– У меня для вас новость, – сказала семье за ужином Нина Васильевна.
– Что-то хорошее? – поинтересовался Андрей – ее муж.
– И хорошее, и не очень. В общем, выяснилось, что квартира тети Зои отошла мне. Других наследников не оказалось, а я ее родная племянница.
– Это хорошо, – сказала Надя – старшая дочь Нины Васильевны. – Продать можно будет.
– Это точно. Но прежде, чем продать, там надо убраться и сделать ремонт, – ответила ей мать.
– Убраться в этом клоповнике? – удивилась Вера – младшая дочь. – Туда надо Геракла вызывать, потому что квартира тети Зои – это покруче авгиевых конюшен.
Вера была права. Зоя Тимофеевна была одинокой пенсионеркой с большими странностями. Она прожила всю жизнь одна – без мужа, без детей, и даже с родственниками старалась не общаться. Не ходила в гости, никого не приглашала к себе.
Единственный человек, который бывал в ее квартире, – это Валентина – старшая сестра, мать Нины. После того, как Валентина yмepла, в квартиру Зои никто из родни не входил. Она просто не открывала двери.
Но однажды Вере и Нине Васильевне удалось туда попасть. Это было два года назад. Зое Тимофеевне стало плохо на улице, ее увезла скорая. Надо было принести ей в больницу халат, тапочки и все остальное. Ключи от квартиры тетки у Нины были.
Когда они с Верой открыли дверь, в нос им ударил ужасный запах – тухлятины, гниения и плесени. Дверь открывалась только наполовину. Оставив дочь на лестнице, Нина кое-как протиснулась в квартиру. Это был филиал городской свалки. Какие-то коробки, кучи старой одежды, обуви, спрессованный картон, сломанные стулья… В общем, все, что нормальные выбрасывают на помойку, Зоя Тимофеевна волокла к себе в квартиру.
Этот хлам занимал всю площадь пола. К кровати и шкафу можно было пройти только по узким «тропинкам». Конечно, Нина не стала ничего искать в этом хаосе. Все, что надо было принести тетке в больницу, она купила.
Навещая Зою Тимофеевну, племянница аккуратно спросила, не нужна ли тете помощь в уборке квартиры. Но та отказалась – сказала, что сама вполне справляется с домашним хозяйством.
Нина проконсультировалась с врачами, ей сообщили возможный диагноз, но сказали, что без согласия Зои Тимофеевны они ничего сделать не смогут. Ну, тянет она к себе в квартиру всякий хлам, это ведь никому не мешает.
Во всем остальном она абсолютно нормальный человек. Получая пенсию, сразу же оплачивает все счета, коммунальных задолженностей у нее нет. Запах около квартиры не очень приятный – а здесь ничего не сделаешь. Родственников в квартиру не пускает – имеет право.
Зоя Тимофеевна умерла полгода назад. Завещания не оставила. Родных, кроме племянницы, которая время от времени ее навещала и которую Зоя Тимофеевна тоже не пускала в квартиру, не было. Нина, действительно, два раза в месяц стучала в дверь теткиной квартиры. Та слегка приоткрывала дверь:
– Нинка? Чего пришла?
– Узнать, как вы живете, как здоровье.
– Не дождетесь, – отвечала тетка.
Пакет с продуктами, которые всегда приносила Нина, она брала, но к себе не пускала.
И вот теперь, когда тети Зои не стало, Нина Васильевна стала хозяйкой этих «авгиевых конюшен».
– В общем, девчонки, – обратилась она к дочкам, – давайте так: выбросим из квартиры весь хлам, сделаем ремонт – на него придется потратиться – продадим квартиру и деньги разделим между вами. Но вам придется поработать. Согласны?
Конечно, и Надя, и Вера согласились.
На то, чтобы очистить квартиру от мусора, ушло две недели – девушки могли заниматься этим только вечерами и в выходные дни. Работали в резиновых перчатках и в респираторах – иначе было невозможно. Потом все-таки пришлось нанять рабочих, чтобы демонтировать и вывезти старые трубы, сантехнику и прогнивший пол.
Наконец квартиру дезинфицировали, отмыли и занялись ремонтом. Сестры сами красили потолок, окна и двери, клеили обои. Родители в свободное время им помогали.
Через три месяца все было готово. Конечно, это был не евроремонт, но двухкомнатная квартира была чистая, пригодная для жизни, с новой сантехникой, батареями и газовой плитой.
Нина Васильевна пригласила специалиста оценить жилье. Оказалось, что за квартиру можно получить от трех до трех с половиной миллионов.
Надя и Вера уже прикидывали, что они смогут купить себе на эти деньги, изучали сайты агентств недвижимости.
Но мама вдруг передумала.
– Знаете, – сказала она как-то вечером, – мне стало жалко теткину квартиру продавать. Она после ремонта выглядит очень прилично. Мы, четверо взрослых, живем в двухкомнатной, мы с отцом в одной комнате, вы в другой. Тесно у нас. И вот что я придумала: я отдам эту квартиру Наде. Ей уже двадцать семь, пора свою семью строить, а где? Все-таки девушке с квартирой легче найти себе мужа.
– Мама, а как же я? – возмутилась Вера.
– А ты пока с нами поживешь. Тебе только двадцать два, рано еще самостоятельно жить – глупостей можешь наделать.
– Каких это глупостей?
– Разных. Но ты не обижайся. Мы с папой решили, что тебе достанется наша квартира. По площади она такая же, а расположение даже лучше. Так что все по-честному, – ответила Нина дочери.
– Ничего себе, по-честному! Я из той квартиры всю грязь выгребала, обои клеила, которые, кстати, на свои деньги купила, а теперь, значит, ты передумала? Здорово!
– Вера, ты тоже в выигрыше: теперь у тебя в нашей квартире будет отдельная комната, тебе не надо будет делить ее с сестрой, – вмешался в разговор отец. – А мы с мамой напишем завещание на тебя.
– Папа, тебе пятьдесят пять, маме – пятьдесят три. Мне нужна квартира сейчас, а не через тридцать лет. И если бы вы сделали так, как обещали, я вполне могла бы взять ипотеку. И Надя, кстати, тоже. И мы обе съехали бы от вас и начали устраивать свою личную жизнь. Так что ваши аргументы мне непонятны.
– Вера, все. Разговор окончен. Сделаем так, как мы решили, – твердо сказал отец. – Сейчас ты обижена, но потом поймешь, что это решение было правильным. На этой неделе мама с Надей сходят к нотариусу и оформят договор дарения.
Вера была в шоке. Никогда раньше родители не разделяли их с Надей. Всегда все было поровну: и обновки, и подарки, и сладости. И тут вдруг такая несправедливость!
Интересно, а когда Надя узнала о том, что родители решили отдать квартиру ей? Во время разговора она не сказала ни слова. Значит, знала заранее и ничего не сказала сестре. Обидно.
– Вера, но я же не виновата, что родители так решили, – оправдываясь, сказала ей вечером Надя. – Предложили бы тебе, ты бы тоже не отказалась.
– Отказалась бы. Или согласилась, а потом продала квартиру и отдала бы тебе половину. Ты, кстати, тоже можешь так сделать.
Но Надя в ответ промолчала.
Через месяц, когда сестра уже обжилась в новой квартире, Вера тоже стала собирать вещи.
– А ты куда? – спросила мама.
– Я сняла себе комнату в коммуналке. Буду жить самостоятельно, – ответила дочь.
– Таким образом ты демонстрируешь свою обиду?
– Нет, мама, просто я больше не хочу ни от кого зависеть.
– За комнату надо платить. А дома ты живешь бесплатно. Только на коммуналку и продукты сбрасываешься, – напомнила мама.
– Ничего, я справлюсь.
Уже полгода Вера жила отдельно. С родителями и сестрой девушка общалась, но отношения были несколько натянутыми.
А в конце мая Веру отправили в командировку. Город, куда она приехала, ей понравился: широкие проспекты и уютные старые улочки, красивая набережная вдоль высокого берега реки, много зелени, клумбы с цветущими тюльпанами – красными, розовыми, желтыми.
«Хорошо было бы жить здесь»! – подумала Вера. А через минуту ей пришла в голову мысль: «А почему бы не переехать? Что меня держит дома? Разрушающие отношения с родителями и сестрой? Семейные встречи, во время которых все старательно обходят ситуацию с квартирой»?
Вера договорилась о работе – предприятие, на которое ее прислали, было того же профиля, вернулась домой, уволилась, собрала вещи и переехала. За квартиру на новом месте пришлось платить несколько больше, но и зарплата была выше.
Родителям она написала сообщение: «Дорогие мама и папа! Я уезжаю. Искать меня не надо. Может, когда-нибудь позвоню. Желаю вам здоровья и долгих лет жизни. Вера».
Конечно, они пытались ее разыскивать, но никто из бывших коллег и знакомых ничего не знал, а по телефону равнодушный голос отвечал: «Абонент вне зоны доступа».
Надя хотела найти сестру через соцсети, но ее страница была закрыта.
Они перестали искать. Встречаясь, редко вспоминали о Вере, но у каждого внутри, как заноза, жила мысль о том, что все могло быть по-другому, если бы родители выполнили обещание.
Известия о Вере пришли только через восемь лет.
Как-то коллега Нади спросила ее:
– Как там у Веры дела?
– Не знаю. Она как уехала, так ни разу и не позвонила. А что это тебя вдруг заинтересовало?
– Просто увидела ее фотографию на странице одного знакомого. Сейчас покажу.
Она достала телефон и быстро нашла страницу.
На фотографии действительно была Вера. Только фамилия была другая – Соболева.
Надя перешла на ее страницу: Вера Соболева. Замужем. Фотографии свадьбы, путешествия. Фотография с мужем на набережной на фоне большого теплохода. Несколько последних фотографий – за празднично накрытым столом: на столе торт с тремя свечками, мужчина держит на руках мальчика. Подпись: «Двойной праздник – день рождения Илюши и новоселье».
Вечером Надя показала фотографии родителям. Мама плакала.
Страница была открыта, и Надя написала комментарий под последней фотографией: «Поздравляю. Надя». Потом подумала и добавила: «Мама очень хотела бы увидеть внука».
Вера ответила: «Спасибо. Как-нибудь приедем».
Они приехали. В конце августа – Вера, ее муж – Кирилл и трехлетний Илья. Остановились в гостинице. К родителям пришли в гости. Посидели за столом, выпили за встречу. Вера о том, что было после того, как она уехала, рассказывала скупо. Нина почти не спускала внука с рук.
– А как у тебя дела? – спросила Вера сестру.
– По-прежнему. Живу там же, работаю там же. Никаких изменений, – ответила Надя.
Через два часа гости ушли. Вера обещала звонить.
Надя помогла матери убрать со стола и засобиралась домой – в свою отдельную двухкомнатную квартиру.
Автор – Татьяна В.