Здравствуйте, дорогие читатели.
Есть фильмы, которые, кажется, знаешь наизусть. Каждую сцену, каждую реплику, каждую ноту. И «Жестокий романс» Эльдара Рязанова — именно такое кино. Пронзительная, красивая, жестокая история Ларисы Огудаловой, которую мы пересматриваем, затаив дыхание.
Но представляете моё удивление, когда я на днях узнал, что мы с вами видели лишь половину фильма? Что Рязанов снял, а потом безжалостно вырезал целую сюжетную линию с одной из величайших наших актрис — Людмилой Гурченко? Это история о «фильме в фильме», о невероятном труде, который просто выбросили в корзину, и о большой обиде великой актрисы.
Две пьесы, два мира
Изначально замысел Рязанова был гораздо масштабнее. Он хотел соединить в одном фильме две пьесы Островского: «Бесприданницу», которую мы все знаем, и менее известную — «Без вины виноватые».
Параллельно с трагедией Ларисы Огудаловой должна была развиваться совсем другая история. История знаменитой актрисы Кручининой, которую и играла Людмила Гурченко. Вместе с ней на сцене играл бы комик Робинзон в исполнении Георгия Буркова. А её богатым покровителем, спонсором театра, был бы тот самый Кнуров (Алексей Петренко), который в финале разыграет Ларису в «орлянку».
Вы только представьте себе этот замысел! Два мира, которые существуют рядом. Мир трагической, чистой любви Ларисы. И мир театра, мир закулисья, мир богемы, который воплощала Гурченко. По словам художника по костюмам Натальи Ивановой, дуэт Гурченко и Буркова был уморительно смешным.
Пропавшие платья и гений костюмеров
Для роли Кручининой Гурченко нужен был целый гардероб роскошных, сложных исторических костюмов. И тут началась почти детективная история.
Рязанов, которого за его кипучую энергию на площадке называли «парень-шухер», требовал от костюмеров невозможного. Сегодня придумал, завтра — должно быть готово. Наталья Иванова ночами шила в Москве платья, а утром отправляла их с поездом на съёмки в Кострому.
И вот однажды ей в панике звонит ассистентка: «Всё доехало, а платьев Гурченко нет! Исчезли!». Представляете ужас? Костюмы, на которые ушли недели труда, просто пропали. Пришлось срочно, из того, что было под рукой в костюмерных «Мосфильма», из антикварных кружев и накидок, создавать новый гардероб. И, по воспоминаниям, новые платья так идеально сели на Людмилу Марковну, что она была в восторге. А пропавшие костюмы, кстати, нашлись спустя много лет в каких-то коробках на студии.
«Фамилию поменяй, брови замажь»: Гурченко и Гузеева
Гурченко, как всегда, отдавалась работе полностью. Играла наотмашь, блистала. И, конечно, не могла не заметить юную, неопытную Ларису Гузееву, для которой роль Ларисы Огудаловой была, по сути, дебютом.
Гузеева позже вспоминала их первую встречу в гримёрке. Гурченко, окинув её оценивающим взглядом, бросила: «Как, ты говоришь, твоя фамилия? Гузеева? Поменяй фамилию, всю жизнь будешь на „Узбек-фильме“ сниматься».
А потом «прошлась» по её внешности, посоветовав замазать роскошные соболиные брови: «У этой девочки мало русскости…». Гримёры, боясь перечить примадонне, тут же обработали брови Гузеевой гидроперитом, придав им рыжеватый оттенок.
Обидно? Конечно. Но сама Гузеева говорит, что благодарна Гурченко за этот жестокий урок. Мир кино — не для неженок.
Удар в спину: «Вас вырезали»
И тем страшнее, тем обиднее был для самой Гурченко финал этой истории. Когда фильм был почти готов, выяснилось, что он не влезает в утверждённый хронометраж. И Рязанов принял жестокое, но, с его точки зрения, необходимое решение — полностью вырезать вторую сюжетную линию.
Все сцены с Гурченко, Бурковым, вся их уморительная история просто полетела в корзину. Для Людмилы Марковны это был страшный удар. Она чувствовала, будто огромный, важный кусок её жизни просто вырвали и выбросили.
Вместо финала: фильм, который мы никогда не увидим
Так почему же Рязанов пошёл на это? Наверное, он понял, что две эти истории, трагическая и комедийная, мешают друг другу. Что лёгкость и буффонада линии Гурченко снижают градус трагедии Ларисы Огудаловой. И он, как хирург, отсёк всё «лишнее», чтобы спасти главное.
Был ли он прав? С точки зрения цельности фильма — наверное, да. «Жестокий романс» получился идеальным, выверенным до последней ноты.
Но мне, как зрителю, бесконечно жаль. Жаль, что мы так и не увидели тот, другой, большой фильм. Жаль, что мы не увидели комический дуэт Гурченко и Буркова. Жаль, что труд десятков людей, шивших эти пропавшие платья, оказался напрасным.
И эта история — горькое напоминание о том, что кино — это не только то, что мы видим на экране. Это ещё и то, что осталось на полу в монтажной. И иногда это «то, что осталось» — не менее гениально, чем сам фильм.
А вы знали об этой истории? И как вы думаете, прав ли был Рязанов, пожертвовав великой актрисой ради цельности своего замысла?
Очень жду ваших размышлений.
Удачи вам, и давайте помнить, какой ценой порой создаются шедевры.
До встречи!
С уважением, Дмитрий.
Если вам понравилось, подпишитесь, пожалуйста, на канал и прочтите также мои прошлые лучшие статьи: