Глава 3
С тех пор как Володя перестал пить, прошло три месяца. Мария не могла нарадоваться на мужа. Оказывается, он не забыл, как быть нежным. В этих простых жестах было столько искренности, что сердце Марии замирало. Она давно не чувствовала себя такой нужной, такой любимой.
За завтраком он внимательно слушал её рассказы о предстоящих делах, задавал вопросы, предлагал помощь. Раньше его ответы были отрывистыми, взгляд — рассеянным, а теперь он смотрел на неё так, будто в целом мире не существовало ничего важнее. Мария невольно ловила себя на том, что улыбается без причины — просто от счастья быть рядом.
Вечера стали их маленьким ритуалом. Они сидели на диване, прижавшись друг к другу, и говорили обо всём на свете. Иногда они просто молчали, наслаждаясь тишиной и близостью.
Однажды вечером он принёс домой её любимые цветы — не по поводу праздника, а просто потому, что захотел сделать ей приятно. Мария стояла с букетом в руках, и слёзы сами накатывались на глаза.
— Ты чего? — спросил Володя, обнимая её.
— Просто… я и забыла, как это — чувствовать, что тебя любят каждый день, — прошептала она.
Он прижал её крепче:
— Прости за прошлое
В эти дни Мария заново узнавала своего мужа. Он стал внимательнее, терпеливее, искреннее. Он снова замечал мелочи. Он не просто был рядом — он жил рядом с ней, и это было самым дорогим.
Иногда она ловила себя на мысли: как же она могла почти потерять это? Но тут же отгоняла её — сейчас было важно только одно: они снова вместе, и их любовь, казалось, стала ещё крепче, пройдя через испытание.
Однажды, глядя, как Володя засыпает, положив голову на её плечо, Мария прошептала:
— Спасибо, что ты вернулся.
Он не ответил — уже спал, но его рука крепче сжала её пальцы, будто и во сне он боялся её отпустить.
И Мария знала: теперь всё будет хорошо. Телефонный звонок из Москвы разорвал привычную тишину провинциального дома. Мария, вытирая руки о фартук, поспешила к аппарату — сердце невольно сжалось: что-то случилось?
— Мам, это я, — раздался в трубке знакомый голос сына. — Как у вас там дела?
Она на мгновение закрыла глаза, выдохнула. Всё хорошо. Всё действительно хорошо.
— У нас всё хорошо, сынок. Папа больше не пьёт.
Эти слова она произносила с особой интонацией — бережно, словно держала в ладонях хрупкую драгоценность. В них было столько невысказанного, столько пережитого, что хватило бы на целую повесть. Несколько месяцев назад все выглядело иначе. Дом, некогда полный смеха и тепла, постепенно превращался в поле боя. Каждый вечер как лотерея: вернётся ли отец в адекватном состоянии, будет ли способен говорить, а не орать, сможет ли вспомнить, что обещал починить крышу?
Мария научилась жить в режиме ожидания. Готовила ужин, прислушиваясь к шагам на улице. Ложилась спать с включённым светом. Разговаривала с сыном по телефону шёпотом, чтобы не спровоцировать очередной скандал.
А потом случился тот самый день, который Мария не забудет никогда. Все поменялось в одночасье, да, может быть, это выглядело жестоко, но тогда Мария думала не только о себе, но и о нем.
И вот теперь — эти простые слова: «Папа больше не пьёт».
-Да, я еще в прошлый раз, когда услышал ушам своим не поверил. ПОмнишь, я теб\ спросил -Ты правду говоришь?
— Помню — улыбнулась она. — Вчера он сам починил ту полку в прихожей. Помнишь, которая вечно падала?
— Ого! — сын засмеялся, и этот смех был как солнечный луч сквозь тучи. — А как он… в общем, как он себя чувствует?
— Лучше. Намного лучше. Он снова читает по вечерам. Мы опять гуляем, как раньше. ОН устроился на работу, вспомнил, что он отличный токарь. Стал хорошо зарабатывать
В трубке повисла пауза. Мария знала, что сын сейчас улыбается. Возможно, даже смахивает слезу — он всегда был чувствительным, их мальчик.
— Мам, я так рад. Так рад за вас.
— Мы тоже рады, — тихо сказала она. — Знаешь, главное — мы снова стали семьёй. Не просто людьми, живущими под одной крышей, а настоящей семьёй.
Сын рассказал о своей жизни в Москве: работа, друзья, новые планы.
– Не жалеешь, что не поступил на дневное отделение?
– Нет, у меня есть работа, появились друзья, девушки, так что все хорошо, на заочном обучении тоже есть свои трудности, но я смогу.
Она слушала, кивала, задавала вопросы. И всё время думала: как же хорошо, что можно просто разговаривать, не прячась за полуправдами и оправданиями.
— Как-нибудь приеду, посмотрю на вас голубков.
— Будем ждать, — тепло ответила Мария. — Я испеку твой любимый пирог.
Они попрощались, и она медленно положила трубку. В доме было тихо, но эта тишина больше не пугала. За окном шелестели листья, на плите тихонько побулькивал суп, а из спальни доносилось мерное дыхание мужа, уснувшего после работы.
Всё действительно было хорошо. Лучше, чем когда-либо за последние годы. И это «хорошо» не было хрупким или временны́м — оно было выстраданным, заслуженным, настоящим.
Мария подошла к окну, скрестила руки на груди. Где-то вдали, за горизонтом, мерцали огни большого города, где жил их сын. А здесь, в этом маленьком доме, царил мир. Тот самый мир, за который она боролась так долго.
И теперь, когда всё наладилось, она, наконец, могла позволить себе просто дышать. Глубоко, свободно, без страха.
Потому что папа больше не пьёт.
Продолжение
Уважаемы читатели! Я заболела! Поэтом у если завтра не будет новых глав на обоих каналах, знайте, я просто плохо себя чувствую. Спасибо за понимание. ВАша Л.Я.