Осенняя непогодь. На крылечке старенького деревенского дома сидит Акинфей, последний Домовой деревни. Мысли в голове Акинфея бродят самые что ни на есть грустные:
– Ну, вот… Случилось! Увезли мою бабусю в город, а меня забыли. Да я бы с ними и не поехал! Чего я не видел в этом городе, что забыл? Задыхаться там в этом человейнике, прятаться негде и гулять тоже. Иное дело здесь, в деревне… и воздух свежий, и простор. Лес рядом, речка. Хорошо! Сидим, бывало, с бабусей рядом и телевизор смотрим. Сказки, к примеру. А теперь и бабу Маню увезли, и телевизор!
Акинфей шмыгнул носом и покосился на подтекающую по крыльцу струйку. Вздохнул, отодвинулся. Ещё немного, и бесконечный осенний дождь покажется Потопом. И как тогда жить?!
Пока Акинфей грустно размышлял, глядя на мокрый двор, из-за угла бани за ним наблюдал отощавший и грязный рыжий кот. Его тянуло к последнему уютному углу во всей деревне. Кот взял задавленную нынче утром мышь и подошёл к Домовому. Положив мышь к ногам, робко взглянул:
– Слышь, хозяин, возьми меня к себе! Пригожусь в хозяйстве. Не смотри, что городской – я тут уже натренировался мышей ловить. Их сейчас много по осени-то, по пустым избам шмыгают. Пустишь к теплу, так ни одной мыши в доме не будет.
Домовой вспомнил, что сегодня ночью обнаглевшие мыши не давали ему спать, бегали, шуршали чем-то:
– Заходи, вдвоём веселее будет.
Почесал бороду пятернёй. Уточнил:
– А как звать-то тебя, друже хвостатый?
Юркнувший на крыльцо кот осклабился:
– Маркизом! – и обиженно фыркнул на невесёлый смех Домового. – Это я сейчас неухоженный попросту. Глянул бы в городе!
– То-то, «в городе»… Ладно, Маркиз! Я – Акинфей, домовые мы. Заходи, будем вместе зимогорить. Вдвоём веселее!
– А чего это такое, «зимогорить»? Я только мышей ловить умею, да мурчать, – озадачился Маркиз. Домовой улыбнулся, вытащил из его хвоста колючку репейника?
– Это, братец ты мой, люди так жильцов зовут, что зимой в город не возвращались с летних дач… Ну, и бродяг бездомных!
Акинфей вздохнул, махнул рукой и открыл дверь, приглашая Маркиза внутрь избы.
Так они и зажили вдвоём. Скоро мыши из дома совсем исчезли, кот был счастлив тем, что у него появился дом и ему можно было спать на теплой печке сколько угодно.
Домовой серьёзно занялся хозяйством: перебрал картошку в подполе, посмотрел пучки насушенных трав в сенях; особенно много было иван-чая и мяты. В шкафе-ларе нашлись остатки разной крупы, которую не успели попортить мыши. Старый колодец с ключевой водой, заброшенные огородики и плодовые деревья по всей деревеньке – было, к чему руки приложить.
Однажды привычный ужин с печёной картошкой и большой кружкой травяного чая прервали странные звуки со двора. Приятели явственно различили слабое блеяние.
–Это что такое? – несказанно удивился Маркиз.
– Пойду взгляну! – Акинфей вооружился поленом, и храбро распахнул дверь. Что-то коротко взмекнуло, тень распалась на два пятна, побольше и поменьше. Пришельцы заметались вдоль изгороди. С удивлением Кот и Домовой разглядели чумазую козу с козлёнком, в репьях и свалявшейся шерсти.
– Что за чудо, откуда взялись? – Маркиз не мог представить рогатых животных в доме, но и на диких они не походили.
– Лес рядом. Заблудились, сбежали? Людей в деревне совсем нет, нельзя их прогонять, а то погибнут: зима скоро.
И Акинфей открыл калитку.
Коза с козлёнком вошли и где-то посередине двора остановились. Домовой налил им воды из колодца в старое ведерко, и они жадно стали пить.
«Голодные, наверно!», – решил Акинфей и вынес из дома остатки печеной картошки. Коза с козлёнком умяли их в один миг, и были отправлены в старый сенник, давным-давно заброшенный после продажи бабы-маниной коровы.
Кот увидел, что козлёнок лезет к материнскому вымени, обрадовался:
– Вот, теперь у нас ещё и молоко будет, легче зимовать, и веселее, ведь нас уже четверо!..
Так и зажили они.
Домовой с котом в доме, а коза с козлёнком в сарае. В тепле и холе, на картошке и яблоках-падалицах коза раздобрела. Акинфей начал понемногу её доить; молока хватало и козлёнку, и в миску Маркиза, и самому Акинфею чай забелить. Всё шло своим чередом, пока Домовому не захотелось пойти в лес за осенними опятами. Надумал суп грибной сварить, да и насушить грибов, если найдётся много. Встал рано утром, повесил на плечи большой берестяной короб, наказал коту смотреть за домом и козой.
Шёл долго. Грибы-то есть, да невзрачные – маленькие либо червивые. Наконец, набрёл на здоровенный выворотень – упавшее дерево, а уж на нём опят было полным-полно опят. Пока Акинфей их усердно собирал, проглядел, что за ним из-за кустов наблюдает старичок-лесовичок, то есть Леший, хозяин леса. Ростом такой же как Домовой, только одёжа больше на лохмотья смахивает, зелёные такие. Обут в лапти, а из шапки торчали эти самые опята торчат, на длинных тонких ножках.
«Так-так!», подумал Леший. «Незваный гость?! Я тебе покажу как в моём лесу хозяйничать! Ишь с каким коробом большим припёрся, меня не спросясь. Скажи на милость, грибы берёт с моего любимого дерева!»
Тут подул сильный ветер и опрокинул короб с грибами. Акинфей расстроился – едва на треть набрал, а короб опрокинулся, грибов собранных теперь не найти в жухлой траве и опавших листьях. Домовой засуетился, несколько раз наклонился и споткнулся, едва не упав.
«Что за наваждение? И ноги не слушаются, голова кружится!» Тут его осенило: «Не иначе Леший тут где-то рядом стоит и сердится, что не спросил я у него разрешения на тихую охоту…»
– Эй, Леший, не серчай, я тут недолго буду, и немного грибов возьму, только на суп да на жарку! – прокричал Акинфей.
– Экий ты невежа, Домовой! А я ведь к вашему брату домой без спроса не являюсь, в избу без разрешения не захожу. А ты в лес припёрся и не поздоровался, разрешения собирать грибы у меня не попросил, – Леший вышел из-за кустов, уперев руки в бока и притопывая.
– Простите, ваше степенство! Среди людей жил, отвык от обычая… не думал, что грибов столько найду. Да я потом поблагодарить тебя хотел и в гости пригласить, чаем угостить и яблоками, да еще свежим молочком козьим, – Акинфей расстроился совершенно искренне. Лешему его смирение пришлось по душе. Он назвался Силантьичем и, выслушав ещё кучу извинений, пожал руку Домового:
– Ладно, ладно, на первый раз прощаю. И в гости сегодня к тебе соберусь на травяной чай. Жди вечером, – он гикнул так, что по лесу прокатилось эхо, и скрылся в чаще.
Вздохнув, пристыженный Домовой быстро насобирал полный короб опят и вернулся домой. Сварил похлебку грибную и яблоки для Лешего достал – приготовился.
Силантьич пришёл засветло, принёс туесок дикого мёда и корзинку сушёной лесной малины. Домовой подарку несказанно обрадовался, уж очень давно сладкого не ел, а Кот посмотрел, понюхал и прыгнул на полати: от печки тепло, и сверху всех видать. Силаньтич разомлел после травяного чая с мёдом, и завёл с Акинфеем разговор о том, что в окрестностях нет ни одной жилой деревни. В этой жили только три старухи, да и тех этой осенью в город родственники увезли.
– Веришь ли, брат Домовой… Дома опустели, огороды и сады заросли, жутко стало от тишины! Нет ни говора человеческого, ни кудахтанья кур, мычанья коров, блеянья коз. Умирает деревня, умирает. Грустно и скучно без людей-то. И в лесу своих-местных нет. Когда понаедут пришлые – ещё того хуже от ихней музыки, да шума… А то и животных обижать начинают!
Акинфей соглашался, кивал головой, но думал о том, что жить-то надо. Кот у него теперь да коза с козленком приблудилась – какое никакое, а хозяйство. Унывать и плакаться нельзя, надо перезимовать и ждать весну с летом. Леший выговорился и стал собираться в лес: хозяйство у него беспокойное, надолго оставлять нельзя.
Акинфею было не до рассуждений о природе и деревне, людской непостоянной натуре и прочей философии. Он просто знал, что надо накормить козу с козленком, убрать у них в сарае. Потом на рыбалку сходить с Маркизом на речку – ухи обоим захотелось, грибы надоели. На то он и Домовой, чтобы дом править, а не рассуждать о жизни!
С вечера Акинфей сплёл три верши. Парочка совсем настоящих, из ракитовых прутьев, а одну сеткой от комаров, что с лета хозяева оставили, заплёл. Ловушки получились хоть куда! Рано-рано утром, ещё не совсем рассвело, приятели пошли на речку. Домовой расставил верши, повернулся уходить. Удивлённый Маркиз посмотрел искоса:
– А рыба-то где?
Акинфей засмеялся:
– За рыбой вечером придём, друг ты мой любезный! Москва не сразу строилась…
Но уже к полудню не утерпел, проверил. Улов оказался неплохим – плотвички, пескарики. Домовой накормил кота, сварил уху и стал ждать Силантьича. Его посещения стали для Домового необходимостью. После трудового дня – а в хозяйстве всегда работа найдется – хотелось сидеть за столом и беседовать, слушать и думать.
Скрипнула калитка, послышались лёгкие шаги во дворе. Акинфей кивнул Маркизу:
– Идёт дружище.
Поправил дрова в печке, поставил чугунок на стол, ложки достал и с улыбкой встретил Силантьича на пороге.
Через день-другой образовалась бытовая колея: всё стало почти обыденным. Вот и рыбалка наладилась. Улова оказалось много, несмотря на то что Маркиз, не жалея живота, боролся с рыбной мелочью. Долго хранить наловленное нельзя, и Домовой надумал солить и сушить рыбу. Нашёл у соседей закаменевшую соль – как видно, для коров заготовили, да так и не привелось бурёнок угостить. Истолок, переложил в бочонке слои рыбы солью. Часть оставил в рассоле, часть вынул, да завялил. Хозяйственный Акинфей радовался запасам. И чего только у них с Маркизом нет! И картошка, и яблоки в подполе, немного тыквы, лука и чеснока собрали по огородам, грибы сушёные и солёные, травы разные для чая; мёда дикого и ягод сухих Силантьич то и дело из леса тащит.... Коза молоко даёт, всем понемногу.
– Не жизнь, а малина! – думал Домовой.
Но приближалась зима. Печку приходилось топить всё чаще, а дров оказалось маловато. Вот и стали Акинфей с Маркизом в лес ходить за хворостом и валежником. На деревне Кот углядел старую брошенную коляску, и Домовой сделал из неё тележку; всё удобнее разные грузы возить.
Как-то раз они задержались в лесу до самого обеда, столько дров набрали, что едва толкали-тянули свою тележку. Возвращение оказалось страшным!
Калитка на улицу, дверь в баню распахнуты. В темноте покосившегося строения кто-то сопел! Шерсть у Маркиза встала дыбом, Акинфей тоже насторожился: «Что такое, кто в баню забрался?!»
Крадучись, Маркиз отправился разведать, кто там в баню забрался. Сначала в окно смотрел, но ничего не разобрал – пыльное и затянутое паутиной окно после заката оказалось непроницаемым и для кошачьего взгляда. В дверь идти он побоялся; остановился, повёл носом… зашипел, почуяв едкий запах дикого зверя. Сообразив дело, Акинфей сбегал в избу и схватил ухват. Наскоро посовещавшись, друзья решили устроить в бане вселенский шум и выкурить-прогнать незваного гостя.
По задумке, Кот полез на крышу, собираясь через трубу спуститься внутрь, а Домовой встал около двери. Маркиз собрал всю смелость в лапы, пролез в дымоход и упал на лавку, уронил две шайки и чугунок с травами, наткнулся в темноте на мягкую шкуру, издал душераздирающий вопль… Не помня себя, Кот замахал лапами-царапками во все стороны! Шкура громко и испуганно засопела и зарычала в ответ. Зажмурившись от страха и нахлынувшей ярости, Маркиз орал и царапался как бешеный.
Наконец из бани выкатился медведь-подросток с вяленым лещом в зубах. Он бегал по двору, а Кот и Домовой, углядев «силу» противника, с азартом гонялись за ним. Непонятно было почему медведь не залёг в спячку, как ему положено. То ли его разбудили охотники, то ли взрослый медведь прогнал из берлоги. Но Акинфей с Маркизом прекрасно поняли, почему он оказался в бане: в предбаннике сушилась и вялилась рыба, вот на запах и пришёл медведь-первогодок.
Пока во дворе продолжались катавасия и содом, появился Силантьич. Леший щёлкнул пальцами перед медвежьим носом, и тот тут же сел, хлопая глазами. Изо рта у него торчал рыбий хвост.
Силантьич обернулся к друзьям:
– Извините молодёшенького, братаны! Неразумен ещё… Первый год без мамки зимовать будет. Сейчас уведу его в лес, под тот выворотень, с грибами. Знатная будет берлога! Вы уж не обессудьте, дайте рыбки на дорогу, он голодный…
Акинфей вынес из избы старую корзинку, Маркиз сложил несколько рыбин из разбросанных в бане. Силантьич взял корзинку, поманил медведя, и они вместе пошли в чащу. Леший шёл тихо, как бы плывя над землёй, а мишка ковылял рядом, принюхиваясь к манящему запаху рыбы. Домовой и Кот смотрели им вслед, пока они не исчезли. А скоро начался снегопад…
Наутро выпавший снег не растаял. Зимогоры приуныли в ожидании холодов. Оставалось собирать валежник рядом с домом, да искать по деревне упавший штакетник да завалившиеся деревянные строения.
Наступило тридцать первое декабря. Праздник есть праздник! Кот тщательно прибрал избу: подмёл полы, вымыл лавки, табуретки, обеденный стол. Домовой готовил новогодний ужин. Придумал запечь рыбу, картошку и яблоки; томил в печи лесной десерт, малину и чернику. Ждали Силантьича с диким медом. У козы убрали сарай, постелили свежей соломы. Накануне Акинфей починил дверь, чтобы ей с козленком не дуло; яблок насыпали вместе с лапами сосны. Часа за два до полуночи пожаловал Силантьич с красивой небольшой елочкой, подросшей в специальном берестяном туеске с землёй, с мёдом, ягодами и большой мороженой щукой. Зимогоры возликовали! Настоящий Новый год, с ёлкой и подарками! В ответ Лешему подарили старые валенки, которые Домовой нашёл на чердаке…
Засиделись допоздна. И сны под утро каждому приснились радостные. Акинфею баба Маня с внуками, Маркизу вкусная колбаса на столе, а Силантьичу человеческое ауканье в лесу, отчего лес сразу ожил, запел, зазвенел радостно.
А через неделю, в сочельник Рождества Христова, Акинфея разбудил фыркающий звук. «Да это мотор! Кто приехал?» Домовой прильнул к окну, а Кот выскочил на крыльцо. Гости дорогие пожаловали! Баба Маня с внуками, сыном и невесткой. Соскучилась бабуся по дому родному, ведь деревенская она, не городская, а внучатам – Пете с Машей – захотелось на приволье с горки покататься... Да и с отцом на зимнюю рыбалку каждый был не прочь сходить. Мама их тоже не отстаёт - лыжами давно увлекалась. Так что собрались из сырого да скучного города, и на волю, в зимний лес!
Взрослые завозились у машины, а тем временем детвора обнаружила новосёлов – козу с козлёнком. Восторгов было! Тут баба Маня и смекнула, почему в снегу тропки натоптаны и дымок над трубой вьётся… И верно: давний знакомый, ещё из её собственного детства, на пороге встречает – Домовой! И как же он тут без людей обходился?! Ох, нехорошо вышло…
Улыбаясь, Акинфей подал ей веник, обмести снег с валенок. И тут баба Маня не удержалась, заголосила, обниматься кинулась:
– Уж прости, Домовик-хозяин, совсем ум за разум зашёл, как забирали меня отсюда по осени! Недосуг был тебе честь оказать, в город пригласить… А и как же ты тут жил-поживал один-одинёшенек?
Расправив бороду, Домовой нахмурился… и, не удержавшись, расплылся улыбкой:
– Да я ж тебя, Маня, сыздетства знаю! Не горюй, у Акинфея всё в порядке. Да ещё и приятелей завёл, гляди-ка!
Удивлённые горожане во все глаза таращились на крепенького старичка в старинной одёжке и здоровенного рыжего кота, чьё мяуканье с мурлыканьем подозрительно напоминало человеческую речь. А когда из-за ёлки выглянул Леший, всё семейство совсем растерялось. Оказывается, сказки не врут!
За самоваром с городскими сластями и деревенской заваркой из малины, иван-чая и чабреца все словно оттаяли. Пошли разговоры про житьё-бытьё, сравнения городских удобств с деревенским привольем. Петя под шумок подкармливал Маркиза колбасой, а Маша то и дело бегала «проведать» козлёнка… Ну, а взрослые, попривыкнув, затеялись спорить – как быть дальше?
– Оно-то, знамо дело, в городе людство, да-а-а… – Акинфей покрутил головой. – А всё ж не то!
Баба Маня, умилённо кивнула:
– Без внучат мне там и жизни не видать! А всё ж в деревню тянет… Сторона родная!
Тут же Силантьич подхватил, всё своё – про лес, про дух Природы… И тут Петя уронил смартфон! А когда поднял – гаджет уцелел, к счастью – то и обнаружилось решение. Как нарочно высветилась реклама туристическая, где горожан в деревню приглашают, «по-старинному отдохнуть». Взрослым будто кто глаза открыл: да ведь в деревне можно целый сказочный парк организовать! Избы старые поправить для приезжих, рыбалку да грибы не забыть… А уж за народными играми и забавами, праздниками да посиделками есть, кому приглядывать! Переглянулись Леший с Домовым – ничего, вроде. Подходяще! Так и деревенька оживёт, и лишних каких окрест не предвидится. Но надо крепко подумать!
…А пока взрослые планы строили, про «бизнес-план» и «верное дело» спорили, дети убежали на санках кататься. Дети, они лучше всех про счастье понимают!