Воспоминания о боях моего деда - Доможирова Николая Никаноровича.
Схема района боевых действий.
Было это уже в феврале сорок пятого, нашу девятнадцатую армию из резерва Ставки перебросили в Восточную Померанию. Сначала катили по железке, как обычно, в теплушках. А когда наш воинский эшелон добрался до Померании, то продолжили марш уже своим ходом, как пешком, так и на автомашинах, по шоссе и по прочим грунтовкам. Нам как раз американские Доджи три четверти выделили, машина хорошая, но много на ней не увезёшь. Сам миномёт больше трёхсот кило, плюс боекомплект к нему, а одна мина весит пуд, и таких мин должно быть сорок, если полный бэка, плюс другое имущество. Вот и посчитай. На круг больше тонны выходит, так что расчёты в основном пешком шли наравне с пехотой, даром, что артиллерия. Дошли. Наш армейский миномётный полк сосредоточился в районе выжидания, возле деревушки Гросс Лутау или Большой Лутау, если по-нашему. Где мы и начали приводить в порядок боевую технику и личный состав. Добрались мы до места в двадцатых числах февраля месяца, в Померании оттепель, весна в самом разгаре, а мы в валенках по-мокру да по лужам хлюпаем. Хорошо хоть, пока ждали и приводили себя в порядок, валенки поменяли на сапоги и ботинки, а то так бы и воевать пришлось. Через несколько дней новый приказ, и после непродолжительного марша вёрст с двадцать, заняли мы уже боевой порядок недалеко от деревушки Фирхау.
Наш полк нынче поддерживает 102-ю гвардейскую стрелковую дивизию. Пехота готовится к наступлению, а мы соответственно к «артиллерийскому наступлению». Заняли позиции, окопались (на «Сталинских соколов» надейся, а в землю зарывайся глубже, немецкую авиацию ещё никто не отменял, да и артиллерию тоже). Артиллерийские разведчики и наблюдатели выдвинулись в траншеи на переднем крае, ну а я, как главный наблюдатель и корректировщик (командир батареи) иду на КП поддерживаемого моей батареей батальона. А оттуда уже и на КНП стрелковой роты, который располагался прямо на насыпи железной дороги. Ни рельсов, ни шпал там не осталось, зато насыпь возвышалась над окружающей местностью, и в ней были выкопаны всевозможные окопы и укрытия. Познакомились с ротным, и заняли свободный окопчик неподалёку. Вместо себя я мог отправить и командира взвода управления, но работы предстоит много, так что идём вместе, прихватив телефониста и разведчика-наблюдателя - Кудинова. Задание предстоит ответственное, нужно пристрелять реперы, подготовить несколько видов «огней» (неподвижный, подвижный заградительный огни, сосредоточенный огонь, и так далее, всё по плану артиллерийского наступления). Так что считать – не пересчитать. Планируют всё это старшие «страшные» начальники: командир дивизиона, комполка, штаб артиллерии. Но стрелять-то мне, и крайним в случае чего, окажусь тоже я. Впрочем, плевать на крайности, главное - по своим не попасть. Поэтому сначала считаем, затем лейтенант Зеленюк пристреливает реперы, дальше снова считаем.
Наш полк поддерживает гвардейцев 314-го стрелкового, и совместно с третьим дивизионом 418-го артполка входит в состав полковой артиллерийской группы, так называемой (ПАГ). Ну а вся полковая артиллерия выставлена для стрельбы прямой наводкой. Двести стволов на километр фронта прорыва, конечно, не наберётся, но около полутора сотен (вместе с сорокапятками и батальонными миномётами) точно будет. Тем более есть ещё и дивизионная артиллерийская группа. Да и у нас по три боекомплекта на ствол запасено.
Закончив с пристрелкой, засекаем огневые точки, траншеи, перекрытые щели, дзоты и блиндажи противника, а также те места, где они могут находиться. Вал артиллерийского наступления, конечно, прокатится по переднему краю фрицев паровым катком, но и огневые точки, как правило, имеют свойство «оживать», причём в самый неподходящий момент, так что «лучше перебдеть, чем недобдеть». Да и контратаковать «немец» начнёт сразу, как только где-либо наметится успех. Вот и стараемся засечь как можно больше целей, чтобы не бить просто по площадям, а нанести как можно больший урон живой силе и вооружению врага.
До темноты находимся на переднем крае, затем по очереди отлучаемся на батарею, поесть, да и отдохнуть. Сначала отпускаю командира взвода управления со связистом Тоушевым, следом в паре с Кудиновым ухожу сам. Немцы предполагают, что скоро начнётся наше наступление, правда, не знают точно когда. Нервничают, не спят, стреляют по нашему переднему краю, и не только из пулемётов, но и наносят короткие артминомётные удары. Ночью из района их батальонного опорного пункта доносится звук моторов танков и грузовиков, подбрасывают подкрепления, боеприпасы. Пущай подвозят, чем больше мы их тут закопаем, тем меньше потом хоронить. Это не зима сорок первого - сорок второго, когда выделяли по два снаряда на ствол в день, три «быка» на орудие, это уже кое-что. Хватит и на артподготовку, и на дальнейшую поддержку наступления. Что гораздо важнее. После прорыва первой линии обороны, бывает ещё и вторая, а за ней третья, следом в ход идут резервные подразделения, контратаки танков и тому подобное. Пехота идёт вперёд, артиллерия вынуждена менять позиции, и даже тем пушкам, которым хватает дальности, приходится замолчать, хотя и на время. Да и наблюдательные пункты сменить. А когда ещё и снаряды лимитируются, то махра вынуждена обходиться своими силами и огневыми средствами, которых в стрелковом батальоне не так много.
Утром следующего дня, проверив готовность батареи к бою, иду на НП. СОБом у меня старший лейтенант Иван Рыжкин, так что можно не волноваться, он сделает всё как надо. Артподготовка назначена на десять утра, возможно, получится ещё кое-что рассмотреть и засечь новые цели. Лишь бы фрицы не отошли, а то бывали прецеденты, долбили по пустому месту, быстро наступали, а затем огребали с трёх сторон, провалившись в «огневой мешок». Но нет, всё на месте, дзоты никуда не убежали, фольварки тоже, так что всё идёт по плану, правда, планы иногда меняются, особенно если в них вмешивается противник.
Артподготовка началась с залпа реактивных миномётов, ровно в десять утра, им же она и закончилась. А сколько залпов дали гвардейские миномёты в течение сорока минут, я не считал, не до этого было, от разрывов снарядов стоял такой рёв, что уши заложило в первые же секунды. Целых десять минут ведём огонь с максимальной скорострельностью, по участку, выделенному нам для артиллерийского наступления. Разрывы мин кромсают проволочные заграждения, «разминируют» минное поле, засыпают окопы и траншеи. Затем переходим к прицельной стрельбе уже в своём секторе, разрушая перекрытые щели, блиндажи, пулемётные площадки и дзоты. Перепахиваем оборонительные позиции, а тут уже даю команду – «взрыватель фугасный». И мина сначала углубляется в грунт, после чего происходит взрыв. По траншеям выстраиваю параллельный веер, по точечным целям – сосредоточенный. За десять минут до конца артподготовки, снова шквальный налёт с максимальной скорострельностью, который завершается контрольным залпом гвардейского миномётного полка.
После сигнала ракетами, переносим огонь на деревню Гросс-Йенцник, и пехота устремляется в атаку. Через пять минут завершаю стрельбу. Новых целей пока не видно, а с теми, которые проявятся, справятся орудия прямой наводки. Огневым валом стрелков не сопровождаем, бойцы ночью подобрались как можно ближе к противнику, и теперь находятся в 150-200 метрах от переднего края неприятеля. Слух начинает постепенно возвращаться, и вот уже отчётливо слышу боевой клич.
- Ур-р-а-а!!! – Который разносится над полем боя, заполняет сознание боевым азартом, и хочется выскочить из окопа и бежать туда, в гущу схватки, где скоро начнётся ад рукопашной. Усилием воли сдерживаю этот порыв. Вроде уже не пацан-первогодок, и атака далеко не первая, а кровь всё равно бурлит.
Передовой взвод уже заскакивает в первую траншею и разбегается вправо и влево по ней, остальные бойцы роты перепрыгивают это препятствие и несутся дальше.
- Ты гляди, Вася, - обращаюсь я к лейтенанту, – ежели махра так дальше побежит, то нам придётся НП менять.
- Хорошо бы, но это вряд ли, товарищ комбат. - Не отрывается он от бинокля.
Новый НП искать не пришлось, немцы открыли миномётный огонь, да и пулемёты на отсечных позициях «заработали». Парочку мне загасить удалось, но темп наступления всё же спал, и через полчаса пехота сильно замедлилась, а в некоторых местах вообще залегла. Упёрлись в этот злополучный «Гросс Йенцник», и ещё какую-то деревушку на правом фланге, то ли продолжение посёлка, то ли отдельный фольварк. Так как расстояние между населёнными пунктами составляло полкилометра. Посёлок являлся батальонным узлом сопротивления, и обе половины были приспособлены к круговой обороне и «опоясаны» окопами полного профиля. Ну и все каменные дома фрицы приспособили к обороне, усилив стены и заложив окна, сделав в них бойницы. Ещё одна сплошная полнопрофильная траншея проходила по юго-восточной окраине населённого пункта. Стык между опорными пунктами прикрывался перекрёстным пулемётным огнём станковых пулемётов, и ещё какими-то окопами с дерево-земляными огневыми точками на отсечных позициях. Как выяснилось в ходе перестрелки, сорокапятки каменные стены домов не брали, полковые «бобики» тоже, нужен был более крупный калибр с хорошей убойной силой. Тридцатьчетвёрки с новой пушкой справились бы и с этими стенами, но танков НПП в дивизии не было, вот атака и замедлилась, а ближе к полудню совсем остановилась. Немцы контратаковали густыми цепями пехоты при поддержке дюжины танков и штурмовых орудий. Второй стрелковый батальон, который мы поддерживаем, наступает на правом фланге полка на северо-запад, и контратака противника с севера, справа от фольварка, приходится ему прямо во фланг.
- Батарея, взрыватель осколочный, четыре снаряда беглым. Огонь! – Передаю я на батарею, и миномёты открывают заградительный огонь, не подпуская фрицев к нашей пехоте. По танкам также стреляют орудия, поставленные на прямую наводку, но и разрывов 120-мм мин немецкие танкисты боятся и сначала останавливаются, а затем начинают пятиться. В сам танк с закрытой позиции, да ещё и из миномёта, попадёшь вряд ли, но и близкие разрывы пудовых мин доставляют много «приятных» моментов экипажам танков. Ещё больше они огорчают пехоту противника. Да и разрывов на поле боя становится значительно больше, подключились остальные батареи нашего дивизиона, и не только они, на поле вспухают воронки как от трёхдюймовых, так и от гаубичных снарядов, работает артполк стрелковой дивизии.
Совместными усилиями контратаку отбили, и немцы отошли обратно на север. Ну и пару танков всё-таки покорёжили, да и трупы в фельдграу на поле боя валяются как неживые. Наша пехота взбодрилась, немецкой наоборот – поплохело. Снова переношу огонь миномётов на траншею перед фольварком, справа от деревни, а следом и на окраинные дома и строения. Стены не прошибёт, зато черепичную кровлю – легко. И мины с взрывателем, поставленным «на фугас», сначала курочат окопы, а затем крыши домов и придомовых построек, и «чем чёрт не шутит», где-то может и перекрытия обрушит, взорвавшись на чердаке, или прошьёт потолок и рванёт в помещении. По крайней мере, количество стрелков и пулемётчиков с той стороны сократится, и свинца нашей пехоте меньше достанется.
Ну вот, вести огонь больше нельзя, наши бойцы ворвались в траншею перед фольварком. Меньше тоже, так как окрестности моего НП накрыло серией разрывов миномётных мин, нитку провода где-то перебило, связь кончилась. Сидим на дне окопа и не высовываемся. Разрывы стали удаляться, дым потихоньку рассеялся, но миномёты продолжают лупить. По свисту мин, направлению разрывов и другим признакам определяю направление, откуда эти мины прилетают, а следом и месторасположение батареи батальонных миномётов. Дальше уже «дело техники», пока телефонист налаживает связь, взяв азимут, высчитываю координаты цели, установки прицела и угломера. Затем пристрелка, накрытие, сосредоточенный огонь и больше там уже «никто не живёт». Одну миномётную батарею подавили, где-то у фрицев есть ещё несколько артиллерийских и миномётных батарей, но я их в своём секторе не наблюдаю. Неплохо было бы, если бы наша авиация прошлась по ближним тылам противника, но погода сегодня нелётная, в небе хмарь, низкие тучи нависли над самой землёй, того и гляди, прольются дождём.
Что там у нас с наступлением? Внимательно осматриваю в бинокль открывшуюся перспективу. А тут всё нормально. Второй батальон воюет в траншее перед фольварком, третий на подступах к деревне также занял траншею перед опорным пунктом. У соседей слева дела лучше, они продвинулись дальше. Зато справа стык не только с соседней дивизией, там наступает другая армия, а это уже плохо, на стык придётся не просто обращать внимание, но и оттягивать силы, так как соседи всё ещё штурмуют передовые позиции немцев. У нас пока тоже продвижения нет, вторые эшелоны батальонов зачищают передовые окопы. Подразделения накапливаются для атаки, эвакуируют раненых, подносят боеприпасы.