В час дня командир 314-го гвардейского, ввёл в бой второй эшелон полка – первый стрелковый батальон, который начал наступление в стык батальонов. Прорвавшись между опорными пунктами противника, он с ходу захватил высоту 169,7 в тылу «Большой деревни» и закрепился на ней. Поддерживаем атаку, проведя дивизионом короткий огневой налёт по стыку и далее по высоте, сопровождая атаку батальона огневым валом, но тут уже наш командир дивизиона руководит. В это время вся остальная артиллерия обрушивает шквальный огонь на фланговые опорные пункты. Не отстают и бойцы стрелковых рот, поддерживая атаку ружейно-пулемётным огнём. Пора бы уже сменить НП, но приказа пока не поступало, да и место тут неплохое, обзор отличный.
- Так вон они где спрятались. А ты говорил, не найдём. Как у вас тут дела, Доможиров? - слышу знакомый голос у себя за спиной.
- Стреляют, товарищ капитан. – Отвечаю на приветствие командира дивизиона.
- Вижу, что стреляют. Засёк, откуда? - спрашивает он.
- Засёк. И батарею батальонных миномётов уже подавил. Так что запишите на наш счёт. - Докладываю я, пока начальство в бодром расположении духа.
- Шустрый. Ладно, эту батарею на вас запишем. Ты вот что, старлей. Тут у нас ещё один батальон нарисовался. В общем, его поддержать надо. Чуешь, чем пахнет? - обрисовывает мне перспективы комдив.
- Чую. Разрешите выполнять? - козыряю я.
- Выполняйте, товарищ старший лейтенант. Поступаешь в распоряжение командира первого батальона. Если что, мы тебя дивизионом поддержим. Давай вперёд, а мы тут коммутатор поставим. - Отдаёт мне боевой приказ капитан.
- И где мне комбата найти? - уточняю я.
- На высоте и найдёшь. Не пацан, сам разберёшься. - Отмахивается он.
Зеленюка оставляю на основном наблюдательном пункте, а с телефонистом и разведчиком короткими перебежками пробираемся на высоту 169.7. До высотки километра два, а тащить нужно телефонный аппарат, плюс катушки, ну и про противника забывать не стоит. От пули или осколка, конечно, не убежишь, а вот недобитки на пути могут попасться. Местность пересечённая, воронками и окопами исковерканная, в любой норе может матёрый фриц схорониться, а то и не один. А на вооружении у меня всего лишь пистолет - штатный ТТ или «пугач», как мы его называли, так как по сравнению с калибром 120 мэмэ, 7,62 не катит. Но это и не основное моё оружие. Зато у бойцов ППШ и карабин, если что - отобьёмся. Бежим зигзагом, от укрытия к укрытию. Залегли, осмотрелись и снова вперёд.
Добрались до места почти без происшествий, всё-таки не первый месяц на фронте, и даже не год, научились землю любить. Да и перемещались не толпой, один бежит, двое прикрывают. Первый километр до сплошной траншеи преодолели удачно, отдышались, дальше, где перебежками, где перекатами, где ползком, под свистом пуль. Укрывшись на юго-восточном скате высоты, осматриваемся в поисках местного главнокомандующего. А тут весело, свистят пули, визжат осколки, рвутся мины и снаряды. Хреново, со связью начнутся проблемы, нитку провода будет рвать очень часто. Но это позже, а пока нужно место для передового НП найти, а потом ещё и оборудовать. А вот и местное начальство нарисовалось, будем знакомиться.
- Командир первой роты, гвардии лейтенант Елисеев. – Первым представляется ротный.
- Старший лейтенант Доможиров, командир батареи, – представляюсь в ответ. По стойке смирно не тянемся и не козыряем (по высоте приходится ползать на корячках), а просто здороваемся. Пули свистят со всех сторон, не до расшаркиваний.
- Комбат где? - уточняю я.
- Комбат со второй ротой в траншее остался, атаку на опорный пункт готовит, это мы тут как прыщ на заднице, со всех сторон прилетает, ни флангов, ни тыла. - Поясняет диспозицию ротный.
- Много вас здесь? – задаю я очередной вопрос.
- Моя рота и полтора взвода из третьей, остальные не проскочили, завязли на отсечных позициях, но помаленьку подтягиваются. - Отвечает командир роты.
- Ладно, не ссы, гвардия, показывай, кто вас, маленьких, обижает? А то мне ещё наблюдательный пункт искать. - Обнадёживаю я лейтенанта.
- НП найдём, мне бы «огонька подкинуть», а то сюда дуриком заскочили, теперь ни взад, ни вперёд. Особенно с тыла достаётся, пулемёты житья не дают, приходится круговую оборону занимать. - Просит меня Елисеев.
- И где у вас тыл? Мы вроде нормально дошли. - Смотрю я по сторонам.
- Так вы между деревень проскочили, а потом с правого фланга зашли, а нас со стороны посёлка прижучили, головы поднять не дают. Вон тот здоровенный домина с пристройками, слева от озера, а ещё и из деревушки справа. – Показывает направление ротный.
- Так между ними же километр почти. - Удивляюсь я.
- Между ними километр, зато до нашей линии обороны от них триста и пятьсот метров, вот перекрёстным огнём они нас и крестят. - Жалуется лейтенант.
- Хорошо, уяснил, сейчас я твоих крестителей кадилом ошарашу. А ты пока разведчика моего на свой НП проводи. - Даю я ценные указания командиру роты.
- Кудинов, иди с лейтенантом, осмотрись там, потом за нами вернёшься. - Приказываю я разведчику.
- Есть, осмотреться. - Отвечает он.
- Тоушев, работаем. - Озадачиваю я и связиста.
Пока телефонист налаживает связь, достаю блокнот и, прикинув расстояние от цели до ближайшего репера, вычисляю установки прицела и начинаю пристрелку. Главное - себя не накрыть, и недолёт с перелётом не перепутать, цель между мной и батареей, а не как обычно. Связь работает, передаю команду на батарею, и первый пошёл. Разрыв – перелёт. Ещё разрыв – вилка. Четыре снаряда беглым – есть накрытие. Мне кажется? Или это пули свистеть поблизости перестали? Нет, не кажется. Ещё четыре беглым и контрольный. Ну вот, красота, дом стоит, крыши нет и кругом сплошные развалины. Новая цель – Кляйн-Йенцник, эта уже побольше, но меня только окраинные постройки интересуют. Будем Суперкляйн делать. Пристрелка, накрытие и несколько залпов с переносом и сосредоточением огня. Дым, пыль, грохот, что-то горит. А нехрен было маленьких обижать.
- Ну вот, как-то так, - потирая руки, говорю я, - веди, «Харон», где там наш НП. – Отдаю я распоряжение вернувшемуся разведчику.
Кудинов пробирается вперёд, мы небольшой цепочкой следом за ним.
Новый наблюдательный пункт занимаем на северном скате высоты, в воронке от разрыва 105-мм снаряда. Место, предложенное лейтенантом, мне не понравилось, воронок там больно много. А иди, разбери, чьи они, наши или пристрелянные немецкой артиллерией. Так что ну его, этот гребень, нам и тут неплохо. Тем более пехота перед нами позицию занимает и усиленно окапывается, в обиду, если что не дадут, ну а мы к ним близко никого не подпустим.
Удачно мы НП заняли, фрицы очередную контратаку замышляют, с северо-запада, по дороге из Лихтенхагена едет колонна танков, которая в километре перед высотой разворачивается в боевой порядок и наступает параллельно дороге, сразу за ней пехота. Я насчитал десяток танков, и не меньше роты солдат. Хреново. Придётся стрелять на максимальную дальность, рассеивание будет большое. Докладываю командиру дивизиона про очередную контратаку и слышу ответ.
- Ты вот что, Доможиров, давай пристреливайся, затем передашь координаты на четвёртую и шестую батареи, будем НЗО ставить. И это, поближе подпусти.
Хорошо им в тылу, поближе подпускать, до них несколько километров, до нас меньше одного. Но делать нечего, начинаю пристрелку реперов в полукилометре перед высотой. Пристреливаю ведущий миномёт, от него выстраиваю параллельный веер, сначала своей батареей, затем передаю установки командиру дивизиона. Справа работает шестая, слева четвёртая батареи. Пока я корректировал наводку, немецкие танки начали стрелять по высоте, огонь пока неточный, видимых огневых точек нет, махра попряталась по стрелковым ячейкам и воронкам, но разрывы снарядов нервируют, и самое главное - могут нитку провода перебить, в самый неподходящий момент. У наших бойцов на высоте только противотанковые ружья и гранаты, на дальней дистанции с танками бороться нечем, да и на средней тоже. Единственный вариант, когда танки подойдут вплотную, но и это тоже плохо. Куда ни кинь, везде жопа. Да ещё и какая-то миномётная батарея пристрелялась, и стало ещё «веселее». А немецкие танки не торопятся, ползут, не отрываясь от своей пехоты. Пора бы уже открывать огонь, скоро рубеж.
- Тоушев, связь давай. – Командую я.
- Нету связи, товарищ старший лейтенант. – Смотрит он на меня круглыми глазами.
- Не понял? Связи нет, а ты всё ещё здесь? Мухой на линию! - приказываю я.
Вот она, полная жо… Если бы заранее не оговорили сигналы, то и па тоже. Достаю ракетницу, и запуливаю в зенит ракету белого дыма… Невыносимо долго тянутся секунды, и вот он, знакомый свист своих мин. Первые разрывы выбрасывают землю перед наступающим противником. Земля-то ладно, осколки мин страшнее. Интенсивность огня нарастает, разрывов всё больше, постепенно они вырастают в сплошную стену из огня и металла. Но это только так кажется, есть промежутки. Всё-таки восемнадцать стволов на полкилометра фронта, это маловато. Нужен подвижный огонь с корректировкой, а для этого связь нужна. Немецкая пехота залегла, центральная группа вроде как самоходок остановилась, зато крайние танки поворачивают и расходятся дальше на фланги, объезжая полосу заградительного огня, в каждой группе по три танка, значит взвод. Вот тут бы пригодились противотанковые пушки, немцы борта подставили, но орудия прямой наводки далековато, не хватит бронепробиваемости на дальности прямого выстрела даже у ЗИС-3, у сорокапятки тем более. Пушки здесь, на высоте нужны, а не на подступах к опорным пунктам.
Наконец-то появилась связь, переношу огонь своей батареи на залёгшую пехотную роту и поддерживающие её самоходки. Есть накрытие! Несколько очередей беглым огнём, и центральная группа начинает отходить, самоходы пятятся, пехота бежит, остаются фланги. На правом один танк дымит (видимо противотанкисты подтянулись), два оставшихся отползают назад. Зато на левом фланге продолжают обтекать высоту. Переношу огонь своей батареи на них, и через несколько минут долбёжки танки начинают пятиться, потом разворачиваются и на максимальной скорости выходят из-под обстрела.
Ну, всё, вроде отбились, задробляю стрельбу, осталось только миномётную батарею обнаружить и накрыть. И где она есть? Непонятно. И пока не видно, не слышно. После неудавшейся контратаки противник притих. Стреляют только его стопятки, но мне их не достать, километр от высоты проконтролирую, а дальше всё, нужно перемещать батарею, но пока некуда, да и незачем - батальоны увязли в немецкой обороне, пока полностью не захватят опорный пункт, вперёд не пробиться. Пехотинцы на высоте совершенствуют оборону, углубляют свои ячейки до полного профиля, подтягиваются отставшие бойцы из третьей стрелковой роты, поддерживающие подразделения. Не хватает только противотанковых пушек, хотя бы взвод сорокапяток и можно жить. В «Большой деревне» слышна перестрелка из автоматического оружия и разрывы ручных гранат, немцев окружили и отжимают к центру. Дома на южной и западной окраинах уже у нас, но противник огрызается как крыса, загнанная в угол. Лучше бы их с фронта вышибали, а потом в поле добили, но сначала получился охват, а затем окружение.
Быстрого прорыва не получилось, бой шёл весь день и не прекращался до вечера, продолжаясь и ночью. Противник сопротивлялся отчаянно, постоянно контратаковал танками и пехотой, подбрасывал подкрепления. Захватить и полностью очистить Гросс-Йенцник удалось только с наступлением следующих суток. За 14 часов непрекращающихся боевых действий получилось продвинуться только на два-два с половиной километра. Прогрызая оборону, 314-му гвардейскому стрелковому полку всё-таки удалось захватить батальонный узел сопротивления, и разгрызть этот крепкий орешек. Из дивизии требовали продолжать бой и за ночь выйти на южный берег озера Гроссер Амтс-Зее, чтобы выполнить задачу дня. Но люди просто валились с ног от усталости, требовалась хоть небольшая передышка. Нужно было подтянуть артиллерию, пополнить боекомплект, эвакуировать раненых, разобраться с потерями, собрать перемешавшиеся подразделения, в конце концов, накормить людей.
На всё это нужно время, противник не побежал, а прикрывшись контратаками и арьергардами, только слегка попятился. Его местами сбили, местами с великим трудом выдавили с позиций. Конечно, нанесли потери, столкнули с хорошо укреплённого рубежа, но ещё не разбили, не погнали без остановки вспять. И не было того ощущения, что ещё чуть-чуть, совсем немного поднажать, и «немец» побежит без оглядки.
Первый батальон собрался в полном составе, батарея сорокапяток заняла позицию слева от высоты, прикрывая танкоопасное направление (дорогу на Лихтенхаген) и стык с соседним батальоном. Передовые роты спустились к подножию, в предполье выдвинулся стрелковый взвод, усиленный станковыми пулемётами и сапёрами. Если что, он и будет вести бой, имитируя «решительное наступление». Поддерживать «наступление» будет миномётная рота батальона. Моя батарея в движении, повзводно меняет боевой порядок. Контролирую процесс, встречая «огневиков» на подходе к деревне и указывая место для огневой позиции. Теперь миномёты будут находиться недалеко от южной окраины Гросс-Йенцник, и дальности нам хватит на всю операцию. До озера четыре с небольшим километра, при желании можно и по городу зафигачить, на предельной дальности достанем. Просёлочная дорога проходит неподалёку от огневой, а это тоже плюс, подносчикам не придётся далеко за минами ходить. Укупорка с двумя минами весит два пуда, особо не набегаешься, а при беглом огне расход получается приличный. На передовом НП у меня лейтенант Зеленюк, так что без поддержки махру не оставим. Пока между делом не мешало бы пожрать, но старшина где-то запропастился, наступление же началось, кому-то надо тылы прикрывать, а все снаряды, как известно, падают возле кухни. Надо будет с ним профилактические мероприятия провести, или замполита науськать, кстати, это его прямая обязанность, проследить, чтобы личный состав был обеспечен горячим питанием.
В штабах подсчитывают потери, докладывают об успехах, и как потом станет известно из сводок. В результате дневного боя подбито 6 танков, сожжён склад с боеприпасами. Захвачено: одно 105-мм орудие, два 75-мм орудия, два 81-мм миномёта, 10 лошадей и 26 пленных. Уничтожено до двухсот солдат и офицеров противника.
Наши потери: убито - 12 человек, ранено – 66 человек.
Выведено из строя: 45-мм орудий – 4; орудий полковой артиллерии – 2; орудий ЗИС-3 – 3; станковых пулемётов – 6.
Задачу первого дня наступления полк выполнил только к концу следующих суток, захватил деревню Лихтенхаген и вышел на берег озера. Противник отчаянно сопротивлялся, всё также контратаковал, но всё-таки отступил. После выполнения поставленной задачи, 314-му полку была поставлена новая. Прикрыв усиленной ротой направление на Лихтенхаген и Дамниц, остальной состав сосредоточить в районе леса севернее Клаусфельде. В связи с тем, что поддерживаемый нами стрелковый полк отбыл в резерв командира дивизии, наш 268-й миномётный включили в дивизионную артиллерийскую группу.
Остальные полки дивизии воевали на подступах к городу Шлохау. Гвардейцы соседнего 316-го полка за день продвинулся немного дальше, поэтому комдив ввёл в бой второй эшелон дивизии – 318-й гвардейский стрелковый полк, на его левом фланге, в ночь с 24-го на 25-е февраля. А в 23:00 двадцать пятого февраля при поддержке артиллерии и миномётов начался штурм города Шлохау. Несмотря на отчаянное сопротивление немецких войск, к трём часам ночи 26-го февраля, совместной атакой полков с фронта и левого фланга город был взят и очищен от противника. Остатки разбитой 32-й пехотной дивизии врага отошли в северном направлении.
А это данные из архивов.
За период боёв на подступах к Шлохау и при овладении Шлохау 102-я Гвардейская стрелковая дивизия нанесла противнику следующий ущерб:
УНИЧТОЖЕНО:
Орудий разных – 8,
Танков и самоходных орудий – 6,
Станковых пулемётов – 13,
Ручных пулемётов – 13,
Сожжено складов с боеприпасами – 3.
ЗАХВАЧЕНО:
Орудий 105-мм – 1,
Орудий 75-мм – 3,
Орудий 37-мм – 1,
Миномётов 81-мм – 2,
Станковых пулемётов – 11,
Ручных пулемётов – 6,
Карабинов – 106,
Грузовых автомашин – 50,
Легковых автомашин – 15,
Мотоциклов – 30,
Велосипедов – 78,
Складов с продовольствием – 3,
Складов с обувью – 1,
Лошадей – 30.
Убито и ранено свыше 1200 солдат и офицеров и пленено 46.
Первая глава здесь: https://dzen.ru/a/aWDl9qX56xMOEZcz
Вю подборку можно найти здесь: https://dzen.ru/suite/315ef15c-9b99-4c4b-b228-f3bec126ed36