Я вышла рано утром. Лопата скрипела по льду, руки мерзли, но отступать было уже поздно. За ночь двор снова замело, и стоянка возле подъезда превратилась в сплошной сугроб.
Я расчищала место долго. Старательно. До асфальта.
Сделала аккуратный прямоугольник — ровно под свою машину. Даже номер подъезда рядом получился.
Отступила на шаг, выдохнула и подумала:
Ну всё. Хоть сегодня без танцев с бубном.
Я поднялась домой за ключами, переоделась, взяла сумку и через десять минут вернулась во двор.
И остановилась.
На моём чистом месте стояла чужая машина.
Тёмная. Уверенно припаркованная, будто так и было.
Когда труд обесценивают молча
Я постояла пару секунд, надеясь, что ошиблась. Может, не туда посмотрела. Может, это вообще не моё место.
Но нет — лопата стояла у стены. Снег был свален ровно туда, куда я его кидала. Всё сходилось.
Я обошла машину кругом. Номера незнакомые. Машина чистая, будто её только что пригнали из тёплого гаража.
Значит, видел. Значит, понял. И всё равно встал.
В подъезде хлопнула дверь. Вышел сосед с верхнего этажа — тот самый, который всегда паркуется «на пять минут».
Я посмотрела на него. Он — на машину. Потом сделал вид, что срочно говорит по телефону.
— Это вы поставили? — спросила я прямо.
Он закатил глаза, не прекращая разговора, потом прикрыл трубку ладонью:
— А что такого? Место же общее.
— Общее, — согласилась я. — Но расчищала его я.
— Ну и что? — пожал он плечами. — Зима же. Все чистят.
Я посмотрела на его ботинки. Чистые.
На руки. Без перчаток.
На машину. Без единой снежинки.
— Вы не чистили, — сказала я спокойно.
— А я и не обязан, — отрезал он. — Кто первый встал, того и место.
И вот тут внутри что-то щёлкнуло.
Не от злости даже.
От наглости, которая произносится таким тоном, будто это норма.
Соседская философия на чистом асфальте
Он убрал телефон в карман и уже собирался уходить. Для него разговор был закончен.
Я — нет.
— Подождите, — сказала я. — То есть вы считаете нормальным занять место, которое кто-то расчистил за вас?
Он усмехнулся.
— А вы считаете нормальным ставить таблички «моё»? Это двор, а не личная парковка.
— Я таблички не ставила, — ответила я. — Я просто убрала снег. Сама. В минус десять.
— Ну убрали и молодец, — бросил он. — Мне теперь что, благодарить?
Он говорил легко. Слишком легко. Так говорят люди, которые привыкли, что им всё сходит с рук.
Я огляделась. Во дворе стояли другие машины — в сугробах, по колено в снегу.
Свободных мест не было.
Кроме одного. Моего.
— Знаете что, — сказала я уже тише. — Уберите машину.
Он рассмеялся.
— А если нет?
Я посмотрела на него внимательно.
— Тогда будем решать по-другому.
Он махнул рукой и пошёл к подъезду.
А я осталась стоять рядом с его машиной и впервые за утро почувствовала не усталость, а злость.
Именно такую, с которой обычно всё и начинается.
Когда в ход идут не слова
Я достала телефон. Не для скандала. Не для видео. Просто открыла чат дома. Тот самый, где обычно обсуждают лифт и мусор.
Написала коротко:
«Соседи, я с утра расчистила место у первого подъезда. Его занял человек, который не чистил. Если это норма — давайте так и решим. Если нет — прошу освободить».
Ответы посыпались быстро.
— Это уже наглость.
— Я видел, как ты чистила, часа полтора махала лопатой.
— Пусть убирает, так не делают.
Через пару минут из подъезда вышел тот самый сосед. Уже без ухмылки.
— Ты зачем это написала? — спросил он раздражённо.
— Чтобы было честно, — ответила я. — Не только, между нами.
Он огляделся. Несколько человек смотрели в нашу сторону. Кто-то не отвёл взгляд.
— Ладно, — буркнул он. — Нашли из-за чего шум поднимать.
— Не из-за чего, — спокойно сказала я. — А из-за кого.
Он сел в машину, завёл двигатель. Медленно выехал. Оставил после себя пустое, чистое место.
Я не улыбалась. Не радовалась. Просто поставила свою машину туда, где ей и было место с самого начала.
И вдруг поняла простую вещь: наглость живёт ровно до того момента, пока на неё смотрят молча.