– Что? – Галина Петровна замерла на пороге кухни. Глаза её широко раскрылись, а губы слегка дрогнули, словно она не верила своим ушам.
Вероника стояла у плиты, помешивая суп, и старалась дышать ровно. Внутри всё кипело, но голос она держала спокойный, почти ровный. Давно уже назревало это разговора, и вот он случился – внезапно, как гроза в ясный день.
– Я сказала, что дальше содержать Лену мы не будем, – повторила Вероника, не поднимая глаз от кастрюли. – И вообще, Галина Петровна, давайте поговорим начистоту. Всё, что происходит в последние месяцы, мне очень тяжело.
Галина Петровна медленно поставила кружку на стол и опустилась на табуретку. Лицо её побледнело, а руки, обычно такие уверенные, теперь слегка дрожали.
– Вероника... ты это серьёзно? – спросила она тихо. – Лена же... она моя дочь, но и ваша родственница теперь. Вы с Димой вместе живёте, как одна семья.
Вероника наконец повернулась к свекрови. В её взгляде не было злости – только усталость и твёрдость, которую она копила долго, очень долго.
– Одна семья, говорите? – она слабо улыбнулась. – А почему-то все расходы этой «одной семьи» ложатся на мои плечи. И на плечи Димы, хотя он... ну, вы сами знаете.
Галина Петровна отвела взгляд в сторону, к окну, где за стеклом шумел дождь. Осень в этом году выдалась особенно сырой, и в квартире всегда пахло влагой и старым деревом.
Вероника выключила плиту и села напротив свекрови. Разговор нельзя было откладывать – Дима ушёл на очередную «встречу с друзьями», Лена спала в своей комнате после ночной смены в кафе, а дети были в школе и садике. Редкий момент, когда в доме царила относительная тишина.
Всё началось три года назад, когда они с Димой поженились. Вероника тогда работала бухгалтером в небольшой фирме, Дима – менеджером в автосервисе. Жили скромно, но на съёмной квартире, мечтая о своей. Родители Димы помогли с первым взносом по ипотеке – купили двухкомнатную в новостройке на окраине города. Вероника была благодарна, искренне. Галина Петровна с мужем часто приезжали в гости, помогали с ремонтом, привозили продукты.
А потом родился первый ребёнок – сын Миша. Вероника ушла в декрет, доход семьи резко упал. Дима стал задерживаться на работе, говорил, что хочет больше зарабатывать. Но зарплата почему-то не росла, а вот расходы – да.
Через год родилась дочка Анечка. Вероника вышла на неполную занятость, работала удалённо, но денег всё равно не хватало. И тут в их жизнь вошла Лена – младшая сестра Димы.
Лене было двадцать пять, она только что рассталась с очередным парнем и осталась без жилья. Родители предложили временное решение: пусть поживёт у брата с невесткой, пока не найдёт работу и квартиру. Временно – это слово тогда звучало так просто и безобидно.
Сначала всё было терпимо. Лена помогала с детьми, иногда готовила, ходила в магазин. Но недели превратились в месяцы, месяцы – в годы. Работа находилась и терялась с удивительной регулярностью. То кафе закрывалось, то начальник придирался, то график неудобный. А потом Лена вообще решила «взять паузу», чтобы «понять, чего хочет от жизни».
Вероника терпела. Она видела, как Галина Петровна переживает за младшую дочь, как уговаривает её «не торопиться». Видела, как Дима, привыкший быть старшим и ответственным, молча переводит сестре деньги на карту «на самое необходимое».
А сама Вероника считала копейки. Продукты, коммуналка, ипотека, детский сад, кружки для Миши. Одежда, лекарства, подарки на дни рождения. Всё это ложилось на её плечи – потому что она работала стабильно, потому что умела планировать бюджет, потому что не могла допустить, чтобы дети в чём-то нуждались.
Дима же постепенно расслабился. Сначала сократил часы на работе – «устал». Потом нашёл «более творческую» должность с меньшей зарплатой, но «интереснее». А в последнее время вообще говорил, что «ищет себя» и ходил на какие-то курсы, которые стоили недёшево.
Галина Петровна приезжала почти каждую неделю. Привозила пакеты с продуктами – но всегда для Лены: её любимый йогурт, дорогой сыр, фрукты подороже. Веронике доставались советы: «Ты бы Димочку подтолкнула, а то он совсем разленился», «Детям мяса мало даёшь», «Леночка такая чувствительная, не обижай её».
И вот сегодня утром случилось то, что переполнило чашу.
Галина Петровна пришла рано, пока Вероника отводила детей. Когда она вернулась, свекровь уже сидела с Леной на кухне и тихо говорила:
– Доченька, я тут подумала... Может, попросим Веронику, чтобы она тебе помогла с работой? У неё же связи в бухгалтерии. Или хотя бы на одежду дала – ты же совсем обносилась.
Лена кивала, а Вероника, услышав это из коридора, почувствовала, как кровь прилила к лицу.
Она вошла на кухню и спокойно сказала:
– Галина Петровна, если Лене нужны деньги на одежду, вы можете ей помочь. У вас же пенсия хорошая, и Виктор Иванович ещё подрабатывает.
Свекровь тогда отмахнулась:
– Да какие у нас деньги, Верочка! Всё на лекарства уходит. А вы молодые, работаете...
И вот теперь они сидели вдвоём, и воздух на кухне казался густым от невысказанных слов.
– Вероника, – Галина Петровна наконец подняла глаза, – я не хотела тебя обидеть. Просто Леночка... она у нас поздний ребёнок. Мы её баловали, может быть. И теперь она немного... потерялась.
– Я понимаю, – мягко ответила Вероника. – Правда понимаю. Но почему-то ответственность за то, чтобы она «нашла себя», лежит на мне. Я плачу за её продукты, за её одежду, за её телефон. А мои дети иногда ходят в старых куртках, потому что «денег нет».
Галина Петровна молчала. Её пальцы нервно теребили край скатерти.
– А Дима... – начала она.
– А Дима, – перебила Вероника, но без злости, – ваш сын. И если он не работает стабильно, это тоже ваша зона ответственности, Галина Петровна. Вы его воспитывали. Вы ему говорили, что мужчина должен содержать семью? Или что можно жить за счёт жены?
Свекровь вздрогнула, словно от пощёчины.
– Я... я всегда говорила, что он должен быть ответственным, – тихо сказала она.
– А на деле? – Вероника посмотрела ей прямо в глаза. – На деле вы приезжаете и привозите продукты Лене, а не внукам. На деле вы просите меня «понять» Диму, потому что «он творческая натура». А я? Я кто? Просто кошелёк?
Галина Петровна опустила голову. Впервые за все годы Вероника видела её такой – растерянной, почти виноватой.
– Прости, Верочка, – прошептала свекровь. – Я не думала, что всё так... серьёзно.
– Серьёзно, – кивнула Вероника. – Очень. Я устала. Устала тянуть всех на себе. Устала притворяться, что всё нормально. И если ничего не изменится, я... я не знаю, как мы дальше будем жить.
В комнате повисла тишина. Только дождь стучал по подоконнику да где-то в соседней квартире играло радио.
Галина Петровна медленно встала.
– Я поговорю с Виктором Ивановичем, – сказала она. – И с Леной. И.. с Димой тоже.
Вероника кивнула, но в душе не верила, что разговоры что-то изменят. Она знала эту семью слишком хорошо.
Свекровь направилась к двери, но на пороге остановилась.
– Ты... ты хорошая жена, Верочка, – тихо сказала она. – И мать замечательная. Я это всегда видела. Просто... не знала, как сказать.
Дверь закрылась. Вероника осталась одна на кухне, глядя на остывший суп. Внутри было пусто и одновременно спокойно – как после долгой бури.
Она не знала, что вечером Дима вернётся поздно и скажет, что «нашёл интересный проект». Не знала, что Лена утром снова будет просить денег «до зарплаты». И уж точно не могла предположить, что через неделю всё в их жизни перевернётся с ног на голову.
Но в тот момент она просто сидела и дышала. Впервые за долгое время – свободно.
– Вероника, ты что, серьёзно? – Дима стоял в дверях кухни, всё ещё в куртке, с мокрыми от дождя волосами. Глаза его были широко раскрыты, а в голосе звучала смесь удивления и обиды.
Вероника подняла взгляд от ноутбука. Она только что уложила детей спать и наконец села доделать отчёт для работы. День выдался тяжёлым – после ухода Галины Петровны она долго не могла сосредоточиться, всё прокручивая в голове их разговор.
– Серьёзно, Дим, – ответила она спокойно, закрывая крышку компьютера. – Я сказала твоей маме то, что давно хотела сказать. И тебе тоже пора — это услышать.
Дима медленно снял куртку и повесил её на спинку стула. Он выглядел уставшим – встреча с друзьями явно затянулась, и от него слегка пахло пивом.
– Мама позвонила мне в слезах, – сказал он, садясь напротив. – Говорит, ты её чуть ли не выгнала. И что Лену мы больше содержать не будем. Вер, это же моя сестра...
– И моя родственница, да, – кивнула Вероника. – Но почему-то все считают, что это я должна её содержать. А не её родители. И не она сама.
Дима вздохнул и провёл рукой по лицу.
– Ты преувеличиваешь. Лена иногда помогает по дому, с детьми посидит...
– Иногда, – согласилась Вероника. – А живёт здесь постоянно. Ест, спит, пользуется интернетом, стирает свои вещи в нашей машинке. И всё это за мой счёт. За наш, если хочешь.
– Но мы же семья, – тихо сказал Дима. – Разве не должны помогать друг другу?
Вероника посмотрела на него долгим взглядом. В этом взгляде было всё – любовь, усталость, разочарование.
– Семья, Дим, это когда помощь взаимная. А не когда одни тянут всех, а другие только берут. Я работаю, плачу ипотеку, покупаю продукты, одежду детям. А ты? Ты в последнее время вообще сколько приносишь домой?
Дима отвёл глаза. Этот разговор он явно не ожидал сегодня.
– Я ищу варианты, Вер. Ты же знаешь, та работа меня выматывала. А сейчас я на курсах, это инвестиция в будущее...
– Будущее, – повторила Вероника, и в её голосе прозвучала горечь. – А настоящее кто будет оплачивать? Курсы твои стоят дорого, между прочим. И кто их оплачивает? Я.
Дима молчал. Он знал, что возразить нечего. Последние месяцы он действительно приносил домой всё меньше, оправдывая себя «поисками себя». А Вероника молчала, стискивая зубы, потому что любила его и верила, что это временно.
– Я не хочу ссориться, – наконец сказал он. – Просто... мама расстроена. Может, позвонишь ей, извинишься?
– Извиняться? – Вероника слабо улыбнулась. – За что, Дим? За то, что сказала правду? Нет, я не буду извиняться. И тебе советую подумать, на чьей ты стороне.
Дима встал и направился в спальню. На пороге остановился.
– Я на стороне семьи, Вер. Нашей семьи.
Но в его голосе уже не было прежней уверенности.
На следующий день всё пошло по-старому. Лена встала поздно, долго завтракала, потом ушла «на собеседование», которое, как подозревала Вероника, было просто встречей с подругой в кафе. Дима уехал на свои курсы. А Вероника отвезла детей, потом работала, потом забрала детей, приготовила ужин.
Вечером позвонила Галина Петровна.
– Верочка, – голос свекрови звучал непривычно тихо, – можно я завтра заеду? Хочу с тобой поговорить. И с Димой тоже.
Вероника согласилась. Почему-то она чувствовала, что разговор будет другим.
Галина Петровна приехала утром, пока Дима ещё был дома. В руках у неё был пакет с продуктами – но на этот раз обычными, не деликатесами для Лены.
– Здравствуйте, – сказала она, проходя в кухню. Лицо её было серьёзным, под глазами залегли тени.
Дима поцеловал мать в щёку, но выглядел напряжённым.
– Мам, ты как? – спросил он.
– Нормально, сынок, – ответила Галина Петровна и села за стол. – Я всю ночь не спала. Думала о том, что Вероника сказала.
Вероника молча налила всем чаю. Атмосфера была тяжёлой, но не враждебной.
– Верочка, – начала свекровь, глядя ей в глаза, – ты была права. Во всём. Мы с Виктором Ивановичем слишком долго закрывали глаза на то, что происходит. Лена... она привыкла, что мы всегда поможем. И Дима... – она посмотрела на сына, – ты тоже привык, что Вероника всё вытянет.
Дима открыл рот, чтобы что-то сказать, но мать подняла руку.
– Подожди. Дай мне договорить. Я вчера с отцом долго говорила. И с Леной тоже. Мы решили, что пора всем взять ответственность за свою жизнь.
Вероника замерла. Она не ожидала такого поворота.
– Что вы имеете в виду? – тихо спросила она.
– Лена переезжает к нам, – просто сказала Галина Петровна. – На время, пока не найдёт работу и не снимет жильё. Но с условием – она будет активно искать работу. Мы поможем, но не будем содержать полностью. И ещё... – она сделала паузу, – мы с отцом решили продать дачу. Деньги поделим – часть Лене на первый взнос за съёмную квартиру, часть... вам с Димой на ипотеку, чтобы быстрее закрыть.
Вероника почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Она не ожидала такого.
– Галина Петровна... это же ваша дача, вы её столько лет обустраивали...
– Дача – это вещь, – мягко ответила свекровь. – А семья – это главное. И я не хочу, чтобы моя семья рушилась из-за денег.
Дима смотрел на мать, явно потрясённый.
– Мам, вы серьёзно? – спросил он.
– Серьёзно, сынок, – кивнула она. – И ещё одно. Я вчера поговорила с нашим старым знакомым – у него в автосервисе как раз нужна вакансия мастера. Хорошая зарплата, стабильная. Я сказала, что ты придёшь в понедельник на собеседование.
Дима побледнел.
– Но мам... я же на курсах...
– Курсы подождут, – твёрдо сказала Галина Петровна. – Или ты их сам оплатишь. А пока – работа. Настоящая. Чтобы семья не голодала.
Повисла тишина. Вероника смотрела на свекровь с благодарностью и удивлением. Никогда она не видела её такой решительной и.. справедливой.
– Спасибо, – тихо сказала Вероника. – Правда спасибо.
Галина Петровна взяла её за руку.
– Это я должна благодарить. Ты столько лет терпела нас всех. И не сломалась. Ты сильная, Верочка. Сильнее, чем я думала.
Дима молчал. Он смотрел в свою чашку, и на его лице отражалась сложная гамма чувств – стыд, растерянность, может быть, даже облегчение.
Вечером того же дня Лена собрала вещи. Не все – часть осталась, но самое необходимое она увезла к родителям.
– Я ненадолго, – сказала она Веронике на прощание, и в её голосе впервые прозвучала нотка неловкости. – Спасибо, что терпела меня.
Вероника только кивнула. Она не знала, что сказать.
А через неделю случилось то, что стало настоящей кульминацией.
Дима пришёл с работы раньше обычного. В руках у него был букет цветов – простые ромашки, которые Вероника любила больше всего.
– Вер, – сказал он, ставя букет в вазу, – я прошёл собеседование. Меня взяли. С завтрашнего дня выхожу на полную ставку.
Вероника замерла на кухне, держа в руках кастрюлю.
– Правда? – спросила она, и в голосе её прозвучала надежда.
– Правда, – кивнул он и подошёл ближе. – И ещё... я записался на вечерние курсы. Но теперь сам буду платить. Из своей зарплаты.
Он взял её за руки. Глаза его были серьёзными.
– Прости меня, Вер. Я вёл себя как ребёнок. Думал, что всё само решится. А ты... ты всё это время одна тащила нас всех.
Вероника почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Она не плакала уже давно.
– Я просто хотела, чтобы мы были семьёй, – прошептала она. – Настоящей.
– Будем, – пообещал он и обнял её крепко-крепко.
За окном снова шёл дождь, но в квартире было тепло и спокойно. Впервые за долгое время.
А через месяц, когда Лена наконец нашла постоянную работу и сняла комнату, Галина Петровна приехала в гости одна. Привезла пирог и сказала:
– Девочки, я теперь буду приезжать только по приглашению. И с пустыми руками не останусь.
Вероника улыбнулась. Всё менялось. Медленно, но, верно.
Но никто из них ещё не знал, что самое главное испытание ждёт их впереди...
Прошёл год.
Вероника стояла у окна кухни и смотрела, как Миша с Анечкой бегают по двору новенького детского городка, который они с Димой установили прошлым летом. Солнце светило ярко, весна в этом году пришла рано, и воздух пах цветущими яблонями из соседнего сада.
Многое изменилось.
Дима работал в автосервисе уже двенадцать месяцев. Сначала ему было тяжело, он приходил уставший, иногда раздражённый, но постепенно втянулся. Зарплата была стабильной, даже выше, чем на прежнем месте. Он закрыл свои курсы, но не бросил идею «искать себя», просто перенёс её на выходные: теперь по субботам ходил на курсы фотографии, которые оплачивал сам. И даже начал подрабатывать съёмкой детских праздников.
Ипотека шла быстрее. Деньги от продажи дачи свекрови действительно помогли, они внесли досрочный платёж, и теперь ежемесячный взнос стал ощутимо меньше. Вероника смогла сократить удалённую работу и больше времени проводить с детьми.
Лена жила отдельно. Сначала в съёмной комнате, потом, накопив на первый взнос, купила маленькую студию в новостройке на окраине. Работала администратором в салоне красоты, график был удобный, зарплата скромная, но стабильная. Она изменилась: стала чаще звонить матери, иногда приезжала в гости к брату, но всегда с подарками для племянников и никогда с пустыми руками.
Галина Петровна с Виктором Ивановичем теперь приезжали раз в две недели. Привозили домашние заготовки, помогали с детьми, но всегда спрашивали заранее: удобно ли? Свекровь больше не давала непрошеных советов. Иногда, правда, прорывалось старое: «Верочка, а ты бы кашу погуще варила...», но тут же спохватывалась и добавляла с улыбкой: «Хотя ты и так всё прекрасно делаешь».
В тот день они все собрались вместе, редкий случай. Галина Петровна решила устроить семейный обед в честь годовщины свадьбы Димы и Вероники. Приехала рано, помогла накрыть стол на балконе: салаты, шашлыки, которые Виктор Иванович жарил во дворе, домашнее вино из своих ягод.
Лена пришла с большим тортом из хорошей кондитерской, это был её подарок.
За столом было шумно и тепло. Дети смеялись, Виктор Иванович рассказывал старые истории из молодости, Галина Петровна подливала всем компот.
В какой-то момент, когда дети убежали играть, а мужчины ушли за добавкой мяса, Галина Петровна тихо взяла Веронику за руку.
– Верочка, – сказала она, и в глазах её блестели слёзы, – я хочу сказать тебе спасибо. Ты тогда, год назад... ты нас всех встряхнула. И сделала лучше. Я боялась, что потеряю сына, а на самом деле чуть не потеряла всю семью.
Вероника мягко сжала её пальцы.
– Мы все вместе это пережили, Галина Петровна. И стали ближе.
– Да, – кивнула свекровь. – Ближе. И сильнее.
Позже, когда солнце начало клониться к закату, Дима вышел с Вероникой на балкон. Дети уже спали на диване, укрытые пледом, гости собрались домой.
Он обнял её сзади, положив подбородок на плечо.
– Помнишь, как год назад ты сказала, что не знаешь, как мы дальше будем жить? – тихо спросил он.
– Помню, – улыбнулась Вероника.
– А теперь? – он поцеловал её в висок.
– Теперь я знаю, – ответила она, глядя на двор, где Миша забыл свою новую машинку, а Анечка – куклу. – Теперь мы живём. По-настоящему.
Дима молча кивнул. Внизу Виктор Иванович помогал Галине Петровне нести сумки к машине, Лена махала рукой на прощание.
Вероника закрыла глаза и вдохнула тёплый вечерний воздух. В нём пахло шашлыками, цветами и чем-то ещё, неуловимым, но очень важным.
Пахло домом. Настоящим домом, где каждый несёт свою ношу, но никто не остаётся в одиночестве. И она знала: что бы ни случилось дальше, они справятся. Вместе.
Рекомендуем: