"Человеческое, слишком человеческое"
История учит, что главными движущими силами даже самых судьбоносных событий, как правило, становятся банальные случайности и его величество человеческий фактор — эти подлинные рулевые исторических процессов. Жертвами беспощадного натиска этих "двух" становятся не только самые могущественные из правителей, но и целые династии, нередко заканчивающие до боли одинаково: медленным "загниванием", Смутами и Революциями. В итоге, в лучшем случае, со временем они сами рассыпаются и уходят в небытие, теряя власть и влияние, а в худшем – заканчивают в "самовыпиливании", на гильотинах и в расстрельных подвалах. Навскидку можно вспомнить и Птолемеев, и Юлиев-Клавдиев, и Рюриковичей, и Бурбонов, и, конечно, Романовых...
Но человеческий фактор такой человеческий, что бывает и ещё хуже. Гораздо хуже. То есть – на самом пике и совсем уж на ровном месте. Только что человек соберётся в Кисловодск очередной великий военный поход, пустяковое, казалось бы, дело, но и этого совершить не может, так как неизвестно почему вдруг возьмет... заболеет лихорадкой и подобно любому паршивому смертному неожиданно умрёт в возрасте 32 лет, хотя и в роскошном вавилонском дворце легендарного Навуходоносора. Да и бог бы с ним, болезным, но своей смертью он спровоцирует тектонические события, изменившие весь ход мировой истории и покончившие со всей его династией. Ну, как тот самый – великий Александр, начавший сотрясать Вселенную, когда это ещё не было мейнстримом до рождения грозного Чингисхана оставалось с лишком ещё полтораста тысячи лет...
Часто задумываюсь, что, если бы он мог заглянуть в будущее и узнать о ближайшей судьбе своих близких, представителей великой династии Аргеадов, на корню уничтоженных при молчаливом одобрении, а то и прямом соучастии верных диадохов (то есть друзей-полководцев-сподвижничков). Тех самых, преданно прошагавших за ним тысячи километров и проверенных кровью в десятках жесточайших сражений...
Но, к счастью для него, умер царь в полном неведении, овеяный божественными Величием и загадочностью, которую советский поэт Лев Ошанин в поэме "Воды бессмертия" выразил очень метким четверостишьем:
Он кто? Полубог справедливый и добрый?
Счастливый из тех, кто не гибнет в огне?
Жестокий философ? Великий географ?
Иль просто убийца на чёрном коне?
Диадохи царя Великого
Но о "загадках" легендарного завоевателя задумаются много позже, а едва он зажмурил свои очи, верные сподвижники занялись тем, чем чингизиды всегда занимаются после смерти Чингисхана: они стали рвать его империю, власть, а заодно и глотки другу друга! Буквально в самом прямом смысле, над неостывшим трупом Александра, которого, хвала богам, соизволили хотя бы погрузить в мёд для первичного (и естественного) бальзамирования (как-никак, июньская жара в тех краях всегда под 50 градусов, а провалялся всеми позабытый завоеватель во дворце месяц – это потом, когда поймут, в какой козырь можно обратить владение его "мощами", они начнут охотиться и похищать александрову мумию друг у друга).
И с тех самых пор, когда, по легенде, умирающий Александр передал диадоху Пердикке свой перстень со словами "достойнейшему", осколки его Империи начали погружаться в кровавые "войны диадохов", которые продлятся более 40 лет и породят столько интриг, корысти, измен, предательств, неожиданных поворотов судьбы, а главное, убийств и ужасов, что изучение данного историческего периода может на долгие годы успешно заменить вам чтение или просмотр всех этих обывательско-бульварных детективчиков и сериалов. Просто, как говорят сейчас подростки-зумеры, ВАУ!
Как же яростно они интриговали и "мочили" друг друга, не описать никаким пером. Какие капризы судьбы... Да эти ваши "Игры престолов" просто жалкая детская сказка!
Когда, например, наблюдаешь за тем, как и спустя четыре десятка лет после смерти Александра два его уже престарелых сподвижника-диадоха сходятся в очередном сражении за власть (Селевк и Лисимах), в котором второй, некогда вырвавший язык у страшного льва (Александр в наказание бросал его в клетку с хищником), в итоге погибает, а первый, не успевая насладиться победой, становится жертвой предательского удара ножом в спину, нанесённого юным отпрыском третьего диадоха (Птолемеем Керавном, сыном диадоха Птолемея Сотера), которого сам же благодетель-Селевк когда-то спас от отца и пригрел при своём дворе – блин, да такого не придумает никакая Дарья Донцова!
Представляете, пройти через уйму кровавых сражений с Александром Великим, пережить четыре десятка лет не менее кровавых войн со своими вчерашними "братьями по оружию", сохранив при этом солидный кусок александровой империи, но нелепо погибнуть под 80 лет (и это в то время, когда многие едва доживали до 30-40 лет) от ножа отмороженного отпрыска своего же "коллеги молодости", с которым когда-то "съел пуд соли". Мда...
В итоге, по закону жанра, конечно же почти всех убьют. И Пердикку, ставшего после смерти Александра регентом при его умственно-отсталом единокровном брате Филиппе III Арридее. И Эвмена, больше всех ратовавшего за сохранение его Империи. И смелого Кратера. И Леонната. И Антигона. И вышеупомянутых Селевка и Лисимаха. И Аристона. И Пифона. И Никанора. И бесчисленное множество других, рангом на ступень или на две ниже.
Накал страстей был таков, что "войны диадохов" после смерти-гибели всех сподвижников Александра Великого продолжатся уже их детьми, так называемыми "эпигонами". И "войны эпигонов" будут не менее кровавыми!
Из того хаоса выйдут три новые династии диадохов. Созданные на осколках империи Александра, они усилятся и будут править своими царствами ещё сотни лет, пока, опять же, под влиянием двух вышеупомянутых "господ" окончательно не разложатся в тени, а чаще не без помощи новой восходящей звезды Античности – монструозного Рима. Который, в свою очередь, через полтысячи лет и сам падёт под натиском варваров (то есть, в сущности, опять же, тех "двух")...
Возникает логический вопрос: а куда же во всей этой кутерьме делась александрова династия, которая изначально и должна была унаследовать трон сразу же после странной смерти завоевателяя жарким летом 323 года до нашей эры?
"Умерли все"
И здесь прям напрашивается (до звона в голове) фраза Шаламова, написанная совсем по-другому поводу: "Умерли все". И если совсем уж кратко: во многом виной всему банальное отсутствие чётких процедур престолонаследия, на протяжении 400-летней династической истории приводившее Аргеадов к кровопролитным междуусобным войнам.
Например, очень похоже вышло после смерти царя Архелая в 399 году до н.э., когда македонское царство свалилось в шестилетнюю Смуту. Аналогичным образом, смерть Аминта III и Пердикки III спровоцировала борьбу нескольких династических ветвей за власть, в которую со своими интересами влезли и внешние силы. Даже отец Александра, не менее легендарный Филипп II, в своё время в борьбе за власть вынужден был пойти против старшего брата Пердикки II, прежде чем, в конечном итоге, занял трон...
Вот почему внезапная смерть Александра сразу же поставила всех членов его семьи в крайне уязвимое и опасное положение, из которого им не суждено было выбраться живыми. Ведь в развернувшейся борьбе за реальную власть семья почившего полубога достаточно быстро стала лишней, опасной и никому ненужной.
Состояла она тогда из умственно-отсталого единокровного брата Филиппа III Арридея (номинально занявшего трон при регенте Пердикке, а после его смерти – Антипатре), новорождённого уже после смерти завоевателя сына Александра IV (который по уговору с диадохами должен был находиться при регенте и сменить Филиппа Арридея после совершеннолетия), матери Олимпиады, её дочери Клеопатры (единственной родной сестры Александра Великого и по матери и по отцу), единокровной сестры по отцу Фессалоники и другого малолетнего сына-бастарда Геракла (от персидской наложницы-танцовщицы).
Как вы уже наверняка понимаете, мало кому из диадохов, быстро вошедших во вкус власти в своих сатрапиях, хотелось делить её с такими сомнительными кандидатами. При этом на словах они долгое время продолжали номинально признавать единство Империи и будущую власть над ней подрастающего Александра IV. Вот только "дорасти" цесаревичу, на радость всем им, так и не удалось...
Дело в том, что вскоре после смерти Александра вспыхнула первая война диадохов, в которой общепринятый регент Пердикка не сумел одолеть своих "коллег", уже взявших курс на сепаратизм. В итоге он был убит, а новым регентом (а заодно и хранителем империи) стал авторитетный и престарелый Антипатр, являвшийся сподвижником ещё отца Александра. В бытность Македонского он был наместником царя в Македонии (пока "все ушли на фронт"), хотя его люто ненавидела Олимпиада. В том числе из-за конфликтов с матерью, Александр незадолго до смерти вознамерился снять Антипатра и его сына Кассандра, уже чуть-ли не в открытую интриговавших ввиду его многолетнего отсутствия. Но не успел.
Именно на фоне той ненависти Олимпиада после смерти великого сына вынуждена была осесть в родном Эпире, откуда пристально наблюдала за раздраем диадохов и царским семейством в Македонии, от которого теперь зависело будущее всей династии Аргеадов. А ситуация меж тем накалялась...
Спустя 4 года после смерти Александра в Вавилоне, в 319 г. до н.э., умирающий Антипатр совершенно неожиданно назначил новым регентом сохранявшей (внешне) единство Македонской империи диадоха Полиперхона, что сильно обидело его сына Кассандра. Историки и поныне спорят о том, что вынудило его на такой шаг, ведь Антипатр не конфликтовал с сыном. Как бы то ни было, Кассандр затаил обиду и после смерти отца подался к диадоху Антигону, с которым на пару развязал против Полиперхона войну за власть над Македонией. Вскоре к ней со своими интересами присоединились и другие диадохи, и конфликт перерос в то, что историками называется "второй войной диадохов".
В то же время Полиперхон, желая попользовать авторитет матери Александра Великого в своих интересах (в том числе, ради укрепления легитимности своей власти), обратился к ней за помощью, предложив Олимпиаде вернуться в Македонию и взять царское семейство с малолетним сыном завоевателя под своё крыло. И всё бы ничего, но сделать это было не так-то легко ввиду скрытых семейных интриг Аргеадов.
Дело в том, что к тому времени "исполняющий обязанности царя" (прям как в булгаковском "Иване Васильевиче"), то есть слабоумный брат Александра Великого по отцу, Филипп III Арридей, полностью попал под влияние юной, но властолюбивый жены Эвридики. Причём она приходилась Арридею едва ли не племянницей, ибо её мать, Кинана, как и он сам, тоже была ребёнком Филиппа II от одного из браков (то есть его и Александра единокровный сестрой).
После внезапной смерти великого завоевателя-брата Кинана быстро "просекла" ситуацию и поспешила подложить под полоумного братца, объявленного временным царём, свою дочь, естественно, с далеко идущими планами. Правда, первый регент, Пердикка, быстро раскусил её игру, отправив против Кинаны целое войско. Но после её гибели в бою, испугавшись последствий (тогда ещё поднимать руку на родственников Александра было непозволительно), Пердикка плюнул и разрешил брак Арридея с Эвридикой. Ну а последняя, как и задумывалось, быстро и ловко охомутала впавшего в детство дядю и полностью подчинила его своей воле.
Узнав, что Полиперхон обратился к Олимпиаде за помощью, Эвридика быстро поняла, что приход Олимпиады в Македонию лишит её пространств для манёвра (она очень хорошо знала, как мать Александра поступает со своими врагами, например, как Олимпиада уничтожила всех претендентов на трон после смерти Филиппа, даже его новорождённого сына от другой). Поэтому она поспешила от имени мужа написать Полиперхону письмо, в котором уведомила диадоха, что семейство отказывается от его регенства и, дескать, в этом качестве отныне желает видеть его врага – Кассандра...
В то же время и Олимпиада давно уже раскусила игру хитрой Эвридики, понимая, куда она метит. Кроме того, она опасалась рождения детей у данной пары, ведь тогда малолетний сын завоевателя от Роксаны, живший с ними, мог стать лишним. С учётом "чистокровности" Арридея и Эвридики (оба — Аргеады), их ребёнок легко мог бы в будущем претендовать на трон. Таким образом, на войны диадохов наложились тогда и междинастические распри двух ветвей Аргеадов.
В общем, опуская частности, Олимпиада решила вмешаться в войну. Формально — по просьбе Полиперхона она вторглась из Эпира в Македонию, причём армия Арридея и Эвридики быстро сдалась, отказавшись воевать с матерью великого Александра. Более того, македонцы сами захватили и выдали Олимпиаде и Арридея и Эвридику. Первый вскоре по её приказу был убит в тюрьме, а вторую — вынудили покончить с собой в камере.
Всё бы ничего, но спустя несколько месяцев в родную Македонию вторгся подоспевший с большой армией Кассандр. Разбив неплохо обжившуюся на македонском троне Олимпиаду, он после длительной осады одной из крепостей вынудил "великую мать" безоговорочно сдаться на милость. Вместе с ней в руки озлобленного Кассандра попал тогда и весь выводок Александра Македонского, включая малолетнего сына Александра IV, сестру Фессалонику и жену Роксану.
В целях укрепления легитимности в Македонии, Кассандр приказал эксгумировать и со всеми царскими почестями перезахоронить убиенных Арридея и Эвридику. Тогда же он узнал, что Олимпиада в пылу репрессий среди прочих убила и его брата Никанора. В итоге, несмотря на то, что Кассандр лично обещал Олимпиаде жизнь, он приказал умертвить женщину. Причём очень хитро, чтобы его не обвинили в убийстве матери Самого. Кассандр просто отдал её родственникам казнённых Олимпиадой во время короткого правления в Македонии, а уже они, как сообщает античный источник, "побили Олимпиаду камнями".
Дальше-больше... Женившись на захваченной вместе с Олимпиадой единокровный сестре Македонского, Фессалонике, с которой у них неожиданно получился весьма крепкий брак (хотя делалось это, опять же, ради выгоды — новый царь желал породниться с Аргеадами), Кассандр в то же время заточил в крепость захваченного сына-цесаревича Александра его мать Роксану. Он приказал скрывать от подростка правду о происхождении и воспитывать его простолюдином.
Исподволь наблюдая за реакцией остальных диадохов, номинально правивших в сатрапиях от имени юноши, Кассандр быстро убедился, что они этого как бы и не замечают. При этом он ещё не решался прямо расправиться с подростком, ведь пленник такого ранга в любой момент мог стать очень важным козырем в руках.
Но время шло, на фоне бесконечных войн диадохов менялась политическая обстановка и конфигурация в регионе. При этом Александр IV медленно, но верно подрастал. Понимая, что подобный актив с каждым днём становится всё более опасен, в 309 г. до н.э. Кассандр приказал убить 14-летнего сына покойного "сотрясателя вселенной", равно как и его мать Роксану. Другие диадохи, само собой, снова предпочли этого не заметить. К тому времени с момента смерти Александра Великого прошло уже без малого 15 лет и никто из них даже в мыслях не держал восстанавливать Македонскую империю под каким бы то ни было единоличным управлением...
Но в живых оставался ещё один сын Александра Великого – незаконорожденный Геракл, который несмотря на происхождение тоже был крайне опасен. На рубеже тех же 310/309 гг. до н.э. его взял в оборот подрастерявший свою власть Полиперхон, решив использовать и этого юношу в своей интриге. Он убедил его мать, Барсину, включиться с Гераклом в борьбу за македонский трон. Прикрываясь статусом сына Александра, уже Полиперхон вторгся в Македонию с требованием передать власть последнему законному представителю Аргеадов. Вот только никто из диадохов, давно и прочно утвердившихся в своих сатрапиях, его не поддержал. Какой сын Александра? Зачем сын Александра? Ты что, с дубу рухнул, что ли, уважаемый?
А тут ещё порядком струхнувший Кассандр предложил быстро осознавшему провал Полиперхону деньги и власть над какими-то там македонскими провинциями. Естественно, в обмен на убийство Геракла — дабы больше никто не использовал его положение в будущем в своих игращах.
В итоге Полиперхон, осознавая, что лучше синица в руках, чем журавль в небе, купился на предложение своего злейшего врага. Пригласив 18-летнего Геракла и Барсину на пир, он приказал убить и тайно закопать их, доверившихся ему, как каких-то собак. Этим поступком Полиперхон снискал презрение всего античного мира и то ли был убит, то ли просто вынужден был навсегда уйти в тень (даже античные историки н знали).
Фактически на этом Аргеады тогда и закончились, хотя в живых оставались ещё сёстры Македонского – полностью родная Клеопатра и единокровная Фессалоника. Но судьбы их, как и всех прочих Аргеадов, тоже крайне и крайне трагичны.
Клеопатра, за рукой которой гонялись многие диадохи, была наиболее близка к великому завоевателю. Из своих походов Александр часто отправлял сестре персональные богатые подарки. Отец Филипп очень рано выдал Клеопатру замуж за... дядю, то есть брата её матери Олимпиады, правившего в Эпире. Как раз во время тех свадебных торжеств Филипп, как известно, и был странным образом убит (а на трон взошёл юный Александр).
После смерти самого Александра к Клеопатре поочерёдно сватались диадохи Кассандр, Лисимах и Антигон, но она, предпочитавшая выскочить замуж за перспективного победителя, так и не смогла определиться с таковым и осталась вдовой. В итоге в разгар одной из очередных войн диадохов (в промежутке между 309 и 307 годами до н. э.) 40-летняя Клеопатра под шумок была убита по приказу диадоха Антигона.
Ещё страшнее сложилась жизнь Фессалоники и её потомства. Поначалу, как мы уже видели, она удачно выскочила замуж за Кассандра, пережила лихолетья и родила ему троих сыновей: Филиппа, Александра и Антипатра. Их брак действительно был удачен и Кассандр любил жену. Подчёркивая принадлежность к Аргеадам, в честь жены-царицы он даже основал один из полисов, который в наши дни вырос во второй по значимости город Греции — Салоники.
После смерти мужа в 297 г. до н.э., а следом — и старшего сына Филиппа, Фессалоника стала регентом при своих несовершеннолетних сыновьях. Один из них, Антипатр, заподозрив мать в бОльших симпатиях к брату, в пылу ссоры заколол её кинжалом в 294 г. до н.э., после чего изгнал брата и захватил власть в Македонии.
В свою очередь, поверженный брат обратился к сыну одного из диадохов, Деметрию (то есть —эпигону), а также легендарному царю-полководцу Пирру, которые помогли ему свергнуть брата-убийцу с трона и вернуть власть в Македонии. Вот только, если Пирр взял за эту помощь "натурой" (пардон, землями), Деметрий быстро заподозрил юного Александра в интриге и заговоре ввиду нежелания расплачиваться с добродетелем. А может он просто увидел в юноше "лоха" и сыграл негодование. Как бы то ни было, Деметрий вскоре убил "неблагодарного" и подмял всю власть в Македонии под себя.
Юный Антипатр же (напомню, убивший свою мать, Фессалонику) бежал к престарелому диадоху Лисимаху (тому самому, однажды вырвавшему у льва язык), на дочери которого, к слову, был женат. Лисимах сначала благородно прикрыл зятя, но потом неожиданно (то есть на политической почве) задружил с захватившим Македонию Деметрием, чем вызвал гнев зятя. Нет, не убиенного Деметрием брата тому было жаль (что там брат, если он убил мать). Просто Антипатр считал себя реальным правителем Македонии и в глубине души надеялся с помощью Лисимаха когда-нибудь вернуть её. Но тот был реалистом и понимал, что за душой у зятя нет ничего, поэтому предложил ему радоваться жизни, довольствоваться насущным и молчать в тряпочку. Но Антипатр не унимался, чем и подписал себе смертный приговор.
После одной из ссор Лисимах в порыве ярости арестовал и казнил зятя за "длинный язык" и "неблагодарность", а когда его жена, то есть дочь престарелого диадоха, встала на сторону мужа, отправил в тюрьму и её, где дочь Лисимаха вскоре умерла.
Вот в такой лавине интриг и безумия уходили Аргеады...
Тем удивительнее сознавать, какой же водоворот событий запустила совершенно случайная смерть Александра в Вавилоне. Как изменила она весь античный исторический процесс! Вот уж, воистину, прекрасный пример для осмысления мудрой булгаковской фразы, вложенной в уста Воланда:
Да, человек смертен, но это было бы ещё полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чем фокус!