Последняя смена. (Рассказ.)
Старое кладбище на окраине города давно заросло бурьяном и крапивой. Покосившиеся надгробия уходили в землю, имена на них стёрлись, кресты покрылись мхом. Говорили, что в XVIII веке здесь хоронили тех, кого не оплакивали. Местные обходили это место стороной, считая его проклятым.
Для компании «Элит-Строй» кладбище было всего лишь участком под застройку. Двадцать этажей, подземный паркинг, коммерческие помещения — проект с многомиллионной маржой. Документы были чистыми: кладбище официально ликвидировано, останки перенесены, земля признана пригодной.
Собственник компании, Игорь Владимирович Морозов, в мистику не верил. Слухи его не интересовали. Команду на начало работ отдал сразу. Тем не менее, чтобы избежать лишнего шума, работы распорядился начать с ночных смен. Грунт предполагали складывать в отвал по периметру — вывоз планировали после выхода на проектную отметку.
В первую смену вывели три новеньких экскаватора LGCE — тяжёлые, надёжные машины, рассчитанные на круглосуточную работу. Операторами были трудовые мигранты, оформленные через подрядчика: молчаливые, без семей и лишних вопросов. К утру котлован выглядел выработанным.
Только экскаваторов на площадке не было.
Операторов - тоже.
Следы гусениц обрывались у кромки котлована и не вели никуда.
Милиция быстро отработала стандартные версии, но зацепок не было. Свидетелей не нашли. Экскаваторы были застрахованы, а исчезновение мигрантов особого резонанса не вызвало. Дело быстро ушло в категорию висяков.
Проект останавливать не стали - сроки поджимали. На объект пригнали новую партию экскаваторов. Работы продолжили в ночном режиме.
Утром площадка снова оказалась пуста.
Экскаваторы исчезли.
Операторов не было.
Морозов был взбешён. Исчезновение второй партии он расценил как происки конкурентов. В милицию обращаться не стал - решил разобраться во всем сам.
Усилил охрану, добавил прожектора, установил видеонаблюдение по всему периметру.
Третью партию экскаваторов вместе с операторами сняли с другого объекта. Потери были слишком большими, чтобы останавливаться, Морозов решил довести дело до конца.
Работы решили вести днём. Котлован почти дошёл до проектной отметки, оставалось немного - формально ничего сложного. Но день сразу пошёл не так. Сначала задержали топливо. Потом выяснилось, что часть техники не прошла приёмку после переброски.
Только к вечеру экскаваторы вышли в грунт.
Земля шла ровно. Ни обвалов, ни неожиданностей - плотная, тяжёлая, перемешанная с фрагментами старых плит и камня. Работали без спешки, но стало ясно: до ночи закончить не успеют.Останавливаться не стали. Прораб, согласовав вопрос с руководством, принял решение продолжать работы. Охране велели немедленно докладывать руководству о любом происшествии.
Ночь выдалась безлунной. Туман стелился по земле.
На мониторах экскаваторы работали ровно: ковши входили в грунт, двигатели тянули без сбоев. На мониторах экскаваторы работали ровно: ковши входили в грунт, двигатели тянули без сбоев. Охранники пили кофе, разговаривая вполголоса - напряжение чувствовалось в каждом слове.
В полночь что-то пошло не так.
Сначала ковши наткнулись на сопротивление. Металл отозвался глухо, не так, как отзывался грунт. На экранах стало видно: из земли выходят надгробия - старые, безымянные, тяжёлые гранитные плиты. Экскаваторы продолжали работу, поднимая их одну за другой.
Одна из плит легла в ковш боком, и камера на мгновение поймала поверхность под другим углом.
Камень был неровным. Потёртым. С трещинами и следами времени.
Но между сколами и пятнами проступало то, чего раньше не замечали.
Не надпись – рельеф . Просто теперь свет лёг иначе.
Имена и фамилии. Глубоко врезанные в камень, будто их выбивали давно, а потом долго стирали. Под фамилиями - без даты рождения, сразу дата смерти. Одна и та же.
Одна фамилия показалась охраннику знакомой. Он наклонился ближе к экрану, прищурился, потом медленно повернул голову к стене. Там висел график смен. Сделал шаг, потом ещё один, провёл пальцем по списку работников и замер.
Фамилии совпадали.
На плитах были фамилии операторов, которые сейчас должны были находиться в кабинах экскаваторов.
Холод поднялся от живота к груди. Руки задрожали. Охранник схватился за телефон, нажал на экран — связи не было. В этот момент камеры дрогнули.
Земля под экскаваторами начала двигаться. Не оседать.
Не проваливаться. Она пришла в движение изнутри. Гусеницы медленно уходили вниз. Сначала скрылась нижняя кромка, потом траки начали исчезать целиком, будто их втягивали. Экскаваторы оседали ровно, без рывков, без перекосов. Кабины накренились, но машины не глохли — двигатели продолжали работать.
Земля не обрушивалась.
Она расходилась.
Корпуса опускались ниже уровня котлована. Стрелы уходили следом. Фары на мгновение осветили стены выработки снизу, потом свет погас. Последними исчезали ковши — на мгновение задерживаясь у поверхности, будто не желая отпускать землю, и сразу уходя следом.
И тогда раздался звук.
Сначала - низкий гул, едва различимый, будто под площадкой заработало что-то огромное. Потом он стал плотнее, глубже, перешёл в протяжный вой. Не механический и не человеческий. Он шёл снизу, из-под земли, поднимался вверх и давил, заставляя дрожать экраны и стекло в будке охраны.
Охранник отшатнулся от мониторов — стул с грохотом опрокинулся. В тесной будке кто-то ударился о стол. Крик сорвался и пропал в общем гуле. Один из охранников бросился к двери, забыв про рацию.Экран дрожал, изображение сыпалось помехами. Вой давил на уши и грудь, заставляя сгибаться, прижимать ладони к голове. Один из охранников упал на колени, зажал уши и так и остался на месте.
Дверь будки распахнулась, туман ворвался внутрь. Кто-то споткнулся на пороге, поднялся и побежал дальше, не оглядываясь. Рация выпала из рук и осталась лежать на полу, продолжая трещать пустым шумом.
Когда последний из охранников скрылся в темноте, вой внезапно оборвался. Мониторы погасли один за другим. На объекте снова стало тихо.
К утру на площадке не было ничего.
Ни техники. Ни людей. Ни следов ночной работы. Котлован выглядел ровным и спокойным, словно за ночь здесь ничего не происходило.
Морозов приехал сам. На месте распорядился начать геологоразведку — быстро и без огласки.
Через день на объекте работала буровая. Сначала шёл кладбищенский слой: кости, обломки гробов, ржавые кресты. Потом бур провалился в пустоту. На глубине около пятнадцати метров обнаружилось пространство. В него опустили камеру.
Внизу открылось вычищенное и упорядоченное место. В центре стояли все девять экскаваторов этой стройки, как новые. В кабинах - скелеты в касках. Руки лежали на рычагах. Вокруг камера выхватывала технику других эпох: дизельные машины девяностых, паровые экскаваторы начала века, тяжёлые чугунные машины пятидесятых.
Дальше по кругу стояли скелеты лошадей - в упряжи, с примитивными ковшами из дерева и железа. Чуть дальше - застывшие скелеты людей. Копари с лопатами в костяных пальцах. По остаткам снаряжения угадывались эпохи - здесь копали задолго до появления машин. Всё стояло рядами. Как на хранении.
Камера медленно повернулась. В глубине пространства один из скелетов будто сдвинулся. Морозову показалось, что череп повернулся в его сторону.
В этот момент из динамиков донёсся рёв — глухой, низкий. Экран погас.
Камера не отвечала, подъёмник не реагировал. Повторный спуск отменили: ниже котлована начиналась пустота без опоры. Любая попытка вскрытия грозила обрушением всего участка.
Строительство остановили.
Официально — из-за геологических рисков.
Неофициально — участок передали городу под парк.
Иногда по ночам жители ближайших домов слышат низкий гул.
Новые проекты здесь пока не планируются.