Марафон на износ: Психиатрия солевого истощения
Первые сутки
Всё начинается с того, что ты просто не ложишься спать. Спать ты не ложишься и на утро. К вечеру второго дня глаза начинают сохнуть, а во рту появляется этот мерзкий привкус горелого пластика, который уже не заесть и не запить.
Вторые сутки
Реальность начинает плыть. Ты еще понимаешь, кто ты, но мир вокруг становится подозрительным. Пульс долбит в виски под 160. Именно сейчас ты садишься «на приход» по какому-то одному делу.
«Хирургия розеток»
На вторые сутки, когда соль уже прописалась в крови, у тебя начинается мания «лишних деталей». Ты смотришь на обычную розетку и вдруг понимаешь: она стоит как-то криво. Буквально на полмиллиметра. В голове щелкает: её вскрывали, пока ты был в туалете.
Ты берешь обычную кухонную вилку или пилочку для ногтей и начинаешь её выковыривать из стены. Ты не просто её снимаешь — ты её препарируешь. Тебе кажется, что внутри пластика, прямо в структуре пластмассы, спрятан чип размером с маковое зерно. Ты раскрашиваешь корпус в труху, обрываешь провода, тебя бьет током, но ты не чувствуешь боли — только дикий азарт первооткрывателя.
Следом идут плинтуса. Ты отрываешь их по всему периметру, потому что уверен: под ними проложен «дублирующий» кабель. К утру вся комната выглядит так, будто в ней искали клад: вырванные «с мясом» розетки, развороченные кабель-каналы и горы битого пластика. Ты сидишь в темноте среди оголенных проводов, в руках у тебя кусок меди, и ты искренне веришь, что «обезвредил» квартиру.
Текстовый террор
Витек в это время «работал». У него был свой приход — информационный. Он открыл заметки в телефоне и начал писать «обличительное письмо». Он строчил тысячи знаков без пробелов, путая заговоры мирового правительства с обидами на училку из школы десятилетней давности. Пальцы летали по экрану, он шептал что-то про «шифры» и «доказательства». Утром он перечитывал этот бред и выл от ужаса, потому что буквы на экране казались ему живыми насекомыми.
Третьи сутки
Сон пропадает окончательно. Мозг начинает коротить, и ты зацикливаешься на вещах, которые со стороны кажутся полным бредом.
Сборы в никуда
Ты начинаешь собирать сумку, потому что уверен: здесь оставаться нельзя, надо «срочно уехать». Ты складываешь туда абсолютно ненужный хлам: вилку, зарядку от старой Нокии, одну кроссовку и пачку старых квитанций. Складываешь, вытаскиваешь, перекладываешь по-другому. За этим занятием проходит восемь часов. В итоге ты так никуда и не выходишь, просто сидишь посреди этого мусора.
Четвертые сутки
Мы с Витьком уже похожи на живых мертвецов. Лица серые, глаза ввалились, кожа натянута на скулах. Начинается паранойя по периметру. На четвертые сутки без сна ты перестаешь понимать, где заканчивается твоя комната и начинается бред.
Пульс под 160, во рту вкус жженой резины, а в голове — гул, как от высоковольтных проводов. Мы пытались «не сойти с ума», но правда в том, что на таком сроке марафона ума там уже не остается — только инстинкты и галлюцинации.
Защита от шпионов
Витек решил, что в квартиру можно пролезть через вентиляцию в туалете. Он не нашел ничего лучше, как забить её старыми кроссовками и залить сверху монтажной пеной. Дышать стало нечем, а запах химии стал еще гуще. Я же в это время заклеивал все светодиоды черной изолентой. Любое мигание лампочки на телевизоре или системнике казалось враждебным глазом, который за нами подглядывает.
Пятые-шестые сутки
Мозг окончательно сгорает. Начинается чистая психиатрия.
- Спецоперация в ванной: На шестые сутки химия начинает выходить через поры. По крайней мере, тебе так кажется. Я зашел в ванную и почувствовал, что от меня несет пластмассой так сильно, что любой прохожий на улице сразу вызовет наряд. Я залез в ледяную воду и начал тереть себя жесткой мочалкой. Я драл кожу до крови, до мяса, мне хотелось содрать с себя этот «солевой слой». Я верил: если я не отмоюсь добела, я никогда не стану прежним.
- Пол – болото: Мозг окончательно сварился, и реальность потекла в буквальном смысле. Я стоял на диване, вцепившись пальцами в спинку, и не смел даже пошевелить носком ботинка.
Я увидел это отчетливо: пол в комнате перестал быть твердым. Линолеум под светом люстры пошел маслянистыми волнами, превращаясь в глухое, бездонное болото.
В центре комнаты вздувался и опадал огромный пузырь, будто там, внизу, дышало что-то огромное и голодное. Я видел, как ножка стула уже «утонула» на пару сантиметров в этом вязком месиве, и от нее расходились круги.
Меня сковал такой дикий, первобытный ужас
Я замер, боясь пошевелиться, и стоял так не знаю сколько часов. Мышцы задеревенели, превратились в камень, но страх был сильнее боли. Я застыл в ступоре на краю дивана, потому что был уверен: что качнусь и поверхность лопнет, а я рухну в эту маслянистую бездну.
- Рисовальщик и буквы О: Витек к концу недели вообще перестал узнавать меня. Он нашел стопку старых газет и черный маркер. Всю ночь, не отрываясь, он закрашивал все буквы «О». Он верил, что это «дыры» в системе, через которые за нами подглядывают. Это была монотонная, страшная работа. Когда маркер кончился, он начал выцарапывать эти буквы ногтями.
Финал: Реанимация
Марафон закончился, когда ресурс организма исчерпался до дна. Витек упал прямо на эти газеты — сердце просто перестало справляться с таким ритмом. Нас нашли, когда соседи вызвали полицию из-за невыносимого запаха и криков.
Из такого марафона не выходят героями. Из него выходят в реанимацию с отказавшими почками и полностью сожженными нервными связями. Мы выжили, но та часть нас, которая была здоровой и молодой, навсегда осталась в той комнате.
Этот липкий страх и психическое истощение не проходят через неделю. Если ваш близкий находится в этом состоянии — счет идет на часы.
Любое употребление — это путь в пропасть, но если вы видите, что ваш сын уже теряет связь с реальностью, действовать нужно немедленно. Мы поможем остановить это безумие – запишитесь на консультацию. Мы знаем, как остановить этот марафон и вернуть мозг к жизни.
🆘 Помощь доступна круглосуточно:
📞 8 (800) 600 39 60
Настоящий праздник — это когда дома спокойно, а в голове — ясно.