Александрова, на выход.
Конвойная сурово смотрела на Надежду, пока та, всё ещё не веря в свою удачу, неловко прощалась с соседками по камере.
- Пока, девчонки... - тихо шептала она, обнимая каждую. - Надеюсь, и вас скоро выпустят.
Чуть позже, уже ведя её по коридору, Марьяна негромко сказала:
- Молодец, Александрова. Четыре года от звонка до звонка, ни одного происшествия. Заслужила своё УДО. Хоть и несладко тебе пришлось, я-то знаю.
Надя только молча кивнула, искоса взглянув на свою охранницу. Молодая женщина боялась лишний раз вздохнуть неправильно, чтобы, не дай бог, снова не оказаться там, откуда только что вышла. Ей до сих пор не верилось, что её прошение об условно-досрочном освобождении не только рассмотрели, но и приняли по нему положительное решение.
В хозчасти, забирая свои вещи, Надежда больше всего на свете хотела их сжечь. Слишком больно было вспоминать, как её в этих тряпках привозили сюда, в колонию. "Вот определюсь с жильём - и сразу всё это выброшу", - пообещала она себе, стиснув зубы. Переоделась в простую синюю блузку и старую юбку, в которых была в суде в день вынесения приговора.
Сидя на остановке, Надежда вглядывалась в серое осеннее небо и невольно думала о своей горькой судьбе. Семь лет - именно столько назначил ей суд за преступление, которого она не совершала и никогда бы не совершила ни при каких обстоятельствах, если бы не одна трагическая случайность, разделившая её жизнь на "до" и "после".
Она очень хорошо помнила тот день. Тогда ей исполнилось тридцать. День рождения должен был пройти в компании близких друзей, в их загородном коттедже. Они с Геной так радовались, что наконец смогут вырваться из душного июльского города. Муж всё повторял, как здорово будет подышать свежим воздухом, пожарить шашлыки на природе.
Вспоминая его, Надежда не могла сдержать слёз. Вдруг из её груди вырвался тяжёлый стон, похожий на тот, какой издаёт волчица, потерявшая единственного волка. Даже сейчас, спустя четыре года, боль от потери любимого была столь сильной, что не давала нормально дышать.
"Прости, Геночка, - думала она. - Не смогла я с этим справиться. Пыталась, но не смогла..."
Согнувшись пополам на автобусной остановке, Надежда дала волю чувствам и вдоволь проплакалась.
Тогда, в тот роковой день, она сама попросила мужа позволить ей вести машину. Сев за руль, почувствовала приятный прилив волнения. Водила она нечасто, чаще уступая место Геннадиеву, но каждая самостоятельная поездка приносила невероятное удовольствие. Ей нравилось ощущение движения, а ещё - чувство особой свободы и драйва.
До посёлка, где должен был состояться праздник, они так и не доехали.
Сам момент аварии всплывал в памяти размытым серым пятном. Она помнила, как Гена обратился к ней с какой-то просьбой... А потом на их полосу, по которой они ехали с допустимой скоростью, неожиданно вылетела большая чёрная машина, похожая на минивэн. Тот заскрипел шинами, попытался развернуться, но из-за своих размеров манёвр вышел неуклюжим. Надя с Геннадием на полном ходу влетели в этот минивэн.
Она помнила, как в последнюю секунду с криком выкрутила руль, пытаясь увернуться от столкновения, но смогла лишь немного смягчить удар.
Когда через несколько минут Надя пришла в сознание, то с ужасом увидела, что её супруг на соседнем сиденье истекает кровью. У Гены была разбита голова. Она осторожно коснулась шеи, пытаясь прощупать пульс, и поняла, что он уже не дышит.
- Геночка, нет! - кричала тогда обезумевшая Надя.
В следующую секунду кто-то резким рывком вытащил её из салона.
- Что происходит? Вы кто? Что вы делаете?! - кричала Надежда, оглядываясь по сторонам.
После сильного удара головой зрение помутилось, и она видела своих обидчиков словно в расфокусе.
Между тем водитель встречной машины, почти не пострадавший, громко обратился к тому, кто держал Надю за руки:
- Давай-ка заправь её по полной - и ментов вызывай. Не нужно нам лишних проблем.
Надежда отчаянно сопротивлялась, пытаясь вырваться из железной хватки, но негодяи быстро "успокоили" её, ударив по лицу чем-то тупым.
- Не рыпайся, иначе отправишься вслед за своим мужиком, - раздался над ухом незнакомый голос.
Нос Надежды уловил резкий запах крепкого алкоголя.
- Это... зачем? - в ужасе прошептала она, пытаясь разглядеть преступников.
Когда наконец глаза чуть прояснились, она тихо всхлипнула. Перед ней были настоящие бандиты, во всём чёрном, с масками, задранными наверх. Трое мужчин производили крайне пугающее впечатление. Казалось, эти отморозки способны на всё.
- Рот открыла, - бросил один из них.
Взгляд Нади выхватил большую бутылку водки у него в руке. Женщина упрямо замотала головой и попыталась оттолкнуть обидчика, за что тут же получила сильный удар в живот.
- Живо, не зли меня, дрянь, - прошипел бандит.
Он схватил её за волосы, резко дёрнул, заставляя высоко запрокинуть голову.
- Пей быстро. Давай. Иначе тебе кранты, понимаешь?
Надя почувствовала сильный нажим в области губ - пришлось открыть рот. Следом язык и горло обожгла прозрачная жидкость. Надежда попыталась выплюнуть, но только чуть не захлебнулась и в итоге проглотила не меньше половины. Почти сразу перед глазами всё закружилось, как будто мир резко раскрутили, как юлу.
- Вот так-то... умничка, - удовлетворённо приговаривал преступник.
Он со звоном разбил бутылку об асфальт, а осколки грубо размял подошвой тяжёлых ботинок.
Остальное Надежда помнила уже смутно. Мужчины усадили её обратно за руль, рядом с мёртвым мужем, а где-то вдалеке завыла полицейская сирена. Тело обмякло так, что она не могла даже шевельнуться. Приверженница здорового образа жизни, Надежда никогда не пила крепкого алкоголя - максимум бокал вина или шампанского по большим праздникам. Водка будто разъедала её изнутри.
Когда к ней наклонился инспектор, Надя с трудом повернула голову.
- Уу, да тут всё понятно, - быстро глянув на неё и почувствовав запах, произнёс полицейский. - Скорую уже вызвали? Тут дамочка просто в дрова. Ещё и мужа своего по пьяни сгубила.
Надя попыталась что-то сказать в свою защиту, но язык почти не слушался. Через минуту она почувствовала, как проваливается в кромешную тьму. Последнее, что успела заметить, - увесистая пачка денег в руках того самого лысого бандита, которую он передавал инспектору.
- Нас здесь не было, - негромко сказал он полицейскому. - Если что, мы просто мимо проезжали. Свидетели увидели, как эта пьяная чокнутая не справилась с управлением и врезалась в отбойник. Ясно?
Несчастная женщина не могла поверить, что инспектор возьмёт деньги. Но тот лишь быстро оглянулся по сторонам и, взглянув на неё, утвердительно кивнул.
Все улики свидетельствовали против Надежды. Сколько бы она ни пыталась доказать следователям, что не виновата в аварии, её никто не слушал. Полиция посчитала, что она решила "разогреться" спиртным перед поездкой, но сильно переборщила.
Непреднамеренное убийство при отягчающих обстоятельствах - такой вердикт объявил суд.
На заседании, после вынесения приговора, когда Надю уже выводили из зала, к ней подбежала свекровь.
- Гори в аду, тварь! - выкрикнула Аделина Степановна и со всей силы ударила её по лицу.
Это произошло так быстро, что сопровождающая охрана не успела вмешаться. Пощёчина жгла щёку, словно позорное клеймо.
- Я не виновата, - глядя на пожилую женщину, прошептала Надя. - Это всё подстроено, клянусь. Я любила вашего сына, вы знаете это...
В глазах свекрови читались только презрение и ненависть.
- Надеюсь, ты там сдохнешь, - сквозь зубы процедила она и, развернувшись, покинула зал суда.
...Надя крепко зажмурилась и потрясла головой, пытаясь прогнать страшные образы прошлого. То, что ей дали условно-досрочное, она всегда будет считать чудом. За эти годы она практически перестала верить в подобное. С каждым днём её жизнь всё больше становилась похожей на бесцветное существование. Но теперь казалось, что ей выпал второй шанс. Ей дали возможность начать сначала, и Надежда собиралась, чего бы ей это ни стоило, вновь научиться жить.
Она понимала, что будет нелегко: ни работы, ни жилья. Но отчаяние больше не входило в её планы.
Она вышла из автобуса неподалёку от городского парка. "Сто лет здесь не была..." - подумала Надежда. Было приятно видеть, что здесь за прошедшее время почти ничего не изменилось.
Пока она неторопливо шла по пустынным аллеям, ноги сами собой вынесли её к теплотрассе за дальним входом в парк. В этот момент послышались чьи-то громкие крики из маленькой еловой рощицы в нескольких десятках метров.
- Фу! Я сказала - фу! - тоненький голос надрывался где-то впереди.
Надя ускорила шаг. Её слух уловил:
- Уходите!..
Когда она вошла в рощицу, увиденное заставило её на секунду замереть. На глазах у Нади маленькая девочка лет восьми пыталась отбить у бродячей стаи голодных собак крошечного рыжего щенка. Малыш, похожий на помесь овчарки и дворняги, отчаянно тявкал на рычащих взрослых псов, словно тоже пытался защитить стоящую позади него девочку.
Девочка держала в руках длинную палку и пыталась отогнать стаю. Но стоило ей сделать пару шагов к щенку, очевидно желая взять его на руки, как псы начинали угрожающе рычать и скалить зубы. Один, самый крупный, припал на передние лапы, готовясь к прыжку.
- Нет! А ну прочь! - крикнула Надежда, схватив с земли первый попавшийся камень.
Она замахнулась на пса, который уже отвлёкся на появившегося взрослого человека, и приготовилась бросить камень. Надя смотрела ему в глаза так же бесстрашно, как когда-то смотрела в глаза зекам в тюрьме, где ей приходилось изображать из себя дикую волчицу.
Пёс, встретившись с её взглядом, вдруг жалобно заскулил, опустил морду. Остальные собаки непонимающе переводили морды с вожака на Надежду и обратно. В конце концов, несколько раз рыв в их сторону, вся стая медленно потрусила обратно к кустам, к тёплым трубам, от которых их по городу гнал голод.
- Ого... спасибо вам! - воскликнула девочка, бросив палку.
Она тут же подхватила радостно лающего щенка на руки, крепко прижала к себе и поцеловала. Пёсик бодро вилял крепким хвостиком, свернутым в колечко, словно был уверен, что самостоятельно справился с целой бандой.
- Да не за что, - отмахнулась Надя. - Ты сама-то как, цела? - с тревогой спросила она, всматриваясь в ребёнка.
Девчушка улыбнулась и кивнула:
- Всё нормально. Вы так здорово напугали этих злых собак... Ох, они бы точно задрали бедного Бублика!
Она ещё сильнее прижала к себе щенка. И только теперь Надя заметила, как бедно одета девочка: старенькая курточка, порванная в двух местах, едва доставала до худых коленок; тёплые колготки все в катышках; на истёртых ботинках кое-где торчали нитки. Лицо девчушки было чумазым, словно она только что выбралась из какой-то трубы.
- А ты почему здесь одна, без родителей? В таком пустынном месте, да ещё и у теплотрассы - это опасно, - осторожно спросила Надежда, подходя ближе.
Девочка только пожала плечами:
- А у меня нет родителей. Я детдомовская, - спокойно ответила она, поглаживая уткнувшегося в неё носом щенка. - Меня Вера зовут.
Она протянула Надежде правую руку. Надя с улыбкой её пожала.
"Надо же, - подумала она, - девчонка из приюта, а манеры и речь правильные. Не скажешь, что из детдома".
- А я Надежда, - представилась она. - Слушай, Вера, ты голодная? Хочешь, пирожков куплю?
В глазах малышки тут же вспыхнуло радостное предвкушение. По её худобе было видно, что она давно не ела досыта.
- А можно? - робко переспросила девочка. - Просто нам пирожки дают только по особым праздникам... На Новый год или восьмое марта. Да они ещё... не очень вкусные, там так много лука.
Надя, выслушав её, искренне рассмеялась:
- Не переживай. Мы с тобой найдём такое кафе, где пирожки самые вкусные, обещаю. Я, кстати, тоже проголодалась, от кулебяки со сладким чаем бы не отказалась.
- Ой, только Бублик с нами, - предупредила девочка. - Я его одного не оставлю, это теперь мой друг.
- Ну тогда нам сначала в зоомагазин, - озабоченно сказала Надежда, глядя на щенка. - Хоть поводок купим, чтобы в кафе можно было привязать. Иначе нас внутрь не пустят.
Продолжение: