Предыдущая часть:
Если Елена тихо ходила на работу и в его дела не вмешивалась, то Ксения действовала с точностью до наоборот. Сама она деньги не зарабатывала, уволившись ещё перед свадьбой, но зато проявляла чрезмерный интерес к его фирме.
— Мы теперь семья, значит, это и моё дело тоже, — заявляла она.
С этим можно было бы смириться, но проблема крылась в том, что Ксении энтузиазм никак не соответствовал её компетенции, которой попросту не было. Ксения всю жизнь прыгала по офисным должностям, не требующим особых навыков. Новая супруга, похоже, всерьёз считала, что главное — женская привлекательность и желание, а больше для успеха ничего не нужно.
И, вооружённая этой уверенностью, она являлась в его офис и раздавала идиотские, иначе не скажешь, указания, требуя их немедленного выполнения. Самое обидное, даже формальное право на это у неё имелось.
После завершения всех формальностей с разводом Алексей, разумеется, перевёл обратно на себя активы, которые были записаны на доверенных людей, кроме того, что числилось на Ксении. И правда, как-то неловко отбирать имущество у новой жены. Результаты вышли предсказуемыми. Доходы начали падать, клиенты сыпали претензиями, а дома стоял сплошной крик и скандалы. Ксения бесилась, что сорвалась очередная поездка на курорт, и домработница опять ушла. А доказать ей, что всё могло быть иначе, если бы она вела себя прилично, было невозможно.
Если у них и случались хорошие дни, Ксения могла снова превратиться в обворожительную красотку, полную страсти, в настоящую тигрицу в постели, обожающую своего господина. Вот только такие дни становились всё реже. А измотанному Алексею всё чаще хотелось в постели не любви, а просто выспаться. И лучше одному, чтобы никто не тревожил.
Если он вспоминал о брошенной семье, Ксения приходила в ярость. Ох, как она злилась, когда Соня поступила в институт, и выяснилось, что ему ещё несколько лет придётся выплачивать алименты. А когда у него начались серьёзные неприятности с бизнесом, в ход пошли и такие упрёки:
— Даже твоя курица Еленка ловчее дело ведёт, чем ты, — шипела она. — У неё в этой кафешке вечно яблоку негде упасть, деньги гребёт лопатой. А ты только и знаешь, что ныть и жаловаться, да ещё меня во всём винить, непонятно в чём.
Не поленилась Ксения разузнать. Оказалось, Елена снова вышла замуж, и вместе с мужем они держат какое-то кафе. И вроде как их предприятие очень успешно. Надо же. Алексей такого от Елены не ожидал. Ни бизнеса, ни нового замужества. Она ему виделась типичной разведёнкой, тихо обиженной на судьбу и делающей вид, что ей прекрасно одной.
Ну, пять лет они со Ксенией кое-как протянули бок о бок. А потом случилось то, чего следовало ожидать с самого начала. Забыл Алексей дома папку с документами. На работе хватился — нужны срочно. Пришлось возвращаться. А дома — картинка маслом. Ксения в постели изображает тигрицу с одним из его поставщиков, а ему в ответ на возмущение прилетело:
— А что, ты не был против, когда от Еленки ко мне бегал? — огрызнулась она, даже не пытаясь оправдаться. — А теперь вдруг недоволен? Скучным ты стал, Лёшка, и жадным до безобразия. А я такая женщина, которой нужны блеск, роскошь, свежие впечатления и новизна в жизни.
И возразить было нечего. Как говорится, знал, что берёт. Он ведь и тогда, когда со Ксенией только роман заводил, подозревал, что не с ним одним она крутит. И поставщик за годы замужества у неё точно не первый. Хорошо, что опыт первого развода он не забыл и на этот раз применил его против Ксении.
Вышло не так гладко, как с Еленой, потому что за Ксенией так и осталось кое-что из активов. Но всё же удалось умерить её аппетиты, да и себе создать возможность кое-как удержаться на плаву через раздел не только имущества, но и долгов. А их, благодаря Ксении "руководству", накопилось немало. Вот и разбежались, разругавшись в пух и прах.
Хорошо, о разделе квартиры и речи не шло. Она у него была чётко добрачная. Ксения дёрнулась было, но адвокаты посмотрели на неё как на сумасшедшую.
И вот, что называется, приплыли. Алексею уже под пятьдесят, а он один в своей большой квартире. И с бизнесом сейчас мороки больше, чем двадцать лет назад. Хотя проблемы — ладно, не такое расхлёбывали. Теперь Ксении нет, новые беды некому создавать, а имеющиеся он как-нибудь разгребёт, нищим не станет. Хотя повозиться придётся.
Хуже другое. Когда тебе подползает к полтиннику, невольно хочется чувствовать себя частью чего-то большего. Уходит детское "я сам". И правильно — оно годится в три года, в пять. А зрелый человек уже должен пустить корни в прошлое, поддерживать своей кроной плоды будущего. Он должен понимать и трезво оценивать как свои силы, так и их пределы. Человек — существо социальное, и ничего с этим не поделаешь, особенно когда тебе под пятьдесят.
И речь не о карьерных достижениях, как бы они ни были важны для мужчины. Речь о другом — о том, что на самом деле станет нашим наследием, не даст миру забыть, что мы здесь когда-то были.
И вскоре Алексей начал ловить себя на том, что по вечерам в тишине ему чудятся аппетитные ароматы Елениной выпечки и тихий бормоток Сони-школьницы, заучивающей в своей комнате "мужичка с ноготок" или повторяющей сложные математические формулы. И ведь когда-то он не замечал этих ароматов, считая их само собой разумеющимся. А монотонное бормотание иногда даже раздражало.
Сейчас он уже плохо представлял, как выглядит его дочь. Конечно, на момент развода Соня была подростком, так что вряд ли изменилась кардинально. Но всё же — не стала ли она полноватой или слишком худой? Какую причёску носит теперь? Не поддаётся ли странным, даже уродливым веяниям современной моды? Успешно ли учится в институте, нравится ли ей специальность? Она прилежная, ответственная студентка или из тех, кто живёт от сессии до сессии?
А Елена? Она снова вышла замуж, это он знал. Но как ей живётся в новом браке? Постарела ли она так же сильно, как он? Или держится молодцом? Всё ли в порядке со здоровьем? В их годы это не последний вопрос. В их годы, чёрт возьми, скоро он начнёт поучать "вот в наше время", и некому будет его слушать.
А новый муж Елены? Он какой? Кто занял его место рядом с ней? Не могла же Елена связаться с молодым — это не в её духе. Выбрала ровесника. Ну и правильно.
В конце концов, он пришёл к единственному разумному решению. Надо просто всё разузнать самому. Знание реальных фактов, пусть и неприятных, лучше бесконечных домыслов ни о чём. В конце концов, он же не восстанавливать отношения пришёл и не скандалить, а просто взглянуть на жизнь бывшей семьи. Ну что тут странного или плохого? Хотя, если уж совсем честно, иногда он чувствует себя этой самой побитой собакой и понимает, что сам в своё время слишком много лаял и кусался. Вот и вышло.
Кафе "Еленин уголок" оказалось небольшим заведением, действительно довольно популярным. Во всяком случае, днём в субботу свободных мест почти не было. Не аншлаг, но для обычного выходного — результат приличный. У кафе имелись большие окна, украшенные яркими наклейками с изображениями кусочков торта, пирожных, чашек с паром и подобной атрибутикой. Под наклейками зеленели растения — настоящие, не искусственные, и вполне свежие на вид. Кто-то из сотрудников смыслит в этом толк. Из Елены садовод всегда был никакой.
Сам предприниматель Алексей оценил выбор места. Выгодное. Рядом несколько магазинов, причём не моллы с фудкортами, а другого плана: большой салон товаров для рукоделия и тканей, мебельный магазин, детский мир, бельевой бутик. То есть места, куда ходят женщины или семьи. А кафе явно на таких и рассчитано. Не бар, а уютное местечко с кофе, соками и десертами. Да ещё парк поблизости — плюс. И с транспортом удобно.
Алексей решился и осторожно вошёл внутрь. Вдохнул и сразу убедился, что заведением заправляет Елена и никто другой. Ароматы витали соответствующие. Кстати, судя по запахам и по тому, что мелькало на ближайших столиках, меню не ограничивалось кофе и сладостями. Вон пара сидит: женщина ковыряет салат, мужчина уплетает большую котлету с каким-то необычным гарниром. Интерьер простой, и это умно. Можно цены ниже держать, затраты меньше.
А большинству посетителей таких мест дизайн безразличен. И подносы на столах — значит, без официантов. Самообслуживание — тоже экономия. Да, вон стеллаж для использованной посуды с призывом ставить туда тарелки. Семейная обстановка. Не для снобов, для обычных людей. О, мойщица идёт, везёт тележку на смену заполненной.
И ещё ему понравилось отсутствие музыки. А то вечно врубят что-нибудь — ни заказ на раздаче не расслышишь, ни собеседника. А здесь тихо. Люди беседуют спокойно. Вон девушка сидит одна, захотела музыки — воткнула наушники и наслаждается.
Алексей огляделся ещё раз и вдруг замер как вкопанный. В дальнем углу за столиком сидели Елена и Соня. Они оживлённо о чём-то трепались и посмеивались. Дочка и правда изменилась не сильно и глупым веяниям моды явно не поддавалась. Но теперь Соня казалась совсем взрослой, особенно в сравнении с той школьницей-подростком, какой он её помнил. А вот Елена почти не изменилась. Он вспомнил, какой она была в тот последний вечер, на праздновании двадцатилетия свадьбы. Двадцать лет и один день продержался их брак.
Но мать и дочь сидели не вдвоём. Компанию им составляли ещё трое. Один — стройный молодой человек, симпатичный шатен лет двадцати пяти. Он с лёгкой улыбкой слушал болтовню Елены и Сони, изредка вставляя пару слов. Ещё там был мужчина среднего роста, примерно ровесник Алексея. Обычный на вид, ничего выдающегося. Елена и правда не могла допустить для себя молодого. Выбрала ровесника. Ну и молодец.
Неожиданным был пятый в компании — мальчонка старшего дошкольного возраста, на удивление спокойный и воспитанный. Господи, неужели Елена решилась в своём возрасте ещё и ребёнка родить?
И тут Елена повернулась в сторону зала, и Алексей понял, что она его заметила. Несколько секунд длилось странное, неловкое оцепенение, а потом он взял себя в руки, развернулся и вышел. В конце концов, он же не восстанавливать отношения пришёл и не скандалить, а просто посмотреть на жизнь бывшей семьи. Только почему-то ему вдруг стало не по себе. Закололо в груди, закружилась голова.
Алексей огляделся. Хорошо, улица была вроде проспекта — с широкими тротуарами и зонами для отдыха. В двух шагах как раз мини-скверик: клумба, подстриженные кусты и пара скамеек. Он добрался до ближайшей и сел. Полегчало, вроде.
Он прикрыл веки и постарался дышать глубоко и ровно, чтобы поскорее прийти в себя. Поэтому не увидел, а только услышал, как кто-то присаживается на скамейку рядом с ним.
— Привет, папа, — произнесла Соня, опускаясь на сиденье и глядя на него спокойно.
Она сидела подле него, а он тем временем осознал, что ни одно из его опасений не подтвердилось. Дочь не была ни излишне худой, ни полной. Её вполне можно было назвать привлекательной. У неё имелось серьёзное выражение лица, и одета она была нормально, по-человечески.
— Неважно выглядишь, пап, — заметила она спустя минуту, окидывая его взглядом. — Ты не заболел случайно?
Он покачал головой.
— По-настоящему нет, — ответил он. — Хотя, конечно, с годами крепче не становлюсь. И забот хватает, в том числе неприятных.
Снова повисла пауза. Потом Соня заговорила, словно определяла какой-то научный термин.
— Маму вернуть не получится, — сказала она твёрдо.
Он немного удивился, откуда у неё взялись мысли, будто он пришёл за этим.
— Я знаю, — отозвался он. — Я давно слышал, что она снова вышла замуж. Как я понял, твой отчим — это тот мужчина за столом, который постарше.
Соня кивнула.
— Да, это дядя Владимир, — подтвердила она.
— Ты зовёшь его дядей? — поинтересовался он, поворачиваясь к ней.
— А как мне его ещё звать? — ответила она, пожимая плечами.
Снова молчание. Потом Алексей спросил как бы невзначай.
— И давно они женаты? — произнёс он, глядя в сторону.
Соня ненадолго задумалась, словно подсчитывая в уме.
— Четыре года, пап, — сказала она. — Много уже воды утекло. Тут скоро я замуж выходить буду.
Этим она Алексея не удивила. Он ведь видел молодого человека за столиком.
— Это твой жених там сидел со всеми? — уточнил он.
— Да, это мой Сашка, — ответила она. — У нас уже всё решено, но мы подумали, что сначала мне нужно получить диплом, а потом сразу свадьба.
— Ну, разумно, — согласился он. — И Сашка твой ничего так выглядит. Не слишком серьёзный, вроде, но симпатичный.
Соня улыбнулась.
Оставалось задать ещё один вопрос, довольно важный.
— А мальчонка там ещё был? — спросил он. — Это твой брат, получается?
Соня неожиданно рассмеялась.
— Да какой брат? — произнесла она, качая головой. — Пап, ну в самом деле, кем ты маму считаешь? Она разумная, ответственная женщина. Она не стала рисковать, рожая в своём возрасте. И дядя Владимир тоже с пониманием относится. Он и слова о таком не заикнулся. А Матвей — ну, раз он внук дяди Владимира, мне он тогда вроде как неродной племянник получается. Его отец — сын дяди Владимира. Только отец из него никакой, как из меня британский премьер-министр. И поэтому дядя Владимир — Матвейкин опекун.
Алексею почему-то от этой информации стало легче. Может, потому что он не ошибся в Елене.
Соня снова помолчала, а потом словно собралась с духом и заявила:
— Пап, я чего пришла-то? — начала она. — Маму не вернуть, и встречаться с тобой у неё особого желания нет. Ты уж извини, у неё теперь совсем другая жизнь. С дядей Владимиром у неё всё хорошо, и пусть оно так и остаётся.
Алексей с пониманием кивнул. Но оказалось, что Соня только начала.
— Но есть ещё я, — продолжила она. — Я по-прежнему считаю, что с мамой ты поступил по-свински. Я даже Сашке об этом рассказала. Ну, чтобы он знал, чего именно я категорически не готова терпеть и принимать.
Алексею и тут оставалось только кивать. Ну что делать, против правды не попрёшь.
— Но даже для преступления существуют сроки давности, — добавила она. — И сейчас я сержусь на тебя, ну, не так, как тогда. К тому же сейчас рядом с тобой нет этой тётки, которую я прощать не собираюсь. Я ведь тоже кое-что о тебе узнавала и в курсе, что она тебя, как говорится, кинула.
Тут и кивать не пришлось. Итак, всё ясно.
— В общем, я что хочу сказать? — произнесла она. — Я не хотела видеться с тобой, встречаться, пока с тобой жила она. Её знать не желаю, а при встрече могу не сдержаться и в ухо заехать. Но она сейчас далеко, во всяком случае, не с тобой. Так что, если ты этого хочешь, я могла бы иногда заглядывать в гости. К нам-то тебе лучше не ходить, но меня никто на привязи не держит. Мама в курсе того, как я рассуждаю, она не против. И да, она сказала, что не возражает, если я приглашу тебя на свадьбу. Ты всё-таки мой отец.
Алексей вздохнул и несмело обнял дочь за плечи. Соня улыбнулась.
— Ну, договорились, — сказал он. — Ты звони мне, когда будет свободное время. И да, я рад, что у тебя счастливо складывается личная жизнь. Я был не самым лучшим отцом, но постараюсь быть более ответственным и заботливым дедом.
— Замётано, — усмехнулась Соня и убежала обратно в кафе.
Там Елена поджидала её с некоторым нетерпением, но без раздражения. Неожиданная встреча с Алексеем не обрадовала её — это да. Елена лишний раз убедилась, что видеть бывшего мужа ей всё ещё не хочется. Но не возникло у неё и настоящей злости, или грусти, или какого-то другого сильного чувства — только какое-то неудобство.
Ну что ж, значит, эта страница её жизни и правда закрыта раз и навсегда. Алексей был её мужем двадцать лет, а теперь стал чужим и, к тому же, не самым приятным человеком. Ничего не поделаешь. У неё ныне другая жизнь, и думать она должна о том, как сохранить то, что имеет сейчас, а будущее сделать лучше, чем настоящее. Возможностей для этого хватает. Дела в кафе идут отлично. Матвей растёт смышлёным и послушным мальчиком.
Недалёк день, когда он пойдёт в школу, и надо будет проследить, чтобы там он сразу взялся за дело как следует. Владимир здоров, и они с ним отлично ладят друг с другом. А Соня скоро выйдет замуж за хорошего, достойного парня. А значит, впереди ждёт ещё и радость появления родных внуков.
Елена осмотрелась и увидела входящую в кафе дочь. Она помахала ей рукой, потом потрепала по голове Матвея, улыбнулась по очереди мужу и будущему зятю. Ну что ж, прошлое ушло, но настоящее и будущее в наших руках.