— Мы же теперь одна семья. Должны помогать друг другу. — Произнесла моя свекровь, Валентина Петровна.
Она сказала это с обезоруживающей улыбкой. И на секунду я даже почувствовала себя виноватой в том, что это моя квартира. А не бесплатный пансион для её многочисленных родственников.
Историей поделилась знакомая, повествование от ее лица.
Я сидела на новом диване в гостиной, и смотрела на них.
На свекровь, на золовку Марину и на её 18-летнего оболтуса-племянника Виталика, ради которого, собственно, и был затеян этот визит.
Они пришли «пить чай». Но я с самого начала поняла, что чаем тут и не пахнет. Это была рекогносцировка на местности перед решающим боем.
Мой муж, Андрей, сидел рядом, листал смартфон и старался не встречаться со мной взглядом. Он знал, что сейчас будет. И ему было мучительно стыдно.
Предыстория: «Моё» и «Наше»
Мне 45, зовут меня Ксения. Андрею 47. Мы поженились два года назад. Это второй брак для нас обоих. Взрослый, осознанный, без розовых соплей.
Я слишком хорошо помнила, как после первого развода осталась с одним чемоданом. И дала себе слово, что больше никогда не окажусь в такой ситуации.
Моя трёхкомнатная квартира — это моя крепость. Я купила её сама до встречи с Андреем. Продала бабушкино наследство, взяла ипотеку и десять лет пахала на двух работах, чтобы ее выплатить.
Каждый квадратный метр здесь полит моим потом, моими слезами и моим недосыпом.
Жить мы решили у меня — квартира была больше и удобнее расположена. Андрей свою «двушку» в Подмосковье сдавал, и эти деньги шли в наш общий бюджет. Меня такой расклад устраивал.
Визит вежливости с умыслом
Его родня, живущая в том же подмосковном городке, что и он раньше, меня невзлюбила сразу. Я была для них «городской фифой», «хитрой», «себе на уме».
Они привыкли жить одной большой, бесцеремонной семьёй, где всё общее. И они искренне не понимали моей концепции личных границ.
В тот вечер они приехали с тортиком и завели разговор издалека. О том, как тяжело сейчас молодёжи, как трудно поступить в столичный вуз. И плавно подвели к главному.
— Наш-то Виталик поступил, — гордо объявила золовка Марина. — В Москву, на бюджет. Умница наш.
Я поздравила. Искренне. А потом она сделала паузу и посмотрела на меня своим буравящим взглядом.
— Только вот одна проблема… Добираться ему из нашего городка — два часа в один конец. Мальчик же уставать будет, какая там учёба. И мы тут подумали…
Я уже поняла, к чему идёт разговор. Моё сердце не дрогнуло. Оно стало холодным и твёрдым.
— Ксюша, — вкрадчиво начала свекровь, беря меня за руку. — Квартира-то у вас большая. Вы вдвоём живёте. А мальчику нужна только одна комнатка. Он тихий, скромный, мешать не будет. Пусть поживёт у вас, пока учится. Мы же семья.
Постоялец в квартиру
«Пусть поживёт у вас». Бесплатно, разумеется. Они не сказали этого вслух, но это подразумевалось. Они хотели, чтобы их сын жил в комфорте, недалеко от центра Москвы, за мой счёт. Чтобы я стала для него бесплатной нянькой, кухаркой и прачкой.
Я сделала глоток чая. При этом не стала смотреть на Андрея. Это был мой бой, и я собиралась провести его сама.
— Валентина Петровна, Марина, я вас прекрасно понимаю, — сказала я с милой, располагающей улыбкой. — Конечно, мальчику будет тяжело ездить. Я готова ему помочь.
Они расцвели. Андрей с облегчением поднял голову. Они были уверены, что я согласилась.
— Я могу выделить Виталику комнату, — продолжила я. — Но давайте будем честными. Чужой человек в квартире, даже такой тихий и скромный, — это определённые неудобства для меня.
Плюс дополнительные расходы. Коммунальные платежи вырастут, еды нужно будет покупать больше. Я же не смогу смотреть, как ребёнок питается одними дошираками.
Они слушали, насторожившись. Не понимая, к чему я веду.
— Поэтому я готова пустить Виталика, но на определённых условиях, — я сделала паузу, чтобы мои слова прозвучали весомее. — Скажем так, тридцать тысяч рублей в месяц.
В комнате повисла оглушительная тишина. Было слышно, как тикают часы на стене.
— Тридцать… тысяч? — пролепетала золовка, и её лицо вытянулось.
— Ну да, — кивнула я, сохраняя всё ту же милую улыбку. — Это же совсем недорого для Москвы. В эту сумму, конечно, будет входить и оплата коммуналки, и трёхразовое питание.
Я буду готовить на всех. По-домашнему, вкусно. Поверьте, снять комнату и питаться в столовых выйдет гораздо дороже.
Я смотрела на их вытянувшиеся лица и чувствовала огромное удовлетворение. Я не стала кричать, не стала читать им лекций о личных границах. Я просто перевела их бесцеремонную просьбу на язык, который они понимают. На язык денег.
— Дорого? — спросила я, видя их уныние. — И считаете, что я жадная? Это ваше право. Я же не навязываюсь. Я вам предложила вариант. Очень выгодный, если разобраться.
***
Мой ответ остудил их пыл за одну секунду. Они хотели семейной помощи, основанной на моих односторонних обязательствах.
А я предложила им честную коммерческую сделку. И она им, конечно, не понравилась. Потому что они хотели, чтобы их сын жил бесплатно.
— Мы подумаем, — процедила свекровь, и её лицо стало похоже на каменную маску.
Они допили свой чай в молчании и быстро уехали, сославшись на дела. Конечно, они не «подумали». Они просто поняли, что со мной этот номер не пройдёт.
Когда за ними закрылась дверь, Андрей посмотрел на меня. В его глазах была смесь восхищения и ужаса.
— Ксюша, это было… жёстко.
— Нет, Андрей, — ответила я, убирая чашки со стола. — Это было честно. Мы не благотворительный фонд и не общежитие. Я женщина, которая десять лет платила ипотеку за право жить в своём доме по своим правилам.
Они, конечно, обиделись. Наверняка теперь рассказывают всем родственникам, какая у Андрея жадная и бессердечная жена. Но, честно говоря, мне до этого нет никакого дела. Моё спокойствие и мой комфорт стоят дороже, чем их одобрение.
Напомню, историей поделилась знакомая.
Но у меня возник вопрос. А если бы родня согласилась платить ей эти тридцать тысяч? Нужно ли вообще было что-то придумывать? Может, просто сказать твердое «Нет»?
Спасибо за лайки! Всем хорошего дня