отшатнулась. Сердце ухнуло куда-то вниз. Потом она снова наклонилась над коляской.
- Господи... живой. Настоящий...
Ребёнку было совсем плохо. Галя сразу это увидела. Лицо серое, губы сухие.
- Сколько же ты тут, бедненький... У кого рука на такое поднялась?..
Она протрезвела мгновенно. Затряслась, зашарила руками вокруг малыша и нащупала бутылочку.
- Вот... водичка. Прости, какая есть.
Ребёнок слабо пососал воду и закрыл глазки.
И тут у Гали в голове пронеслись слова Николаича: если что подозрительное - сразу ко мне. В любое время суток.
На улицу тихо опускалась ночь. Галя дёрнула коляску - не идёт, за что-то цепляется.
- Чёрт...
Тогда она подхватила ребёнка вместе со всем, что было в коляске, в охапку - и побежала.
Бежать было тяжело. Ноша неудобная, да и второй день "веселья" давал о себе знать. Через сто метров Галя была вся мокрая. Но не останавливалась.
Наконец показался дом Николаича. В окнах темно.
- Да к чёрту...
Она громко забарабанила в дверь. В окне рвался с цепи здоровенный пёс, но Галя даже не посмотрела на него.
На крыльцо выскочил участковый - в домашнем халате.
- Что случилось?
Галя прохрипела между вдохами:
- Николаевич... ребёнка нашла. На помойке...
И тут он увидел, что у неё в руках.
- Быстро в дом. Нина!
Галя вошла следом. Навстречу уже спешила жена участкового. Галя даже удивилась: надо же, никогда её толком не видела. А женщина молодая, красивая.
Нина забрала ребёнка, положила на диван, развернула, обтёрла. Малыш тихо запищал. Она метнулась на кухню и вернулась с двумя бутылочками: одна с водой, другая - со смесью или чем-то таким.
Галя успела только подумать: "Надо же, у участкового бутылочки есть", - как ребёнок заплакал.
Нина тут же оказалась рядом. Потом снова на кухню, потом обратно. В руке у неё уже был телефон.
Она быстро, сбивчиво что-то объясняла - видимо, врачам.
Валерий Николаевич сначала позвонил своим. Потом тем новеньким, у которых был вчера.
Они приехали через несколько минут.
Первым в дом вбежал молодой смуглый мужчина. За ним появился тот самый хозяин. Он вёл под руку очень старую цыганку.
Молодой мужчина обернулся к ней, голос дрожал.
- Бабушка, он совсем плохой. Бабуля, он глазки не открывает...
Старуха махнула рукой, отгоняя внука от ребёнка, присела рядом, положила обе ладони на малыша и начала что-то шептать.
Нина, Галя и сам Валерий Николаевич смотрели на это с ужасом. В доме стало тихо, будто воздух застыл.
Наконец старуха убрала руки и улыбнулась.
- Жить будет. Всё хорошо.
Ребёнка увезли в больницу. Молодой отец не хотел отдавать, дёргался, тянулся к малышу, но старуха строго посмотрела на него.
- Пусть. И сам езжай. Потом.
Потом Галю опрашивала полиция. Вопросы, вопросы, снова вопросы. Наконец все разошлись.
Галя давно отдышалась и сидела на кухне с кружкой чая, которую ей дала Нина.
Старуха посмотрела на Нину внимательно, будто насквозь.
- Чего переживаешь? Не бойся. Кто с добром - тому добром и вернётся. Глупости думать брось. Не смотрит твой мужик ни на кого, кроме тебя.
Нина покраснела, смутилась. Потом улыбнулась цыганке благодарно.
Галя поднялась.
- Спасибо... пойду я.
Старуха уставилась на неё. И Гале показалось, будто в голове у неё кто-то копошится. Ощущение было неприятное, липкое.
- Подойди.
Галя по привычке струхнула, но подошла.
- Ты нашла нашего мальчика. Спасибо тебе. Я помогу.
- Хоть ты думаешь, что всё у тебя хорошо... страдают твои родные. Не знают даже - жива ты или нет.
Галя упрямо выпятила губу.
- Нечего было издеваться.
- Эта жидкость дурная тебе мозг наизнанку вывернула, - тихо сказала старуха. - На, съешь конфетку.
Она протянула конфету. Галя машинально сунула её в рот.
И тут же, как по привычке, вырвалось:
- Ну а на пузырь хоть дадите?
Валерий Николаевич показал ей кулак.
А старуха улыбнулась.
- Сын, дай ей денег. Много дай.
Когда Галя увидела в руках увесистую пачку, она даже попрощаться забыла. Выскочила на улицу и бегом - к магазину. Пока не закрыли.
Остановилась перед витриной. В стекле отражалась она: грязная, опухшая, чужая.
Долго Галя стояла и смотрела на себя. Потом развернулась - и пошла от магазина прочь.
Ночь она просидела у реки. Думала. Вспоминала. Сама не понимала, о чём именно - будто внутри разворачивалась старая, забытая боль.
Утром, пока на улице никого не было, Галя хорошо намылась в реке и направилась на рынок. Купила тапки, юбку, рубашку. Подумала - взяла расчёску.
Деньги ещё оставались. Тогда она пошла к сладким рядам, накупила конфет - и пошла туда, куда не ходила много лет.
Чем ближе подходила к дому, в котором когда-то жила, тем сильнее дрожали колени.
Подошла к подъезду. Постояла.
Потом резко развернулась, вся сгорбилась, будто что-то заболело внутри, и пошла прочь.
- Кому я тут нужна...
- Мама!
Галя как закаменела. Этот голос она узнала бы из тысячи.
Медленно повернулась.
К ней бежала дочь. А за ней - внучка. Уже большая. Лет десять, не меньше.
- Мама!
Дочь подбежала и обхватила её руками.
Галя выронила конфеты, обняла в ответ и затряслась в рыданиях.
Сбоку прижалась внучка, тоже обняла - крепко, по-настоящему.
Спустя полгода Галя случайно встретила Валерия Николаевича в парке. Он прошёл мимо и не узнал её.
Галя окликнула негромко:
- Николаич...
Он остановился, обернулся. Смотрел долго, будто не верил глазам. А потом воскликнул:
- Галина Соловьёва? Да быть того не может!
Галя улыбнулась. Она была довольна.
Полгода как Галина работала, получала зарплату. Не пила ни грамма - да и не хотелось. С дочкой отношения стали замечательные. С зятем - так и вовсе лучшие друзья. А во внучке она души не чаяла.
Поговорили немного. Николаевич сказал, что искренне рад за неё. И Галя ему верила.
- Ты скажи, Николаевич... а что там с той девочкой? Ну, с мамой ребёнка... которого я нашла.
Он улыбнулся.
- Искала она тебя. Поблагодарить хотела. Вызвали её в тот же день.
- А тот... несостоявшийся её жених... и папаша этот... спрятали её, оказывается. Отец денег много ему задолжал. Вот и решил так рассчитаться.
Николаевич скривился.
- Гад. Ничего... теперь оба на благо государства долго трудиться будут.
Он кивнул Гале на прощание.
- Ну, счастливо тебе, Галин. Надеюсь, дурь с тебя улетучилась.
- Улетучилась, Валерий Николаевич, - тихо сказала Галя. - Наверное, конфета у цыганки волшебная была.
Друзья, очень благодарен за ваши лайки и комментарии ❤️ А также не забудьте подписаться на канал, чтобы мы с вами точно не потерялись)
Читайте сразу также другой интересный рассказ: