До полицейского участка Денис дошел, но внутрь не попал: он уже взялся за ручку двери, когда она распахнулась, едва не ударив его по носу, и на крыльцо вывалился сам Леонид Гусак. Важенин, спрятавшись за столбом, подпиравшим навес над входом, услышал, как тот зло выговаривал кому-то в мобильник, который прижимал к уху:
— Какого рожна?! Как она там оказалась?
Замолчав на пару минут, он продолжил:
— Значит, Ларка не сказала… Разберемся с ней после… Потом, потом! Иди на капэпэ свой…
В трубке возмущенно забубнило — даже Важенин услышал, но Гусак рявкнул:
— Вали, я сказал! Сам сейчас приеду! Семена оставь дежурить.
Предыдущая глава 👇
Завершив разговор, майор выругался и какое-то время бессмысленно топтался на месте. Потом что-то, видимо, решив, уверенно двинулся к автостоянке и дернул дверцу припаркованной полицейской машины.
“Далеко ли собрался?” — мелькнуло в голове у раздосадованного полковника: сам он был сегодня безлошадным, потому что заглохший на трассе автомобиль завести так и не удалось и пришлось эвакуировать в сервис. Потом вспомнились слова Ярцева, который отбил Майю у Гусака на развилке, где дорога сворачивала к частному сектору. А вдруг майор направится туда? Расстояние невелико, но толстяку трудновато преодолеть его пешком.
После недолгого колебания Денис все же решился и кустами да тропками кинулся к поселковым домикам. Что он ожидал обнаружить там? Чего искал? Ничто, кроме охотничьего азарта, им не двигало. Разве что еще внутренний голос, уже не робко попискивающий, а орущий сиреной.
***
Майя вернулась домой взвинченная и сразу наткнулась на Ладу.
— Ты еще здесь?! Я же сказала…
— Лада останется, — послышался голос Романа, и сам он показался из коридора, ведущего к его комнате.
Горничная поспешила скрыться из виду. Майя сжала челюсти, сдерживаясь и считая до десяти. Роман, напротив, казался расслабленным.
— Пойдем поговорим.
Он протянул ей руку, но Майя не была расположена к беседам.
— Как ты смеешь тут распоряжаться? — отозвалась она и не узнала своего голоса, ставшего вдруг гораздо ниже и звучнее. Вот бы таким с непослушными учениками в интернате говорить, так нет — он прорезался лишь сейчас!
— Согласен, прав особых не имею, но и ты несправедлива.
Он все же ухватил Майю за плечо и силой потащил за собой. Она попыталась вырваться, но Лисовский крепче сжал пальцы и тихо проговорил:
— Хочешь устроить скандал и всем дать понять, что между нами?
— Между нами ничего.
— Сейчас и выясним.
Он втолкнул девушку в комнату, вошел сам и привалился спиной к двери, отрезая путь к побегу.
Майю трясло. Все навалилось разом: Федор, Вика, разоблачение Олега и слова Варвары, задевшие ее до глубины души. Измена мужу стояла в этом списке на последнем месте просто потому, что самого Максима здесь не было, и не требовалось решать вопрос немедленно. Однако Роман, похоже, считал иначе.
Он молчал, опустив голову. Майя отошла к окну и уставилась на обрыв. Где-то там теперь Вика…
— Однажды маме понадобилась кровь. Много и быстро, — произнес наконец Роман. — Давно. Банк крови даже в лучшей больнице тогда был хилый.
— Для чего ты мне это рассказываешь?
— Знаешь, что такое прямое переливание? Его не используют без крайней необходимости. Опасно. И вот, такая необходимость возникла. Максим вообще ни минуты не думал. Из него выкачали прилично. Маму спасли. Он спас.
— Ясно, — до нее дошло-таки. — Но вся эта лирика…
Роман в два прыжка пересек комнату и прижал Майю к стене.
— Я тебя хочу, — прошептал он, почти касаясь ее губ губами. — С того момента, как увидел, когда ты Максима провожала. Ты красивая, ты сексуальная, чувственная, я реально с ума схожу, когда ты рядом, но я не могу, Майя! Я себя говном чувствую, понимаешь? Макс сделал для нас так много, для меня лично, он как второй отец нам всем. Скажи, что мне делать?!
— А что ж тогда Федор обо всем этом добре забыл?! — выкрикнула в ответ Майя.
Роман кивнул.
— Ты права. И я не согласен… не был согласен с отцом. Но у него свои причины.
— Знаю я его причины — сестрой своей психованной одержим!
Глаза Романа заледенели, он схватил Майю за горло и еще сильнее вжал в стену.
— Не смей так говорить о Юле!
— А ты заставь меня замол…
Он заставил. Ох, эти грубые поцелуи — теперь Майя почувствовала на себе, каковы они.
— Ты нарочно провоцируешь меня? — прошипел Роман, оторвавшись от нее.
— А если и так?!
В ней бурлили ярость и страх, и адреналин бил в голову, вытесняя все мысли, кроме единственного инстинкта, главенствующего в теле в минуту опасности. Но ни бить, ни бежать возможности не было, и Майя сдалась. А вместе с ней сдался и Роман.
***
Денис выдохнул, когда, оказавшись на нужной развилке, увидел вдалеке автомобиль Гусака. Не ошибся внутренний голос, умничка! Что ж, последуем за толстым не-белым не-кроликом…
Вокруг стояли обычные частные домишки разной степени ухоженности, встречались и натурально деревенские избы. Важенин перемещался короткими перебежками, стараясь не мелькнуть ненароком в зеркалах заднего вида Гусаковской машины. О том, что его могут заметить жители поселка, он не беспокоился. Вряд ли они узнают Дениса или поймут, что он из полиции. Чужака, понятное дело, засекут, но вряд ли это вызовет много болтовни. И уж точно никто не кинется за Гусаком, сигнализируя о присутствии непонятного мужика, а все остальное полковника и не волновало. Единственное, что он сделал, — перевел телефон в беззвучный режим, чтобы не выдать себя ненароком, если ему позвонят, пока он будет сидеть в засаде. А засаду Важенин предполагал: Гусак ехал в конкретное место, где что-то случилось, и может выйти так, что придется там осмотреться.
Дав Гусаку оторваться, Денис не спеша двинулся в том же направлении и вскоре обнаружил машину у одного из домиков, выглядевшего уж очень старым и заброшенным. Сам Леонид стоял у полуразвалившегося крыльца, а рядом… Важенин поспешно спрятался в кустах. Рядом стоял мужик, которого он сегодня утром видел на пропускном пункте в коттеджный поселок.
До ушей долетел голос майора:
— Я те что сказал? Валить на работу!
Собеседник что-то бормотал, но слов было не разобрать. Наконец ругань стихла, мимо Важенинского укрытия протопали чьи-то ноги. Выждав минуту, Денис выглянул. Гусак стоял с телефоном в руках. Из домика показался пожилой мужчина с длинным стволом. Увидев его, Леонид сунул мобильник в карман и начал что-то говорить, энергично жестикулируя.
Денис напряженно думал. Дом, вооруженный дед, Гусак. Чего они тут собрались-то все? Стерегут кого? Может, вообще какое-то левое дело — мало ли в чем еще замешан братишка Лисовской?
Больше всего на свете Важенин хотел, чтобы присутствующие убрались подальше, дав ему возможность заглянуть в домик, но что, если у них тут круглосуточный дозор?
Пообщавшись с Гусаком, старик вернулся в дом, после чего оттуда вышла женщина средних лет с русыми волосами, убранными в хвост. Напрягши память, Денис вспомнил, что это и есть хозяйка цветочного салона — он лично допрашивал ее в начале осени по делу о нападении на Вику. Значит, и ты здесь, голубушка! Очень интересно.
Леонид радушно улыбался Ларисе, похлопывал ее по плечу, что-то говорил, но Денис видел, что с лица женщины не сходит напряженное выражение. Она вздрагивала каждый раз, как майор касался ее, и будто старалась держаться от него подальше. Вот она попыталась подняться на крыльцо, но толстяк остановил ее. Она что-то пыталась сказать, но он подталкивал ее к дороге. Прогоняет, стало быть… Лариса все-таки сдалась и поплелась прочь, изредка оборачиваясь. Важенин мучительно решал, как быть. Если он сейчас догонит ее и потребует объяснений, она, может быть, все и расскажет. Но ведь это действительно может оказаться чем-то совсем иным! Да мало ли какие операции в работе у местной полиции? Нет, нельзя сейчас… Вот позже, когда Лариса будет у себя в салоне…
С сожалением проводив женщину взглядом, Денис переключил внимание на Гусака. Тот опять достал телефон и затыкал в экран толстым, похожим на сардельку, пальцем.
Разговор с неведомым абонентом длился недолго. И опять до Важенина донеслись лишь обрывки фраз:
— А долго ждать-то?! …дь, ты решай как-то по-бырому…жрут вообще-то, мы запарились...прикинь, да! …так она…
После этого разговора Леонид позвонил еще только один раз. Он что-то коротко бросил в трубку и сунул мобильник в карман. Потом постоял, попинал колеса автомобиля, поглядел задумчиво на тучи и уселся в машину. Уехать, однако, никуда не уехал, а устроился за рулем и на этом телодвижения закончил.
Денис чертыхнулся. Если он правильно понял происходящее, то Гусак кого-то ждет, и ожидание может затянуться. Поглядев на часы, полковник скис. До наступления сумерек, когда можно обогнуть домик и заглянуть в него с другой стороны, еще далеко. Так и околеть можно! А вызвать подмогу нельзя — он вообще не имеет права здесь находиться, а тем более проводить какие-то мероприятия.
В животе заурчало, и Важенин поморщился. Очень хотелось есть. Он же всю ночь на трассе проторчал в ожидании эвакуатора, потом в сервисе, потом назад к Дорнам помчался — так и не успел толком перекусить.
Денис глянул в телефон. Там, естественно, уже набежало пропущенных вызовов, в том числе от вышестоящих полицейских чинов. Черт, надо возвращаться, а результат нулевой.
Подумав немного, он поднялся на ноги и на полусогнутых, чтобы Гусак не заметил, потрусил назад к городку. По крайней мере, с Ларисой успеет переговорить.
***
— Он лучше меня? — спросил Роман.
Майя подавила улыбку. Мальчишки остаются мальчишками в любом возрасте.
— Между тобой и Максимом двадцать лет его опыта, — ответила она, а про себя добавила: “и нездоровых интимных отношений с Юленькой”.
Роман перевернулся на спину и закинул руки за голову, а Майя пристроилась у него на груди. Сегодня она получила куда больше удовольствия, и это тревожило. Что будет, когда Максим вернется? Она не сможет быть с ним прежней. Даже если бы не было всего остального, измена остается изменой. С другой стороны, у них с Романом все случилось именно из-за Лисовского. И из-за Вики.
Майя испугалась, что расплачется. Она не желала подруге зла и тем более смерти. Она всего лишь хотела, чтобы жизнь стала проще и лучше, а Вика угрожала ее благополучию. И она сама пошла навстречу гибели — не Майя ее столкнула!
Некстати вспомнился день их знакомства. Злобный взгляд рыжего мальчишки и его требование: “Прыгай!” Если бы не Вика, Майю столкнули бы с того обрыва, и для нее не наступило бы настоящее, которое она отчаянно защищает теперь. Так может, все и должно было кончиться тогда? Интересная штука — жизнь. Никогда не знаешь, кому что предначертано, и часто гибнут как раз достойные.
Нет, нет и нет, Майя тоже заслужила свой кусочек счастья!
Она прижалась к Роману, подтянулась к его уху и принялась нежно покусывать. Он улыбнулся:
— Ты ненасытная… И бесстыжая.
— Тебе же это и нравится, — заметила она.
А сама прислушалась к себе и удивилась: чувства вины больше не было. Уснуло или вовсе умерло. Осталось одно желание взять свое во что бы то ни стало. То, что было ей обещано еще Максимом, да только он не слишком-то держит данное слово.
Майя так долго искала себе оправдание, так глубоко погружалась в недра памяти, что в конце концов была вознаграждена: нашлась та жемчужина, ставшая горькой пилюлей.
— Рома, а когда у твоего отца день рождения? — спросила она.
Он удивился:
— Зачем тебе?
— Пожалуйста.
Как она и запомнила, это был августовский день. Еще по-летнему теплый, даже солнечный.
— У них с Юлей он один на двоих?
— Конечно, они были близнецами. К чему эти вопросы?
Майя не ответила. Она поднырнула под Романа, прильнула к нему, распаляя, отвлекая, чтобы он не заметил ее злую улыбку. Вот, значит, как Максим с ней поступил! Устроил романтическое свидание, привез в свою квартиру и уложил в постель. А это ведь был их первый раз! Их самый первый раз, и именно тогда Майя ощутила, как зарождается любовь в ее сердце.
А он что сделал? Только сейчас она осознала, что Максим все устроил в день рождения Федора. В день рождения своей жены.
Вряд ли он был столь циничен, что забыл или не подумал. Наоборот.
У него так болело внутри, что он не мог вынести.
И принял Майю как таблетку от этой боли.
Использовал.
С самого начала он просто ее использовал.
***
Дойдя до салона “Лара”, полковник Важенин издали оценил обстановку через прозрачную входную группу. За прилавком стояли сразу двое: давешняя девочка-продавщица и сама Лариса. Порывшись в памяти, Денис даже фамилию ее вспомнил — Терентьева. Терентьева Лариса Захаровна.
Очередная голодная судорога скрутила желудок. Староват он стал, чтобы режим-то нарушать. И вообще не пристало начальнику убойного отдела самому оперативно-розыскной деятельностью заниматься. А пристало ему в кабинете сидеть, на ковре перед начальством отдуваться, подчиненных чихвостить. Разве не за этим Важенин полковничьи погоны добывал? При мысли о том, как именно получил он свои три звезды, стало нехорошо. Паренек-то сейчас на нарах… Внезапно возникла идея, как начать разговор с Ларисой. А Важенин-то все голову ломал, понимая, что сразу про Гусака болтать не стоит. Вот и тема!
Внезапно ноздрей коснулся слабый, но умопомрачительный запах копченого мяса. Где-то совсем рядом жарили шашлык! В ту же секунду рот Дениса наполнился слюной, и он оглянулся в поисках источника божественного аромата. Да вот же павильон, где подают шашлык, шаурму и прочие вредные, но адски привлекательные для голодного человека блюда. Покосившись на цветочный салон, Важенин решил, что купит сейчас шаурму, быстро слопает ее, не спуская глаз с объекта, а уж потом допросит Терентьеву по всем правилам.
План казался надежнее некуда, да и в павильоне, вроде бы, не было посетителей. Однако, как только Важенин в него заскочил, сразу оказалось, что он в очереди не первый, и продавец, он же повар, “адын, савсэм адын”, а саму шаурму требовалось подождать минут двадцать, а то и все полчаса.
Словом, выпал Денис обратно на свежий воздух только через сорок минут. Открыв рот, чтобы заглотить хороший кусок лаваша с мясом и овощами, он чуть не подавился: за стеклянной стеной цветочного царства орудовала теперь одна молодая девушка. Лариса исчезла.
Оставалась надежда, что Терентьева скрылась с глаз лишь на время. Пошла на этот их склад за чем-то, да мало ли… Но когда Важенин ввалился в двери с шаурмой наперевес и вопросом, звучащим наподобие знаменитой фразы из кинофильма, в котором тоже очень хотели некую Ларису, девчонка захлопала ресницами.
— Вам просто катастрофически не везет, — проговорила она. — Лариса опять ушла!
— Куда? Вернется?
— Вряд ли.
— Что, взяла и сорвалась? Может, звонил кто?
— Нет. Сказала, что нехорошо ей, пойдет домой.
— Ушла-то давно? Может, догоню?
— Да уж минут сорок. Добралась, поди: она ведь на машине.
— Адрес! — гаркнул Денис, забыв, что даже не представлялся девушке, и она не знает, что он полицейский.
Продавщица, ясен перец, уперлась:
— С чего это я вам буду адреса раздавать?
Адрес Ларисы, конечно, был в деле Камаева, но это ж звонить надо, узнавать… Важенин вытащил удостоверение и ткнула девчонке в нос.
— Полиция! Быстро говори адрес!
Интуиция опять подняла голову, перекрывая трубный глас голодного желудка. Денис чувствовал, как немеет кончик языка и выступает холодный пот на лбу. Тело лучше хозяина чувствовало, что пора группироваться для решающего броска.
Получив требуемое, полковник ринулся по следу, на бегу откусывая куски от остывающей шаурмы.
***
Майя обещала Роману, что Ладу увольнять не будет.
— Но неужели ты сам не понимаешь, чем это может кончиться? — спросила она. — А если она от твоего брата залетит? Начнет требовать денег на содержание…
— Не думаю, что это большая проблема, — ответил Роман. — Забеременеет — родит. Мы нормально смотрим на такие вещи.
Он застегивал рубашку, стоя напротив окна. Солнце уже добралось до этой части небосвода, и его косые лучи красиво высвечивали атлетический торс молодого человека. Майя, все еще не соизволившая одеться, лежала в постели, любуясь телом Лисовского.
— Как ты думаешь, в доме уже поняли про нас? — спросила она, отметив, что ей самой абсолютно все равно.
— Мы грешим меньше суток, — заметил он.
— Твоя сестра точно догадалась и первая выложит Максиму все, когда он приедет. Она за ним бегает, ты знаешь?
Роман встал перед Майей, засунув руки в карманы брюк, чем напомнил ей мужа.
— Знаю. Тебе не о чем беспокоиться: он не поверит.
— Я и не беспокоюсь. А как дела у твоей совести?
Он не ответил, но по лицу его пробежала тень. Значит, гложет вина, гложет… Вздохнув, Майя поднялась и принялась натягивать белье, нарочито медленно и максимально соблазнительно поворачиваясь перед Романом. Он наблюдал за ней с улыбкой.
— Ты как ребенок, дорвавшийся до развлечений — все не наиграешься…
Потом добавил уже серьезно:
— Нам нужно решить, как быть дальше, Майя.
— Зачем что-то решать? — спросила она с нарочито безмятежным видом.
— А тебе не кажется, что так оставлять нельзя?
— Лисовский… Я немного устала и очень голодна. Тебе обязательно начинать важные разговоры в такой момент?
— Извини, не подумал. Тогда позже, но мы должны все обсудить до возвращения Максима.
Вернется ли он? Майя задумчиво посмотрела на Романа и кивнула:
— Как скажете, Роман Федорович.
Он поморщился:
— Не надо меня так звать.
— Я думала, у вас в семье традиция…
— Не надо, — повторил он тихо и указал на дверь: — Иди первая.
Майя хотела поцеловать его, но Роман не дал. Быстро же он взял себя в руки. Будет ходить с каменным лицом, словно ничего и не было? А вот ей теперь неспокойно. Вся отвага испарилась, стоило выйти из комнаты.
***
Федор очнулся от холода. Глаза открыть не вышло — свет казался слишком ярким, зато голове, раскалывающейся от боли, было мягко. Но сыро. Разлепив наконец веки, он увидел в подступающих уже сумерках лицо Вики. Понятно, он лежит у нее на коленях, а она вся мокрая.
— Очнулся… — с облегчением прошептала она. — Я жутко испугалась. Думала, мало ли — сотрясение, отек мозга и ага.
— Что “ага”? — еле ворочая языком, пробормотал Лисовский.
— А то ты не понимаешь.
— Меня в любом случае прикончат, — сказал Федор. — Но ты-то какого хрена притащилась, а? Дурочка… Что ж вы такие дурочки у меня…
Вика молчала. Ей не было страшно. По молодости лет она еще не верила до конца в смерть и ее необратимость для всех без исключения. Глубоко внутри теплилась надежда, что каким-то чудом их обоих найдут и спасут. Однако кое-какие моменты хотелось прояснить прямо сейчас.
— Зачем на Дорна собак спускал? — спросила она. — Из-за этого Майя и не сказала никому, что ты здесь. Мертвый ты ей выгоднее. И Максиму.
— Ты молодая, глупая… Не понимаешь…
— Чего не понимаю? Что вы, большие мальчики, в бизнесе своем не могли разобраться? Два болвана.
— Ты больно умная… — парировал Федор и вдруг рассмеялся.
— Что смешного?
— Да вспомнил… Как с Юлькой ругались… Она вот так же… отчитывала, крыла почем зря… А потом спасала.
Он нащупал Викину руку и крепко сжал.
— Как же мне жаль, что я раньше про тебя не знал. Ты почему, кстати, мокрая вся?
— Да так… — Вика решила не вдаваться в подробности цирковых трюков, которые ей пришлось выполнить на пути к Лисовскому. — Морем добиралась.
Она и сама не понимала, как ей удалось избежать гибели. Ведь уже вниз летела, а потом ее будто дернуло что-то и на скалу выбросило. Но что это было или кто, оставалось загадкой. Не птицы же, в самом деле!
— Кто дежурит? — спросил Федор.
— Дед со стволом.
— А… Этот с принципами. Суров, но справедлив.
— Слушай, но если Гусак не показывается тебе, так может, они не собираются убивать?
— Это ничего не значит, Вика. — Лисовский усмехнулся. — Ленька просто трус, понимаешь? Он обделается, если вот тут передо мной встанет. Такой лишь из-за угла бить умеет.
— А почему твоя жена это все устроила именно сейчас?
Почему, почему…
— Поняла, наверное, что послать ее собираюсь.
— А ты собрался?!
Лисовский молчал. Он ведь только думал об этом, но даже себе не сказал окончательного слова. Пора, наверное.
— Да, Вика. Я решил, наконец, повести себя как мужик. А мне не дали. Даже сдохну, вон, на цепи, как собака.
— Вряд ли нас здесь… — принялась рассуждать Вика. — Уведут в горы или в лес. Или к морю. А значит, с цепи снимут. Ты сможешь бежать, если что?
Теперь Федор почти рассмеялся.
— Главное, чтобы ты убежала.
— Да хватит уже! — Девушка начала злиться. — Вместе двинем. Ты что, вообще к своим не хочешь? Они тебя знаешь как ждут?! Тёмка особенно. И Дашка. И Никита. Ромка. У тебя такие классные дети, а ты тут куксишься!
— Со всеми познакомилась? Молодец… Дети у меня и впрямь классные. Я вот только не классный отец.
— Ничего, наверстаешь.
На это Лисовский предпочел ничего не отвечать. Оптимизм Вики ему никак не передавался.
***
До дома Ларисы Важенин добирался долго. Он понятия не имел, как вызывают в городишке такси, и оглядывался в поисках самокатов, но этот вид транспорта был здесь еще редок и весь занят местной ребятней. “Нарушители”, — ворчал Денис, уворачиваясь от очередного школьника на двухколесном монстре.
Время от времени он не забывал поглядывать в телефон, благодаря чему не пропустил звонок от Варвары. Услышанное Дениса встревожило.
— Денис Валерьевич, — беспокойство было несвойственно этой женщине, но сейчас явственно угадывалось в ее голосе. — Не знаю, важно ли, но Наталья Дмитриевна билет оформляет.
— Какой, куда?!
Ответ Варвары заставил задуматься. Похоже, Лисовская надумала отбыть в страну, из которой ее так просто не выцепишь. Зачем, интересно? Почему сейчас?
— А у нее что, виза есть? Когда вылет?
— У Натальи есть кое-что получше, чем виза, — ответила Варвара со вздохом. — Паспорт. А вылет, как я поняла, через два дня.
Два дня… Два дня… А почему? Черт побери, ничего не понятно.
Поблагодарив Варвару, Важенин продолжил путь. Голова пухла от мыслей. С чего Лисовская задергалась? Если бы планировала давно, то и билет уже лежал бы готовый. А она за два дня… А почему не на завтрашний рейс? Нет их? Надо проверить. Может, ей время для другого нужно? Чемодан денег, например, собрать?
Денис невольно улыбнулся, представив, как Наталья гребет купюры в раскрытый саквояж. А потом он свернул за угол, и улыбка его погасла.
Судя по названию улицы и номерам домов, место было то самое. Дом, в котором проживала Лариса, возвышался перед Важениным всеми своими пятью этажами. В самом верхнем ряду окон одно было распахнуто, а внизу собралась толпа человек на пятнадцать. Растолкав людей, окружавших что-то, лежащее на земле, Денис остановился: Ларису Терентьеву можно было больше не искать. Отныне все ее тайны предстояло раскрывать судмедэксперту.
***
Звонку Варвары Олег несказанно удивился. Еще сильнее удивился он ее вопросу: старуха желала знать, не посягал ли кто на жизнь Полтавцева.
— Думаешь, Наталья меня за предательство того? — усмехнулся он.
Варвара так не считала, но на всякий случай поинтересовалась. На самом деле ей хотелось знать, не говорила ли вдовушка о своем намерении куда-то уехать.
— Не говорила. А что, планирует?
— Через два дня улетает, — сказала Варвара. — Любопытно. Как же она копанию бросит…
Компанию бросит? Вот эта формулировка Олегу совсем не понравилась. Бросит ли? Или продаст уже виденным им молодцам с бандитскими рожами?
Два дня… А что такое два дня? За это время можно приличный контракт составить, проверить обеими сторонами и подписать.
И ведь совсем, совсем некому остановить Наталью!
***
Начинало темнеть, но толпа зевак вокруг места происшествия не редела. Народ рвался поглазеть на тело Ларисы, которое так и лежало на голой земле в ожидании прибытия следственной группы.
Всего этого Денис Важенин уже не видел. Он во весь опор мчался к прибрежной части городка.
Сама ли упала Терентьева или, что вероятнее, столкнули — это сейчас полковника интересовало лишь с одной точки зрения: не связана ли ее гибель со сборами в дорогу Натальи Лисовской и не кроется ли за двумя фактами кое-какое преступление посерьезнее предполагаемой причастности Лисовской к гибели Федора.
И ответы, вне всяких сомнений, находились там, на краю географии городка, в заброшенном домике.
Денис сам не заметил, как добежал до нужной развилки. Остановившись перевести дух, он проверил телефон, затем вынул табельный пистолет и осмотрел обойму. Полная. На всякий случай уверенность не помешает. Брать в одиночку он, конечно, никого не будет, но защитить себя сможет.
На улице не было ни души. Окна домов светились мягким оранжевым светом, из труб валил дым, из-за заборов доносился лай сторожевых псов, почуявших крадущегося мимо человека.
Вот и нужный дом. Тишина. Никого? Или сторож прячется? Но в двери Важенин ломиться и не собирался. Задачу он себе определил простую: обойти строение да заглянуть в окна. Молясь, чтобы они не были заколочены, полковник приступил к исполнению. Огибая двор по хорошей дуге, он приметил металлический блеск в районе крыльца. Ага, кто-то там сидит да при оружии. Интересно, однако, дверь от любопытных соседей охраняет или же караулит кого-то внутри?
Осторожно ступая, Денис пробрался сквозь щель в изгороди и на цыпочках приблизился к противоположной стене домика. Темно и снаружи, и внутри. Как же быть? Светить в окно фонарем нельзя: эдак можно и себя выдать. Опять же, если сторож один, его ведь и снять нетрудно. Но нет такого права у полковника, не при исполнении он!
Денис оглядел раму. Худая совсем, рассохлась. Внутри должно быть очень холодно. Вряд ли там живой кто. И все же… Он решился. Взял и легонько поскреб по стеклу ногтями. На свой страх и риск, просто чтоб не говорить потом себе, что не все сделал, что мог… Прислушался — ни звука. Вздохнул. Повернулся, чтобы уйти, и задрал голову вверх. Несмотря на ранний час, луна уже поднималась, и свет ее с безоблачного неба лился свободно, освещая все вокруг. Для Важенина это было опасно — на освещенной дороге его легко заметить.
— Эх ты, — он погрозил луне кулаком, — предательница!
В окно стукнули.
Денис подумал, что ослышался, и совсем уже отвернулся, оглядываясь в поисках тропинки, по которой мог бы пройти незамеченным.
Стук повторился. Несмелый, тихий.
Зовущий.
Он обернулся…
…и встретился глазами с человеком по ту сторону окна.
***
Станция оказалась довольно большой, на ней даже стоял павильон с билетными кассами и администрацией. В один из кабинетов и привели Максима для заполнения документов.
Он не вел счет времени, пока оперативники разбирались с бумагами, звонили куда-то, заносили его данные в планшет.
Кажется, прошла целая вечность. На вопрос, где они находятся, Максиму ответили что-то невразумительное, и он даже не запомнил названия местности. В окне все еще маячил поезд. Незапланированная остановка оказалась долгой.
Но вот проводник закрыл дверь вагона, состав дернулся, медленно двинулся, постепенно набирая скорость.
Тут за дверями началась какая-то суета, а у одного из оперативников зазвонил мобильный.
— Слушаю!
Максим закрыл слипающиеся глаза. Его чудовищно клонило в сон, но мешали задремать долетающие обрывки разговора:
— Сняли с поезда, собираемся доставить в отделение… Стоп, что?!
— Да пустите же вы меня! — раздался вдруг совсем рядом звонкий голосок, великолепно Дорну знакомый, но с такими модуляциями он его еще никогда не слышал.
Через секунду дверь распахнулась, и в помещение влетела Соня.
Именно влетела: ей, растрепанной и очень злой, разве что метлы не хватало. Она сразу нашла глазами Максима и бросилась к нему. Он смотрел на нее, как зачарованный, не в силах вспомнить, когда в последний раз она была такой живой и энергичной. Вот только волосы…
— Ты же их потом не расчешешь… — через силу улыбнулся он, кивая на длинные спутанные пряди, а потом заметил, что Соня плачет.
— Отпустите его, немедленно освободите, вы не имеете права! — закричала она на полицейских.
Один из них застыл с растерянным видом, не ожидая такого напора от маленькой и изможденной с виду женщины. Второй все еще держал возле уха трубку, но глаза его в панике метались по комнате.
— И что делать? Везти все-таки…? А протокол…? А наручники…? Конечно, по всем правилам…
— Макс, хороший мой, сейчас все кончится, — Соня обнимала его и плакала, не переставая: — Он жив, он жив!
— Кто? — тупо спросил Дорн.
— Федя жив!
Соню мягко оторвали от него, отвели в сторону, усадили и поднесли стакан воды. Оперативник, отводя глаза, буркнул:
— Максим Евгеньевич, руки… будьте добры…
Щелкнул замок, Дорн снова был свободен и потирал запястья. В голове шумело, и он едва различал слова:
— Сейчас проедем в отделение, там дальше решим… Вам просили передать, что лично полковник Важенин делом занимается, так что вы… это… не беспокойтесь.
Максим не слушал. Он смотрел на Соню, а она на него. Все теперь было неважно. Федор вернулся. Живой.
ПРОДОЛЖЕНИЕ 👇
Все главы здесь 👇