— А я тебе говорю – успокойся! Посмотри на себя – у тебя давление сейчас подскочит! Давно проверяла-то? Я тебе еще год назад говорила – купи себе тонометр! Не дело это – вот так мучиться от каждого переживания! – Соседка Любка крепкой мощной рукой надавила Алевтине на плечо, заставляя сесть. Выполнив задуманное, она придвинула поближе кружку с чаем, намекая переключиться на что-то умиротворяющее и успокаивающее.
— Да какое успокойся? Как тут можно успокоиться? Я его растила! Ночей не спала. А эта? Трусов навешала по всей ванной! Представляешь? Навешала и ничего ей! А главное – ему тоже ничего! Как будто так и надо! Я такого себе никогда не позволяла! Ради него жила, не доедала, не досыпала, ни о каких салонах и одежде дорогой даже не помышляла. А она? Вот ей точно тонометр не нужен! Она как коза горная скачет. Мне за ней и поспевать некогда! – Аля снова вскочила, не заметив, как позади с грохотом опрокинулся стул. Визит сына и невестки стал для нее не просто событием. Он начисто выбил у нее почву из-под ног, на несколько дней лишив ее сна и спокойствия.
— Трусов навешала. Я уже поняла. Тебя только это беспокоит? – Любка была баба простая и понимающая. Для соседей она была своего рода жилеткой, психологом без профильного образования. К ней шли плакаться все обманутые и преданные женщины дома. Шли и знали – Любка выслушает, успокоит, поддержит, и никому не расскажет ни одного секрета. Как ей удавалось столько искусно хранить такое множество тайн, оставалось загадкой.
На этот раз поплакаться заглянула Алевтина, тридцативосьмилетняя мать-одиночка, которая только недавно отправила единственного сына учиться в столицу. Как оказалось, учиться парню не понравилось, поэтому он решил пойти работать. Да не абы куда! В простые курьеры или грузчики ему не по чину идти оказалось. Парень выбрал для себя местечко теплое и сытое – стал личным водителем.
— Ох, Любка! Ты не представляешь, как я его ругала. Как плакала! Я ведь на эту учебу ему столько лет копила! Не ела, не спала, не одевалась, каждую копеечку откладывала. И знаешь, на что он мои деньги потратил, поросенок?
— Даже представить боюсь! – Любка выслушивала соседок, не отвлекаясь от домашних дел. Вот и сейчас, заварив Алевтине крепкого чаю, принялась она ловко шинковать капусту, щедро подаренную соседкой, содержащей дачу. Соседка эта так же, как и Алевтина, частенько бегала к Любке выговориться и отвести душу.
— На права выучился! И зачем они ему, без машины-то?
— Оно и верно, зачем? Хотя, дело-то нужное. Мало ли, вдруг подвернется удача, получится купить какую-нибудь плохонькую машинку? – Любка поправила прядь волос, непослушно выглядывающую из-под платка.
Все соседи неоднократно задавались вопросом – сколько же ей было лет. Жильцы в подъезде менялись несколько раз, и только Любка оставалась неизменной обительницей дома, прекрасно помнящей всех, кто когда-то жил тут, отметился чем-либо знаменательным.
Предполагали, что ей могло быть около пятидесяти, но периодически заглядывающий почтальон с пенсией, внес еще большую сумятицу. Мужики обсуждали ее и ее одинокую бабскую долю, жёны их копили обиды и недопонимание, а потом несли их к Любке – выговориться.
— Да конечно! Плохонькую! Он мне прислал картинку, о каком автомобиле мечтает. Там такая роскошь – всё блестит, кожаное, красивое. Я такие взаправду не видела, а он купить такую мечтает.
— Так как же его водителем взяли, раз машины нет?
— Так он водит машину этой самой дамочки, к которой нанялся. Все деньги, которые я ему на учебу накопила, он спустил на одёжу. Говорит - чтобы соответствовать статусу. Прически делает, маникюр даже, представляешь! Он делает, а я себе позволить не могу. Первые месяцы звонил, просил денег прислать, а потом перестал. Я даже обрадовалась поначалу – взялся за ум парень, экономить начал, стипендию получает или подрабатывает.
— Ну да – ты же мне сама хвалилась по осени! – Любка иногда вставляла свой комментарий для подержания разговора.
— Ага! Это я тогда так думала. А потом, когда он просить денег перестал, стал намекать, что девушку себе нашел. Ну что ж, дело –то хорошее, особенно, если простую какую. Мы столичную-то штучку не потянем. А потом он сказал, что на Новый год приедет в гости. Я от радости аж дар речи потеряла! Не надеялась, что сын на праздники вырвется. А он мне и говорит – я не один приеду, а с девушкой. Представляешь! Сын невесту везет! Радость-то какая! Я все заначки вытрясла, подработки нахватала, чтобы более-менее в божеский вид квартиру привести. Ремонт в его комнате затеяла.
— Ну да, видела я, как ты бегала с рулонами обоев, да краской. Удивилась еще, куда тебе перед праздниками, зимой, ремонт затевать.
— Да мне-то он и не нужен! Я его в последний раз делала, когда Никитка в школу пошел. С тех пор и не обновляла ничего. Но тут как не привести дом в порядок, раз будущая сноха едет. Я сына спросила – чем и как их встречать-угощать. А он говорит – ничего не надо, мы все своё привезем. Ну, да как не надо-то? Он же невесту везет! Я все магазины пробежала, все акции наизусть выучила, худо-бедно запаслась продуктами, прибралась и стала их ждать. Сын еще предупредил – маманя, ты главное себя приведи в порядок, а всё остальное ерунда. Уж очень его девушка за внешностью следить любит. А как мне в порядок себя приводить, когда все деньги на ремонт и продукты ушли? Меня Ленка из второго подъезда подстригла, да покрасила за спасибо и коробку конфет, вот и весь уход. Мне по маникюрам бегать не на что. Знает ведь.
— Ну и ладно, и так вон как посвежела сразу. Не пойму, чего не так-то?
— Да всё не так! За два дня до Нового года сын приехал. С невестой. Я как их на пороге увидела, так и осела.
— И чего с ней не так?
— Да ей сорок лет! Только вот я это не сразу поняла. Она вся ухоженная, волосы красивые, длинные, как и ногти. А одета? Да я таких вещей даже у дочери нашего начальника не видела! Все яркое, красивое, пахнет вкусно. А каблучищи какие? Я такие даже в лучшие молодые годы не носила. И ведь она старше меня! А выглядит как будто подружка сыну. Я ведь сразу и не догадалась, что она старше меня. Только когда она ко мне, как к подружке стала обращаться, я засомневалась. А потом сынок мне шепнул, что невестушка старше меня!
— Да уж, дела. Никитка твой всегда от наших ребят отличался. Пока все на пиво деньги тянули, он по спортзалам бегал. Ну, не зря видать бегал, раз нашел себе такую даму. Поздравляю!
— Да не с чем! Они у меня неделю прожили, и я каждый раз до сердечного приступа в ужас впадала. Это ж какой надо быть бессовестной бабой, чтобы в сорок лет по дому в трусах и топике ходить. Нет, я ничего не говорю, фигура у нее – молодые позавидуют. Но разве можно перед мужиком так бегать – голым задом сверкать? Ночью спит без сорочки, в трусах одних. Утром прямо в них умываться выходит. Тапочки не носит, халат не признает! А я ведь специально с антресоли новый достала. Никогда им не пользовалась, на особый случай берегла. Но ей и этого мало оказалось. Продукты мои они есть не стали – говорят всё вредное. Сын съездил, привез новых. Я такие и есть не знаю как! Какие-то авокады и киновы. Чего это такое в жизни не слышала! А я ведь им сырок купила хороший, и колбасу, и хлебушка беленького, даже на бутылочку разорилась! А эта звезда мясо не ест, рыбу только дорогую, фрукты и зелень каждый день требует. Зимой! Да кто ж зимой на фрукты деньги тратит? Они ж дорогущие! Да и зелень зачем? Летом на даче своя вырастет. Я сыну намекнула, а он говорит:
— Ты ничего не понимаешь, Маше для здоровья и красоты кожи и волос надо! Тебе бы тоже не мешало рацион пересмотреть!
Пересмотреть? Да куда еще пересматривать, если я и на эти продукты все деньги спустила! А еще, она навезла всяких баночек и тюбиков, по часу перед сном мажется. Я-то привыкла – кремом детским намазалась на ночь и хорошо! А она? Маски какие-то непонятные, кремы. Зачем столько? Витаминами всю кухню заставила. Зачем они ей, если она и так питается дорого?
— Ну, деньги есть, наверное.
— Конечно! Она ведь и есть та начальница, к которой сын пошел водителем. Они сначала работали вместе, а потом он к ней переехал. Теперь у нее живет на всем готовом! Представляешь, стыд-то какой? Сын, как девка продажная – у бабы престарелой на содержании! Я две ночи проревела, сыну не говорила, как мне стыдно этакое соседям рассказать! Тебе вот только и поплачусь. Ты-то никому не выдашь. Но это все ведь не самое страшное!
— Да куда уж хуже-то? – Любка давно отложила нож и слушала соседку, уперев мощные руки в широкие бока. Рассказанное Алевтиной было странно, возмутительно и удивительно одновременно. Ни одна из Любкиных знакомых не позволяла себе жить так, как жила эта чудная невеста Никиты.
— Да вот есть куда! Она ведь и детей не хочет! Какой смысл тогда от нее? Чего он с ней живет? Родить она не хочет. Ну правильно, она моего сыночка прихватила и хорошо ей! – Горькая шутка Алевтины была встречена сухим смешком соседки. – А по ночам, аж сказать стыдно, не стесняются… а потом в душ бегают! Я сыну намекнула, что стены тонкие, он только посмеялся. А утром эта «невестка» меня на разговор вызвала. Отправила сына в магазин, а сама ко мне. Мол, Алечка, нам надо поговорить. Алечка! Да какая я ей Алечка? Хотя, как ей еще меня называть? Не мамой же? Хороша мама, моложе дочки!
— И чего ей надо было?
— Она мне предложила салон красоты оплатить. Представляешь, какова наглость! Мол, выгляжу я плохо. Маникюры-педикюры мне нужны. Несла чего-то о том, что надо себя любить, о себе заботиться, мужчину «для здоровья» завести. Срам-то какой! Я думала, что провалюсь там же, а ей хоть бы что! А потом сказала, что напишет мне рекомендации по питанию, чтобы я похудела. Представляешь? Не понравилось ей, что я полная! А я нормальная. Как все! В теле! Мне ничего не мешает. А она – сухая, как палка, советы мне еще дает. Вот не зря говорят – на змеях сало не растет!
— Ну, может зря ты ее не послушала, раз она в сорок лет выглядит лучше, чем ты в тридцать восемь?
— Еще чего? Будет какая-то фифа меня учить. Я ведь к тебе чего пришла-то? Посоветуй, как мне их развести? Не дело это – жить в приживалках у бабенки. Не по-мужски это! Сыну учиться надо, работать, семью создавать, детей рожать. Поживут годок-другой, ипотеку возьмут. Как все! Как люди! Я внуков хочу понянчить, а не на трусы невесткины в ванной любоваться! Они когда уезжали, полный холодильник продуктов мне купили, невестка какую-то косметику свою оставила, написала даже, как пользоваться. И пригласили к себе. А куда я поеду? В столицу-то? Мне ни одеть, ни обуть нечего! Нет уж, дома просижу. Пусть сынок сам приезжает! Только в следующий раз предупрежу, чтобы эту свою не брал с собой.
Поболтав так еще полчаса, начала Алевтина собираться домой. Проводив ее до двери, Любка подошла к окну, посмотреть, как сгорбившая фигура проплыла в сторону своего подъезда.
— Вот и зря ты невестку-то не слушала! Она бы, глядишь, человека из тебя сделала. Тебя не переживание заедает, а зависть! Невестка старше, а вон какая краля. Не то, что мы все тут! Тебе, Алька, радоваться бы, а ты его развести с девушкой хочешь. Критикуешь, осуждаешь! Дитё у тебя живет богато, одето, обуто, накормлено, работа простая! Эх, дуры мы, бабы! Сами о себе не заботимся, а потом обижаемся, когда другие поступают с нами плохо!
Развести сына и невестку Алевтине не удалось. Никита решил, что перспективная, пусть и не молодая, начальница ему дороже, чем застрявшая в своей нищете мать.