Рассказ «Беруши для совести»
Ира смотрела на свое отражение в зеркале ванной и не узнавала женщину, которая смотрела на нее в ответ. Серые тени под глазами, пучок сбившихся волос и взгляд, как у загнанного зверька. Прошел месяц после роддома. Месяц, за который она ни разу не спала больше двух часов подряд.
В комнате заплакал Артемка. Этот звук отозвался в теле Иры физической болью. Она побрела в спальню, на ходу вытирая мокрые от слез щеки.
— Денис, — тихо позвала она, — он проснулся. Поменяй подгузник, пожалуйста, я пойду хоть чаю выпью, у меня голова кружится.
Денис, не отрываясь от телефона, лениво перевернулся на бок.
— Ириш, ну ты чего? Я только игру запустил, пацаны ждут. Да и ты же у нас профи, у тебя это так ловко получается. Я обязательно накосячу, еще расплачется сильнее. Ты справишься, родная, я в тебя верю!
Он произнес это с такой искренней улыбкой, что Ире на секунду стало стыдно за свою слабость. «Я же сильная», — подумала она, подхватывая сына на руки.
Днем зашла сестра, Марина. Она принесла пакет с фруктами, но куртку снимать не стала.
— Ой, какой карапуз! — Марина потискала племянника за щечку. — Ир, ну ты молодец, выглядишь... ну, по-матерински так. Я вообще не представляю, как ты все успеваешь: и стирка, и готовка, и малой. Я бы уже сдохла. Но ты у нас всегда была танком. Ты справишься, я даже не сомневаюсь!
— Марин, побудь с ним полчаса? — Ира с надеждой посмотрела на сестру. — Я в душ хочу. Просто под душем постоять.
— Ой, зай, я бы с радостью, но у меня маникюр через пятнадцать минут, еле записалась. Ты же сильная, потерпи еще чуть-чуть, вечером муж поможет.
Вечером «помощь» пришла в виде звонка свекрови, Натальи Борисовны.
— Ирочка, Дениска сказал, ты что-то раскисла. Ты брось это! Депрессии — это все от безделья, в наше время такого не было. Мы в поле рожали и в ясли через месяц отдавали. Ты у нас девочка волевая, все в руках горит. Ты справишься, не делай из мужика няньку, ему работать надо.
Ира положила телефон на тумбочку. В квартире было тихо, только тикали часы и мерно сопел Денис, который предусмотрительно надел беруши, чтобы «выспаться перед важным совещанием».
Она села на пол в кухне, прислонившись спиной к холодному холодильнику. В голове набатом била одна и та же фраза, которой ее, как колючей проволокой, отгородили от жизни. «Ты справишься».
Она поняла, что эта вера в ее силы — самая удобная форма равнодушия. Им всем просто не хотелось пачкать руки ее проблемами.
***
Вторник начался с того, что у Артемки поднялась температура. Ира, которая и так спала урывками по пятнадцать минут, чувствовала, как реальность начинает расплываться. Стены квартиры казались липкими, а звуки — слишком громкими.
— Денис, у малого тридцать восемь, — Ира преградила мужу путь в коридоре, когда он уже завязывал галстук. — Мне страшно, я не знаю, что делать. Останься сегодня, помоги мне.
Денис раздраженно посмотрел на часы.
— Ира, ну включи голову! У меня сегодня презентация проекта. Если я не приду, меня по головке не погладят. Ну что ты как маленькая? Ты же у нас медик по образованию, хоть и не доучилась. Ты справишься, вызови врача, дай нурофен. Вечером все обсудим.
Он чмокнул ее в лоб, как будто наградил медалью за отвагу, и выскочил за дверь.
Врач приехал только к обеду. Пожилая женщина в помятом халате долго слушала ребенка, а потом посмотрела на Иру.
— Мамочка, а вам бы самой прилечь. У вас руки синие. Есть кому помочь?
— Все говорят, что я справлюсь, — мертвым голосом ответила Ира.
— Справитесь, — вздохнула врач. — Только смотрите, чтобы цена этого «справишься» не оказалась слишком высокой.
Когда врач ушла, Ира набрала мать. Она надеялась, что родная кровь почувствует этот крик о помощи без слов.
— Мам, я больше не могу. Я просто сижу и плачу. Денис на работе, Марина на свиданиях... Приедь, пожалуйста.
— Доченька, ну что за истерики? — голос матери в трубке был полон разочарования. — Мы в тебя столько вложили, ты всегда была нашей гордостью, самой стойкой. Отец всегда говорил: «Ирка любые трудности пережует и выплюнет». Не позорь нас перед свекровью, не показывай слабость. Ты справишься, это просто гормоны. Попей чаю с мятой.
Ира медленно опустила руку с телефоном. В этот момент она ясно увидела картину своей жизни: она стоит на вершине скалы и держит на плечах огромный камень, а внизу стоят все ее близкие. Они аплодируют, кричат: «Давай! Ты сильная! Мы в тебя верим!», но никто не делает ни шага, чтобы подойти и хотя бы подставить плечо. Им нравится смотреть на это шоу, пока оно не требует от них усилий.
Вечером Денис вернулся в отличном настроении.
— Прикинь, проект утвердили! Премия будет! — он зашел в кухню, ожидая ужина. — О, а что, еды нет?
Ира сидела за столом. Перед ней стояла пустая тарелка. Артемка наконец уснул, и в квартире повисла та самая тяжелая тишина.
— Денис, я ухожу, — тихо сказала она.
— Куда? В магазин? Купи пива, отметим...
— Я уезжаю. Совсем.
Денис рассмеялся, искренне и обидно.
— Да куда ты денешься с грудным ребенком? Ты же без моей зарплаты и дня не протянешь. И вообще, ты же сильная, ты просто устала. Давай, остынь, приготовь что-нибудь, и завтра все будет ок.
Он подошел, чтобы потрепать ее по щеке, но Ира перехватила его руку. Хватка была такой крепкой, что Денис поморщился.
— Больше никогда, — прошептала она, глядя ему прямо в глаза, — не смей говорить мне, что я справлюсь. Потому что с этого момента я справляюсь без тебя.
***
Денис стоял на кухне, растерянно глядя на свою руку, которую только что сжала жена. В его глазах читалось не раскаяние, а недоумение: «Почему инструмент сломался?».
— Ира, ну хватит драмы, — он попытался вернуть привычный тон хозяина положения. — Попсиховала и будет. Иди ложись, я сам... ну, не знаю, мусор вынесу. Видишь, я тоже помогаю!
Ира не ответила. Она прошла в спальню, достала из шкафа дорожную сумку и начала методично складывать вещи — свои и сына. Без суеты, без слез. Каждое движение было выверено, будто она всю жизнь готовилась к этому моменту.
— Ты серьезно? — Денис стоял в дверях, скрестив руки на груди. — На ночь глядя? К матери поедешь? Да она тебя на порог не пустит с таким настроем, сама же знаешь, что она мне звонила и извинялась за твои «заскоки».
— Я еду не к маме, — Ира застегнула молнию на сумке. — Я еду в старый дом деда. Тот самый, в деревне, который вы все считали развалюхой и советовали продать.
— Да там же удобств нет! Ты там и трех дней не выдержишь! — Денис сорвался на крик. — Ты же сильная, но не до такой же степени тупая!
— Вот там я и буду сильной, Денис. Но только для себя и для сына. А не для того, чтобы тебе было удобно спать в берушах.
Она подхватила переноску с сыном, накинула куртку и вышла в прихожую. Денис шел следом, пытаясь загородить дверь, но наткнулся на такой взгляд, что невольно отступил. В этом взгляде не было злости — только бесконечная, ледяная пустота.
Когда за ней закрылась дверь, Ира не почувствовала страха. Наоборот, с каждым шагом вниз по лестнице ей становилось легче дышать. Она вызвала такси.
В машине она достала телефон и открыла семейный чат. Там висели непрочитанные сообщения: от мамы — «Ира, приготовь Денису его любимый пирог, будь мудрее», от сестры — «Скинь ссылку на те курсы, ты же умная, быстро найдешь».
Ира не стала ничего писать. Она просто нажала «Выйти из группы» и заблокировала все три номера: мужа, матери и сестры.
Через два часа она была на месте. Старый дом встретил ее запахом дерева и пыли. Она затопила печь — навык, который остался с детства. В комнате быстро стало тепло. Артемка, почувствовав спокойствие матери, заснул крепким, глубоким сном, которого у него не было с самого рождения.
Ира села у окна, глядя на темный лес и далекие звезды. Ей предстояло много работы: колоть дрова, носить воду, чинить крыльцо. Будет тяжело. Будет очень тяжело.
Но впервые в жизни, когда она сказала себе вслух: «Я справлюсь», — это не было приговором. Это было обещанием. И за спиной у нее больше не стояли те, кто аплодировал ее усталости, ожидая своей доли комфорта.
Она была одна. И это было самое прекрасное чувство на свете.
***
P.S. Самые пронзительные истории о том, как женщины находят в себе силы разрушить «золотую клетку» и уйти в никуда ради спасения собственной души, я собираю в нашем сообществе: [ссылка]