— Ну потерпи, зая, не гунди. Ленка сейчас ипотеку закроет, она премию ждёт квартальную. А потом уже решим вопрос. Дочку только жалко, но она большая, поймёт. Главное, ты не психуй, всё будет в шоколаде, обещаю.
Елена перечитала это сообщение трижды. Экран смартфона светился в полумраке кухни, как ядовитый гриб. Игорь, её «надёжный тыл» и «глава семьи», сейчас мирно храпел в спальне, уверенный, что телефон заблокирован, а жена, уставшая после смены, спит без задних ног. Он вообще в последнее время расслабился — видимо, считал Елену круглой дурой, которая дальше своего носа и дневника дочери ничего не видит.
Семнадцать лет брака. Полине — двенадцать. Ипотека, которую они вроде как платили вместе, но по факту львиную долю вносила она, потому что у Игоря вечно то «машина сыплется», то матери помочь.
Елена положила телефон на тумбочку. Руки не дрожали. Наоборот, накрыло странным спокойствием. Она заглянула в детскую. Полина спала, раскинув руки, одеяло сползло на пол. Елена поправила его, погладила дочь по голове. «Большая, поймёт», значит? Отец года.
План мести созрел не мгновенно, но к утру следующего дня, пока она варила мужу кофе и слушала его дежурное ворчание про пробки и тупое начальство. Просто выгнать? Слишком легко. Он уйдёт к этой своей «зае», начнёт делить имущество, судиться за каждый стул, трепать нервы Полине, давить на жалость воскресного папы. Нет. Нужно сделать так, чтобы он сам всё разрушил. Чтобы он остался на пепелище, которое сам и поджёг, и чтобы пути назад у него не было.
Елена работала финансовым директором в крупной фирме, и связи у неё были, и доступ к качественной полиграфии. А ещё у неё была подруга-юрист, которая за бутылку коллекционного коньяка помогла составить такие бумаги, что комар носа не подточит.
В четверг Полину забрала свекровь на дачу на длинные выходные. Идеальное время. Сцена была подготовлена.
На кухонном столе, среди школьных тетрадей дочери и квитанций ЖКХ, небрежно лежала папка. Из неё выглядывал уголок плотной, дорогой бумаги с гербовой печатью и текстом на английском и русском. «International Heritage & Law Group». Звучало солидно, тяжеловесно.
Игорь пришёл с работы как обычно — с выражением мученика на лице, который весь день держал на плечах земной шар.
— Лен, ужин готов? — крикнул он из прихожей. — Я голодный как волк, шеф сегодня всех драл, сил нет. И Полине кроссовки новые нужны, ты помнишь? А то меня опять с премией прокатили, сказали, в следующем месяце...
Он прошёл на кухню, расстёгивая рубашку, ожидая увидеть привычную картину: жена у плиты, запах котлет. Но Елена сидела за столом с телефоном у уха, и вид у неё был такой, словно она не котлеты жарит, а управляет запуском шаттла.
— Да, Аркадий Семёнович, я понимаю всю серьёзность, — говорила она в трубку спокойным, стальным тоном. — Нет, офшорные счета меня пока не интересуют, это слишком рискованно. Давайте сосредоточимся на недвижимости в Лондоне и той квартире на Остоженке. Ах, налоги уже уплачены тётушкой? Невероятно. Да, выписку я получила. Сумма, конечно... Впечатляет. Я даже не думала, что её покойный супруг оставил такое состояние.
Игорь замер. Рука, тянувшаяся к хлебнице, зависла в воздухе. Он медленно повернул голову. Глаза его, обычно усталые и чуть бегающие, вдруг сфокусировались и стали острыми, как у хищника.
— Да, я понимаю, процедура вступления займёт полгода, но трастовый фонд уже открыт? Отлично. Просто великолепно. Спасибо, Аркадий Семёнович. Завтра подъеду подписать оригиналы. И насчёт охраны для дочери... Да, я согласна. Безопасность прежде всего.
Елена нажала отбой и тяжело вздохнула, картинно потирая висок.
— Ой, ты пришёл? — она взглянула на мужа так, словно увидела его впервые. — Прости, я тут... замоталась. Слушай, там макароны в холодильнике, разогрей сам, а? У меня голова кругом от этих цифр.
Игорь забыл про голод. Он медленно подошёл к столу, не сводя глаз с папки.
— Лен... А это кто звонил? Какой Аркадий Семёнович? И про какую Остоженку ты говорила? Мы что, переезжаем?
— А? — Елена небрежно махнула рукой. — Да так, ерунда. Помнишь, я рассказывала про тётку Софью, мамину двоюродную сестру? Ну, которая в девяностые за дипломата вышла и уехала? Мы с ней сто лет не общались. Умерла месяц назад. Оказывается, детей у неё не было, а я — единственная кровная родственница в завещании.
Она придвинула к себе папку, открыла её и пробежалась глазами по строчкам, давая Игорю возможность увидеть цифры. Много нулей. Значки фунтов стерлингов и евро.
— Вот, прислали опись активов. Я, честно говоря, в шоке. Я думала, она там просто хорошо жила, а тут... Виллы, акции, антиквариат. Видимо, муж хорошо вложился в своё время. Ну да ладно. Хлопот теперь полон рот.
Игорь жадно впился взглядом в бумаги. Елена видела, как дёрнулся его кадык, как расширились зрачки. Он читал: «...жилая недвижимость в центральном Лондоне, апартаменты в Москве, инвестиционный портфель...». Его лицо менялось на глазах. Сначала недоверие, потом изумление, и наконец — чистая, незамутнённая алчность. Она буквально светилась на его лице, стирая усталость.
— Ленка... — выдохнул он, и голос его дрогнул. — Это что... Это всё нам? В смысле, тебе?
— По завещанию — мне, — поправила она мягко, но с нажимом. — Но мы же семья, Игорёш. У нас Полина растёт. Ей образование нужно, Оксфорд какой-нибудь, раз уж возможности появились. Хотя юрист сказал, там столько условий... Проверки эти бесконечные, служба безопасности фонда...
Игорь вдруг плюхнулся на стул рядом, схватил её руку и начал гладить. Ладонь у него была влажная и горячая.
— Какая безопасность, ты что! Ленусь, это же... это же жизнь другая! Мы же теперь короли! Я всегда знал, что тебе повезёт! Слушай, ты устала, наверное? Какие макароны, я сейчас стейки закажу из ресторана! Или хочешь, сам пожарю? А Полине... Полине надо репетиторов лучших нанять, английский подтянуть!
— Закажи, — милостиво кивнула она.
Весь вечер Игорь порхал вокруг неё. Он не просто заказал еду — он сам сервировал стол, зажёг свечи (которые пылились в шкафу с Нового года), бегал за пледом, потому что ей «дуло». Он расспрашивал про тётку, строил планы.
— Работу эту дурацкую брошу к чертям, — рассуждал он. — Буду твоими делами заниматься, управляющим стану. Не чужим же людям доверять! Тачку сменим, возьмём что-то солидное, семейное, но люксовое. И Полину в частную школу переведём, хватит ей с дворовыми оболтусами якшаться.
— Посмотрим, Игорёш, — уклончиво отвечала Елена. — Деньги любят тишину. Да и условия там жёсткие.
— Какие условия? — насторожился он.
— Ну, фонд очень консервативный. Они там помешаны на репутации. Юрист сказал, что перед переводом активов будет полная проверка семьи. Частные детективы, всё такое. Ищут любой компромат. Если у наследника или его супруга есть... скажем так, порочащие связи, долги, зависимости или любовницы — могут заморозить счета или передать деньги на благотворительность. Тётушка была страшной моралисткой.
Игорь поперхнулся. Он закашлялся, лицо его стало бледным.
— Чего? Любовницы? — переспросил он сиплым голосом.
— Ну да. Мало ли. Вдруг у тебя кто-то есть? — Елена посмотрела на него прямо и открыто, с лёгкой улыбкой. — Я-то в тебе уверена, ты у меня семьянин. Но если вдруг какой грешок молодости или случайная связь... Игорёш, ты мне скажи сейчас. Мы придумаем, как это скрыть. Потому что если детективы накопают — мы потеряем всё. Вообще всё. И Полинино будущее тоже.
Это был удар ниже пояса. Упоминание дочери и потери денег подействовало безотказно. Игорь побледнел. В его глазах читался панический ужас. Он представил, как его «зая» становится причиной краха его мечты о Бентли и жизни рантье.
— Да ты что, Ленусь! — воскликнул он, и голос его дал петуха. — Какие связи?! Я с работы домой, ты же знаешь! Я только о семье и думаю! Я чист!
— Ну и славно, — улыбнулась Елена. — Ладно, я спать. Завтра тяжёлый день, встреча с нотариусом.
Она ушла в спальню, но дверь не закрыла плотно. Оставила щёлочку. Расчёт был на то, что Игорь не выдержит. И он не выдержал.
Минут через десять, когда она уже выключила свет, но лежала с открытыми глазами, она услышала шаги. Игорь крался на кухню. Потом скрипнула балконная дверь. Елена встала, бесшумно, как кошка, прокралась по коридору. Встала за шторой в гостиной, рядом с открытым окном, выходящим на тот же балкон.
Игорь говорил шёпотом, но в ночной тишине каждое слово было отчётливым. Он был в ярости и панике.
— ...Алё! Ты спишь? Проснись, говорю! Слушай меня внимательно. Всё кончено. Да, кончено! Не смей мне больше писать, звонить и вообще появляться на горизонте!
Пауза. Видимо, на том конце удивились.
— Что случилось? Случилось то, что ты мне не нужна! — шипел он, сжимая телефон так, что побелели костяшки. — Я понял, что люблю жену. У нас дочь растёт, семья крепкая, а ты... Ты просто ошибка была. Развлечение от скуки. Ты мне никто, поняла? Никто!
Елена прикрыла глаза. О, как он пел! «Развлечение от скуки». Семнадцать лет брака, дочь — и он называет измену «развлечением». А ведь ещё вчера он обещал этой «зае» развести жену на деньги.
— Не истери мне тут! — перебил Игорь кого-то в трубке. — Денег не дам. Нет у меня денег для тебя. И не будет. И если ты хоть слово кому вякнешь или попытаешься меня шантажировать — я тебя урою, поняла? У меня теперь такие возможности будут, ты даже не представляешь. Всё, прощай. Забудь мой номер. Я симку завтра меняю. Пошла вон из моей жизни!
Он сбросил вызов и ещё пару секунд стоял, тяжело дыша. Потом, видимо, для верности заблокировал номер.
— Фух... — выдохнул он. — Слита. Всё чисто.
Елена неслышно вернулась в кровать. Сердце билось ровно. Жалости не было.
Утром Игорь был сам не свой от счастья. Он приготовил завтрак (впервые за пять лет в будний день), разбудил её поцелуем, щебетал про то, как они заживут.
— Я тут подумал, Лен... Может, Полину в Англию отправим? Я каталог школ посмотрел. Дорого, конечно, но мы же потянем теперь. Я хочу для дочери лучшего. Я ведь хороший отец, правда?
Елена пила кофе и смотрела на него. Хороший отец. Который вчера готов был отобрать у дочери деньги для любовницы.
— Ты очень стараешься, Игорь, — сказала она. — Я это ценю. Кстати, насчёт документов.
Игорь замер с вилкой в руке.
— Что? Подписала? Когда перевод?
Елена встала, подошла к ящику, где лежала папка, достала её и... начала медленно рвать листы пополам.
— Лен... — глаза Игоря полезли на лоб. — Ты что делаешь?! Ты с ума сошла?! Это же документы!
— Это макулатура, Игорёш, — она бросила обрывки в мусорное ведро. — Просто фантики. Дипломная работа моей подруги по графическому дизайну.
— В смысле? — он побледнел, став похожим на мокрую простыню. — Какая работа? А тётя Софья? А Остоженка?
— Тётя Софья умерла пятнадцать лет назад, и после неё остался только сервиз с отбитыми ручками, — Елена села напротив него и скрестила руки на груди. — Никакого наследства нет. Никаких миллионов нет. Есть только наша ипотека и твоя зарплата, которую ты прячешь.
— Ты... ты шутишь? — его голос сорвался на визг. — Зачем?! Зачем ты это устроила?!
— Затем, чтобы посмотреть, сколько ты стоишь, — спокойно ответила она. — Оказалось, недорого. Я всё слышала, Игорь. Ночью, на балконе. Как ты бросил свою «заю».
Игорь открыл рот, закрыл, потом снова открыл. Он пытался найти слова, но их не было. Его лицо перекосило.
— Ты знала... про неё?
— Я читала твои сообщения. «Ленка дура», «разведу на квартиру». Помнишь? Я решила проверить, насколько ты гнилой. Думала, может, хоть капля совести есть. Но нет. Ты продал свою любовь за пять минут ради денег, которых даже не видел. Ты готов был вычеркнуть человека из жизни, лишь бы присосаться к моему воображаемому кошельку.
— Лен, прости... — он попытался включить «кота из Шрека». — Бес попутал, это ничего не значило, я же ради семьи... Я же её бросил! Ради нас!
— Ты её бросил ради бабок, Игорь. Не ври хоть сейчас. И знаешь, что самое смешное? Ты теперь нищий. У тебя нет богатой жены, нет любовницы, и нет дома.
— В каком смысле нет дома? — он начал приходить в себя, в глазах мелькнула злоба. — Квартира общая! Я никуда не пойду! У нас дочь!
— Квартира куплена с продажи бабушкиной двушки и моих добрачных накоплений, ипотеку плачу я, всё подтверждено выписками. Ты тут вложил копейки. Суд, конечно, что-то тебе присудит, долю малую, но жить ты здесь не будешь. А дочь... Полине такой пример отца не нужен. Я ей потом объясню, почему папа вдруг уехал жить к маме.
Она кивнула на коридор. Там стояли два чемодана.
— Твои вещи. Я собрала. Вали, Игорь. Сейчас же.
Он молча пошёл в коридор. Обувался долго, путаясь в шнурках, руки тряслись. Взял чемоданы. На пороге обернулся, надеясь увидеть хоть тень сомнения на лице жены. Но Елена уже открыла ноутбук и работала. Для неё он перестал существовать.
Дверь захлопнулась.
Игорь вышел из подъезда в яркий солнечный день. Мир вокруг был обычным — дети играли, машины ехали, кто-то выгуливал собаку. А его мир рухнул.
Он достал телефон. Трясущимися пальцами разблокировал «чёрный список», набрал номер.
— Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети...
Он набрал ещё раз. И ещё. Глухо. Видимо, Света не просто обиделась, а уничтожила симку.
Он сел на чемодан посреди двора. Мимо проходила соседка с пятого этажа, поздоровалась. Он кивнул ей, не глядя.
В кармане пиликнуло смс. Игорь встрепенулся — может, Лена передумала? Может, Света?
Это было сообщение от банка: «Очередной платёж по кредитной карте...». Ах да, он же купил тот дорогой спиннинг, рассчитывая, что жена вот-вот разбогатеет.
Игорь поднял голову и посмотрел на свои окна. Там, за стеклом, Елена кому-то звонила. Может, подруге, чтобы посмеяться. А может, дочери, чтобы сказать, что папа уехал в «длительную командировку».
Он остался один. С двумя чемоданами шмоток, кредитом и разбитым корытом, которое он сам себе старательно выстроил. «В шоколаде», — вспомнил он своё сообщение. Горький попался шоколад. Несъедобный.