Рассказ-дополнение к роману «Сущее бедствие».
Новый Год ― праздник семейный, а я всю свою семью благополучно растеряла, поэтому отмечать ничего не собиралась. Не потратила ни копейки на мишуру и игрушки. Наотрез отказалась ставить в доме ёлку, хотя Уголёк с Глашкой и присмотрели в лесу подходящую ― во-первых, я принципиально против бессмысленного уничтожения лесных деревьев, а во-вторых, даже искусственную нужно для начала купить и украсить, а у меня для этого не имелось ни желания, ни настроения. Споры по данному поводу закончились угрозами с моей стороны выгнать всех активистов в новогоднюю ночь на мороз, поэтому питомцы решили проблему по-своему. Они просто притащили и поставили в трёхлитровую банку с водой несколько еловых веток с шишками ― и не дерево, и традиции соблюдены. Не знаю, почему для них это было так важно, но возражать уже не стала, потому что просто надоело.
Что до праздничного стола, то сказала сразу: «Кухня в вашем распоряжении, я в этом не участвую». Уголёк купил два кило мандаринов и угомонился. Ему, оказывается, для праздника достаточно сочетания запахов. Рассказал, что ведьмы в Брусничном тоже Новый Год не праздновали, но Веснушка всегда наряжала маленькую ёлочку для Белки, чтобы было куда положить подарок. И мандарины тоже она покупала. Котяра тоже потерял всю свою ведьмовскую семью, но, в отличие от меня, безвозвратно ― его тоску можно понять.
Тридцать первое декабря началось для меня как самый обычный день ― проснулась, умылась, сделала зарядку физическую и магическую по инструкции, имеющейся в той книге, что подарил мне господин Гусев. Позавтракала и накормила свой зверинец. Хрусть в очередной раз окуклился в бане-берлоге, поэтому особого внимания не требовал. Когда все утренние дела были сделаны, села на полу посреди гостиной в позу лотоса практиковать навыки перемещения предметов. Незадолго до этого мы с Угольком поспорили на тему того, что я и за год не смогу магическим способом перелить воду из одного стакана в другой, поэтому наличие определённой цели слегка вдохновляло на подвиги. Ближе к полудню это самое вдохновение благополучно иссякло, поэтому я решила сделать себе подарок ― не заниматься вообще ничем. Просто проваляться весь день на диване перед телевизором, отвечая на поздравления друзей и знакомых в мессенджерах.
Очень сильно хотелось позвонить Вовке и спросить, как у него дела. Эта тема в моём доме считалась запретной, поскольку человек вычеркнул меня из своей жизни, и я в ответ поступила точно так же. Но он же есть. Тоже, наверное, будет встречать Новый Год в полном одиночестве. Корпоратив для сотрудников магазина ― это ведь не то. Для семейного праздника важна атмосфера семьи.
К вечеру я пришла к выводу, что мне грустно, и завалилась спать прямо на диване в гостиной ― чем быстрее закончится праздничный день, тем скорее исчезнут печали. И телевизор выключила. И телефон. А коту с вороной пообещала взбучку, если они посмеют меня разбудить.
Они и не посмели. Проснулась я от непривычного ощущения присутствия в доме кого-то лишнего. Открыла глаза и сразу же увидела пятнадцать котов, сидящих перед диваном на новеньком ковре, купленном всего пару дней назад взамен того, который непоправимо испачкал Хрусть. Разномастные, разношерстные, упитанные, ухоженные… С белым персидским котиком во главе. И, главное, смотрят на меня все с безграничной преданностью, словно это я их так раскормила. А позади у окна ― ёлочка иллюзорная полутораметровая на тумбочке гирляндой мигает.
― Ну всё. Готовься. Ща её бомбанёт, ― услышала за спиной голос Уголька.
Пока поворачивалась, заметила, что Глашка находится на своей любимой полочке у двери, но в необычном для неё состоянии ― лежит, туго обмотанная стрейч-плёнкой, а на клюв яблоко насажено, чтоб не каркала попусту. Мой ещё не до конца проснувшийся мозг принял эту информацию к сведению, а потом взгляд упёрся в пузатого белобородого старика, наряженного в костюм Деда Мороза. Видимо, взгляд этот был не слишком добрым, потому что Ждан, продолжая неуверенно улыбаться, уронил на пол увесистый красный мешок, развеял морок меховой дедморозовоской шапки на своей голове, дотянулся одной рукой до пластикового дуршлага и нахлобучил его себе на башку на манер шлема.
― С наступающим, хозяюшка, ― произнёс с заискивающей улыбкой.
Коты, будто по команде, дружно принялись мурчать мотив, очень сильно напоминающий «В лесу родилась ёлочка».
У меня дёрнулся глаз. Левый.
На полочке у двери Глашка издала протестующий звук и отчаянно задёргала лапками ― наверное, пыталась таким образом показать, что она в этом бардаке участия не принимала.
― Не ругайся, хозяюшка. Я по-соседски поздравить пришёл, ― сообщил домовой, втянув голову в белый меховой воротник красной шубы. ― Мы же не чужие, да? Мы же семья.
Желание выставить весь этот зоопарк за дверь сразу же как-то поутихло. Папа до сих пор в СИЗО и, наверное, ненавидит меня всей душой. Мама и старшая сестра на ответные поздравления не расщедрились, хотя я и написала им много добрых пожеланий. Бабушка прислала в мессенджере праздничную открытку без подписи, а на мой телефонный звонок не ответила. Мы же семья, да? Я пообещала себе, что не буду расстраиваться по этому поводу и ни слезиночки не проронила, а тут ― такое!
― У-у-у… ― хмуро протянул Уголёк, заметив изменения в моём настроении, но не сказал больше ничего, предоставляя мне возможность самой выбирать, что делать дальше.
Я, глотая слёзы и некультурно шмыгая носом, погладила Снежка. Встала с дивана и распеленала ворону, не забыв освободить её клюв от яблочного кляпа. Погладила и её тоже, шепнув, что на дураков обижаться грешно. Сняла с головы домового дуршлаг и создала новый празднично-шапочный морок. Долго стояла перед мигающей разноцветными огоньками ёлочкой, заставляя себя успокоиться, а потом вытерла нос рукавом своего домашнего свитера и поинтересовалась:
― Что значит «по-соседски»?
Кот и домовой многозначительно переглянулись. Глашка громко каркнула и перелетела со своего насеста мне на плечо. Коты дружно заткнулись и уставились на меня с прежней безграничной преданностью.
― Твой мужичок купил крайний дом и разрешил мне там поселиться, ― сообщил домовой. ― Ты не волнуйся, хозяюшка. Я же не глупый. Понимаю, что люди кругом. Осторожничать надо, вести себя прилично и всё такое. Я справлюсь. Проблем не доставлю.
― Мой мужичок? ― переспросила я, подозрительно сузив глаза. ― Это кто?
Почему-то сразу подумала на Гусева. Он мне в отцы годится и ведёт себя соответствующе, поэтому титул «моего мужичка» ему как-то не по статусу. А кто ещё мог на покупку целого деревенского дома для домового и его кошарни расщедриться? К тому же я как-то говорила Брониславу Артёмовичу, что хочу купить соседний домик, но там непонятки с хозяевами и документами ― краёв не сыщешь. А у Гусева всё-таки должность не маленькая и связи имеются. Наверняка он и расстарался, только непонятно, как на Ждана вышел. Хотя, если его подчинённые продолжают за мной приглядывать, то чему удивляться?
― Это Владимир Петрович, ― огорошил меня Уголёк.
― Угу. Он самый, ― поддакнул домовой. ― Бумаги оформил и сам их привёз вместе с ключами на дачу, где ты меня поселила. Понимающий человек, хороший. Знает, что домашним духам не только дом нужен, но и тепло людской души. Больной, правда. Так плохо ему вдруг сделалось, что я аж испужался. Думал ― всё, кранты благодетелю.
― У него аллергия на кошек, ― машинально заметила я, переваривая последние новости.
Вовка купил для Ждана дом? С чего бы? Он знаком с Гусевым, наверняка часто общаются, поэтому утечка информации о моём интересе объяснима, но… Он же ясно дал понять, что ему до меня нет никакого дела. С другой стороны, и позаботился не обо мне, а о Ждане, который тосковал в одиночестве в холодном дачном домишке. Коты ― это, конечно, тоже компания, но домовому действительно нужен человек. У Вовки мировоззрение особенное. Его поступки сложно предсказать и объяснить. И он не мой мужичок.
― И давно ты заселился? ― спросила, просто приняв уже свершившийся факт.
Ждан сменил виновато-растерянное выражение лица на привычно-несчастное и пожаловался:
― Да я только пришёл. Ещё вчера бы мог, но Мурчаня по пути потерялась, поэтому ждал, пока она вернётся. Пришли, а там во дворе снега по шею, в доме грязища, холод собачий и еды нет никакой. Подумали, что ты по доброте душевной приютишь нас на одну ночку, а сегодня, оказывается, Новый Год. Я-то дни не считаю, праздники не праздную, календарей не понимаю, но знаю, что для людей это важно. Ну и… Вот.
Он развёл руками, охватив этим жестом сразу и ёлку, и свой наряд, и ораву котов. А мешок ногой ко мне сдвинул ― подарки, мол.
― Если ты против, мы сейчас быстро свернёмся и в баню срулим. Там хотя бы тепло, а Хрусть всё равно дрыхнет, ― встрял Уголёк. ― Завтра помогу Ждану заселиться нормально в соседний дом.
― Вы же не дружите, ― вспомнила я. ― Ждан тебя презирает, потому что ты оборотень, а не полноценный кот. С чего вдруг такое неожиданное проявление дружбы и заботы?
Котяра улыбнулся и ответил:
― Так семья же. В беде друг друга не бросаем, а поцапаться всегда успеем.
― Кра! ― заявила Глашка с традиционным намерением клюнуть меня в затылок, но передумала, ведь я только что спасла её от вопиющей несправедливости.
― Мы при Жалейке не жили мирно, потому что у ней характер был переменчивый, ― сообщил мне домовой с традиционно жалостливыми нотками в голосе. ― Она то одного выделяла, то другого любила, а в душу никому не заглядывала. Ты другая. Всех одинаково привечаешь. Даже медведя не выгнала, а я разве хуже? Понимаю, что мои привычки не всем по нраву могут быть, потому и не обижаюсь. Всего на одну ночь, хозяюшка. Морозно на улице. Мы и так пешком…
― Вы пешком сюда шли? ― изумилась я. ― Это же не меньше недели по времени!
― Восемь дней, ― уточнил домовой с несчастным видом.
Уголёк ткнул его локтем в бок и шепнул:
― Не пались. Только что сам сказал, что дней не считаешь.
Я едва удержалась от улыбки. Взгляд у всех заговорщиков одинаково умоляющий ― и у Ждана, и у Уголька, и у пятнадцати кошек. У Снежка особенно хорошо это получается ― видать, домовой его дольше других дрессировал. Глашка недовольна. За себя-то я могу поручиться, а за неё не рискнула бы. Эта точно кому-нибудь шкуру попортит, пока другие не видят. Но на улице и правда мороз, а соседний дом замело так, что там и дверь не открыть. И это «мы же семья»… Аж душа наизнанку.
― Ладно, оставайтесь, но только на одну ночь, ― разрешила без сожалений.
Уголёк просиял. Ждан разве что обнимать меня не бросился, но его опередили коты, которые все разом решили выказать мне благодарность и принялись тереться о мои ноги. Рыжий полосатый даже попытался вскарабкаться по одежде мне на руки, но Глашка прогнала его и с обиженным видом вернулась на свою полочку над вешалкой.
Шли они пешком, замёрзли, оголодали… Но при этом в красном новогоднем вместилище подарков обнаружились непочатый большой мешок сухого кошачьего корма, две бутылки игристого вина, несколько подарочных коробок с наборами конфет, два батона, пачка сливочного масла, банка фальшивой красной икры, новенький электрический чайник в цельной упаковке и автоматическая шариковая ручка, которой хозяйка нашего местного магазинчика записывает долги покупателей в специальную тетрадочку. Магазин закрылся в шесть часов вечера. На часах ― без четверти полночь. Я приблизительно подсчитала стоимость украденного домовым добра, пальчиком поманила Ждана и сочла нужным напомнить ему, что воровать нехорошо. После этого записала на листочек перечень похищенных товаров, приложила к записке две пятитысячных купюры и бессовестно стыренную ручку.
― Это отнеси в магазин немедленно и оставь рядом с кассой, ― приказала домовому. ― Если продолжишь в том же духе, вернёшься обратно на дачу, понял?
Он понял, но вместо того, чтобы выполнить поручение, принялся вдохновенно извиняться. Если бы Уголёк не вытолкал его за дверь, то, наверное, это и до полуночи не закончилось бы. Вернулся Ждан быстро ― с ещё двумя коробками конфет. По его собственным подсчётам получалось, что я переплатила, а так тоже нечестно.
Включили телевизор. Под бой Курантов залили шампанским мой новый ковёр и несколько кошек. Мокрые звери, спасаясь бегством, порвали шторы, уронили карниз и опрокинули банку с еловыми ветками. Дрессированный Снежок в это же время ухитрился разодрать мешок с кормом, который рассыпался по полу вместо конфетти. К запаху мандаринов добавился ещё и этот, но мне уже было плевать на беспорядок. Мы же семья, да? А всё остальное ― сущие пустяки.