Возвращаясь к теме значимости психотерапии для родителей, хотим дополнить некоторыми аналитическими мыслями и встречающимся практическим опытом в работе с родителями. Как уже известно, большая часть родителей движима в воспитании детей любовью, редко кто намеренно доставляет боль или ущерб своим детям (здесь стоит отметить, что психоаналитики вообще отвергают идею намеренности, даже если это откровенное насилие). Любовь же сопряжена с уязвимостью и идёт рука об руку с болью. Первый опыт такой боли каждый из нас получает в детстве — периоде вынужденной уязвимости.
В детстве мы зависим от опекающих взрослых не просто эмоционально, но и физически: жизнь ребёнка полностью зависит от взрослого. Тогда же возникают наши желания и страхи (я говорю о желании безопасности, внимания, поддержки, одобрения, признания, а не о конфетах). Чем меньше реализуются наши желания, тем больше возникает страха. В раннем детстве нам сложно осмыслить и интегрировать этот опыт без достаточной поддержки. Тогда же формируются реакции, которые в последующем защищают нас от столкновения с этими страхами и желаниями, чтобы выжить и не чувствовать эту боль слишком сильно. Автоматические реакции порой полностью застилают нашу аутентичную личность и превращают нас в локатор для поиска угрозы.
Когда мы вырастаем, впервые эти реакции становятся очень заметными в отношениях с партнёром: романтическая любовь приближает нас к уязвимости и непрожитой боли. Так возникают ожидания от партнёра, как от родителя, который компенсирует, поддержит, примет, признает. И всё было бы в целом реализуемо, если бы каждый понимал, чего ему не хватает в реальности, и мог бы говорить об этом прямо, при этом отвечая взаимностью в поддержке и внимании. Но вся печаль в том, что эти наши желания и страхи так и лежат без обработки и признания глубоко внутри — в периоде, когда их сложно было облечь в слова.
С рождением детей всё становится ещё сложнее: появляется человек, который вызывает у нас чувство любви и вместе с ней — уязвимость. Мы вдруг попадаем в то самое сокровенное и далеко запрятанное детство, когда было так много желаний и страхов. Только теперь все эти желания и страхи связаны с нашим собственным ребёнком, и они интенсивные, угрожающие, ведь теперь они сопряжены и с нашей взрослой состоятельностью, признанием, оценкой, а выученные реакции на эти состояния идут ещё оттуда — из собственного детства.
Так получается, что ребёнок, ещё не способный говорить прямо, вызывает эмоциональный отклик у родителя, и вот здесь начинает остро чувствоваться ограниченность психической сферы родителя. Безусловно, каждый из нас чем-то ограничен — нет человека, способного понять и принять все сигналы ребёнка. Но степень этих возможностей, широта спектра восприятия зависит от количества желаний и страхов, направленных на ребёнка: чем их больше, тем выше уровень помех и уже спектр возможностей понимания реальных потребностей ребёнка.
Вот именно эти страхи и желания необходимо реализовывать в безопасных, поддерживающих, равных отношениях (взрослый — взрослый): если повезёт — с партнёром, если нет — с психотерапевтом.
Завершить хотелось бы цитатой Эрика Берна:
«Подлинная близость начинается тогда, когда индивидуальное выступает на первый план, а социальные схемы и скрытые ограничения и мотивы отступают».
Поставьте пожалуйста лайк, мы стараемся для вас)
Подпишитесь на наш канал чтобы не пропустить новые публикации!
🔗 Наш сайт: v-gotlib.ru
📱 Телеграм-канал: t.me/mentalcenter
🎥 YouTube-канал: youtube.com/@user-bq2jn8jb8c
📰 Наша страница на Дзен: dzen.ru/v_gotlib