Меня зовут Игорь мне 17 лет. Еще год назад у меня была нормальная жизнь: учёба, чистая одежда, девушка Юля, которая пекла блины по воскресеньям. Сейчас в зеркале — существо с землистой кожей и зрачками-блюдцами. Юля ушла, когда я в третий раз за неделю среди ночи разобрал розетки в спальне. Она не выдержала взгляда человека, который перестал узнавать своих.
Соль заменяет реальность на один сплошной кошмар. Ты больше не Игорь, ты — цель под прицелом. Твой мозг превращается в раскаленный радар, который ловит сигналы из ада.
Режим «Поискунчика»
Все начинается, когда в комнате появляется этот запах — смесь жженой пластмассы и дешевых лекарств. Так воняет сама соль при нагреве, когда её плавят, чтобы вдохнуть этот едкий дым.
Она же синтетическая, поэтому не горит, а плавится как пластиковая игрушка.
У Витька в квартире этот запах въелся в стены так, что его не выветрить годами. Как только затягиваешься этой химией, внутри будто щелкает тумблер. С этой секунды нормальный мир для тебя выключается.
Сначала ты просто гасишь свет. Тебе кажется, что любая лампочка — это камера, которая стримит твое лицо прямиком в дежурную часть. Дальше в ход идет скотч и черные пакеты: окна заклеиваешь наглухо, чтобы ни один луч с улицы не просочился внутрь.
А потом включается "поискунчик". Это когда мозг клинит на идее, что где-то в щелях паркета или под плинтусом спрятан микрофон или "заначка".
«Голос из системника». Я как-то за одну ночь разобрал системный блок до последнего винтика, используя обычную столовую ложку вместо отвертки, содрал ногти в мясо, но боли не чувствовал — была только дикая уверенность, что шум кулера на процессоре записывает мой голос
«Золотая жила» в диване. Один раз я застрял в собственном диване на двенадцать часов. Мне показалось, что в шве обивки застрял крошечный белый кристалл. Я распорол диван кухонным ножом, выпотрошил весь поролон и по нитке перебрал каждую подушку. К утру гостиная выглядела так, будто в ней взорвали фугас, а я сидел посреди этой горы мусора с грязными ногтями и чувством, что «почти нашел». Нашел я в итоге кусок засохшего сахара.
Стрижка под ноль. Самый дикий случай был, когда я решил, что у меня в волосах в голове запутался чип. Я начал чесаться, потом в ход пошли ножницы, а закончил я тем, что сбрил себе кусок волос прямо на макушке тупой одноразовой бритвой, без пены, всухую.
Жизнь в режиме осады
В притоне у Витька розетки были выдраны с корнем еще в прошлом году. Обои висели лоскутами — мы искали за ними провода прослушки. Витек — солевой со стажем, у него челюсть постоянно ходит ходуном, а пальцы вечно в побелке, потому что он без конца простукивает стены.
Он мог часами стоять у одной точки, вслушиваясь в пустоту бетона, и доказывать, что слышит там работу записывающих устройств. В какой-то момент он начинал ковырять штукатурку старой пилкой для ногтей, кроша её в пыль, пока под пальцами не показывался голый кирпич.
Витек как-то раз решил, что соседи сверху просверлили дырку в потолке и пускают к нему в квартиру сонный газ. Он заклеил все вентиляционные решетки скотчем и двое суток спал с мокрой тряпкой на лице, пока чуть не задохнулся по-настоящему.
Война с домофоном. У Витька была фишка — он ненавидел домофон. Однажды ему причудилось, что звук вызова — это не просто звонок, а ультразвуковой сигнал, который «стирает память». Он не просто вырвал трубку, он расковырял всю стену в коридоре, пытаясь вытянуть провод из подъезда. Он верил, что этот кабель идет прямиком в отдел, и если его не перерезать, они узнают его мысли.
Мы не разговаривали. Каждый залипал в своё. Витек простукивал стены, а я просто сидел на корточках в полной темноте и слушал подъезд. Любой шорох, упавшая у соседа ложка или гул лифта, отзывался внутри электрическим разрядом ужаса.
— Видишь? — шепчет Витек, указывая на щель под дверью. — Свет мигнул. Это они лазером сканируют.
И ты веришь. Ты видишь этот лазер в полной темноте. Мозг сам его дорисовывает, и в ту секунду для тебя всё по-настоящему
Финал: Я ждал врагов. Пришёл отец.
Мой марафон прервал отец. Он просто вышиб дверь плечом, когда я перестал выходить на связь. Я встретил его, забившись в угол за холодильником, прикрываясь крышкой от кастрюли, как щитом.
В руках — какая-то палка, а в голове — полная уверенность, что это начался захват. Батя не стал орать и бить. Он просто сел на пол прямо в куртке и заплакал. Это было страшнее любого ОМОНа.
Меня увезли в детокс, потом в «дурку». Врач сказал честно: еще месяц такого режима, и нейронные связи сгорели бы окончательно. У солевых мозг плавится, как дешевый пластик на огне.
Сейчас я чист полгода. Но до сих пор, когда в подъезде резко хлопает дверь, у меня внутри всё обрывается. Соль уходит из крови быстро, но этот липкий страх остается в подкорке. Ты навсегда остаешься тем человеком, который до боли в пальцах сжимает дверную ручку в ожидании штурма.
Этот липкий страх остается в подкорке навсегда. Проходят годы, ты живешь трезвым, но всё равно остаешься тем человеком, который до боли в пальцах сжимает дверную ручку в ожидании штурма. Самостоятельно этот тумблер в голове не выключить. Паранойя прорастает слишком глубоко, и в какой-то момент понимаешь: сам ты из этой комнаты уже не выйдешь.
Если вы понимаете, что зашли в тупик, или ваш близкий потерял связь с реальностью — вы можете записаться на консультацию. Мы знаем, как выключить этот бесконечный режим ожидания штурма и вернуть человека в нормальный мир.
🆘 Мы рядом круглосуточно, чтобы вытащить из этой темноты:
📞 8 (800) 600 39 60 🌐 https://nasrf.ru
Настоящий праздник — это когда дома спокойно, а в голове — ясно.