В купе Аля наконец позволила себе расплакаться. Оля, испугавшись, обняла мать и принялась гладить её по щеке. Аля прижала дочь к себе. Девочка затихла, боясь пошевельнуться. В её такой недолгой жизни, они всегда были вместе. Мама, папа, любящие и любимые, окружали её заботой. И вот этот привычный мир вдруг неожиданно изменился. Мама и папа почти не разговаривали, а на вокзале расстались так, словно были чужие друг другу. Они ехали к бабушке, но поездка не радовала, как раньше, а наоборот пугала и беспокоила. Наконец утомлённая переживаниями, она уснула. Аля, укрыв дочь простынёй подсела к окну. Она смотрела на мелькающие пейзажи, но видела перед собой лишь лицо Константина, полное отчаяния. Она пыталась понять, что же произошло, почему их идеальный мир так внезапно рухнул. Неужели вся их жизнь была ложью, притворством? Время тянулось, в голове Аля прокручивала все их годы, прожитые вместе. Вспоминались счастливые моменты. Знакомство в новогоднюю ночь, прогулки по заснеженному Свободному, свадьба, рождение дочери. Вспомнилось как они хотели ещё одного ребёнка, как мечтали о сыне. Как же они были наивны, полагая, что любовь может преодолеть все преграды. Но жизнь оказалась сложнее и беспощаднее. Теперь перед ней стоял выбор: простить и попытаться склеить разбитое, или же начать всё с чистого листа, оставив прошлое позади. Аля вздохнула, сейчас ей было необходимо время. Время, чтобы разобраться в своих чувствах, чтобы понять, чего она хочет на самом деле. Время, чтобы решить, что делать дальше. Солнце медленно поднималось над горизонтом, окрашивая небо в нежные розовые тона. Аля, не отрываясь смотрела на этот рассвет, чувствуя, как вместе с новым днем в ней просыпается надежда. Может быть, не все потеряно? Может быть, ещё есть шанс на счастье? Воспоминания накатывали волнами, смешиваясь с тревогой и неуверенностью. Оля проснулась и, зевая, села на полку.
—Мам, мы скоро приедем? — сонно спросила она.
Аля улыбнулась дочери и погладила по голове.
— Скоро, моя хорошая. Скоро будем у бабушки.
В Москве была небольшая пересадка, и вот они уже поезд тормозит на их станции. И только сейчас, Аля вспомнила, что не отправила телеграмму родителям, чтобы их встретили. А Константин, расстроенный случившимся, вряд ли вспомнил об этом, выглядел он подавленным и каким-то потерянным. Аля вышла из вагона, держа Олю за руку. Вокзал встретил их привычной суетой и гулом голосов. Она огляделась в надежде увидеть кого-нибудь знакомого, но никого не увидев вздохнула. «Ничего, доберёмся как-нибудь сами», решила она, и подхватив чемоданы, направилась в сторону автовокзала. Было послеобеденное время, а автобус, идущий в Калиновку будет только вечером.
— Может попробуем на попутных, — произнесла она, нерешительно глядя на дочь, — не сидеть же нам на вокзале пол дня.
Оля мало что в этом понимавшая, только кивнула, соглашаясь с матерью.
Они вышли из здания вокзала и пошли к тому месту, где обычно голосовали те, кто добирался попутным транспортом. Минут через двадцать, рядом с ними остановилась видавшая виды «Волга». Из окна выглянул мужчина средних лет, с приветливым лицом.
— Куда путь держите, красавицы, — весело проговорил он.
— В Калиновку не подбросите? — робко спросила Аля.
Мужчина внимательно оглядел их с Олей, и воскликнул.
— Лисёнок, ты что ли?
Аля вздрогнула от знакомого голоса, перед ней был Никита Башкатов.
— Я, — растерянно ответила она.
— Ну так что застыла, давай, грузи свои вещи, я сейчас помогу.
Он открыл дверцу и вышел из машины.
Вскоре вещи были в багажнике, и «Волга» плавно тронувшись, покатила по дороге.
— В отпуск, к своим? — спросил он.
Аля кивнула.
— А почему одна, без мужа?
— Так получилось, — нехотя проговорила она, — Константин не смог, у него служба.
Никита понимающе кивнул, и не стал расспрашивать дальше. Аля была благодарна ему за это. Всю дорогу он рассказывал о последних новостях в Калиновке, о том, как изменилось село, кто женился, кто развелся. Аля слушала его вполуха, погруженная в свои мысли. Ей было неловко от того, что именно Никита, человек из её прошлого, встретился именно сейчас, в самый трудный момент её жизни.
— Работаешь? — задал он вопрос, глядя в зеркало заднего вида.
— Да, в библиотеке.
— А почему не в школе, ты ведь учитель?
— Сначала в школе не было места, а потом я сама не захотела оттуда уходить. Мне понравилось работать с книгами.
— А я ведь теперь председателем в «Новом пути», вместо отца, недавно выбрали. Батя мой на пенсию ушёл, сердце у него пошаливать стало.
— Правда, — Аля улыбнулась, — поздравляю. А личная жизнь как?
— Да всё так же, — Башкатов махнул рукой, — живу сейчас совсем один. Лариска недавно Серёжку к себе забрала. Вспомнила наконец, что она мать. У неё другая семья. Недавно дочку родила, не знаю, что её заставило вспомнить о сыне, но приехала и уговорила пожить с ней.
Аля вспомнила Лариску, эффектную блондинку, бывшую когда-то объектом зависти всех девчонок в Калиновке. Удивительно, как жизнь порой выписывает такие замысловатые узоры.
— Ну что ж, бывает всякое, — произнесла она.
— А мы у бабушки с дедом будем долго жить, — вмешалась в разговор взрослых Оля, — пока мама папу не простит. Тогда он за нами не приедет.
Никита вопросительно посмотрел на Алю.
— Не обращай внимания, — покраснев проговорила та, — она ещё маленькая, поэтому не понимает, что говорит.
Когда они подъехали к дому родителей Али, солнце стояло в самом зените, и нещадно палило. Никита помог выгрузить вещи и, попрощавшись, уехал. Аля, взяв Олю за руку, подошла к калитке. Она жалобно скрипнула, когда Аля толкнула её. Двор встретил их запахом яблок и цветущей мальвы. Во дворе никого не было. «Наверное мама, в огороде, а отец в поле на своем ГАЗоне», подумала она и, оставив чемоданы у порога, повела Олю в дом. Затворив за собой дверь, Аля почувствовала себя так, словно вернулась в детство. Все было таким же, как и много лет назад: старенький диван, вышитые салфетки на столе, герань на подоконнике. На крыльце послышались шаги, и в комнату вбежала раскрасневшаяся Полина.
— Господи, гостёчки дорогие, — воскликнула она, подхватив на руки внучку, — а я гляжу чемоданы на крылечке, подумала, что Виталик с семьёй приехал, обещался что скоро в отпуск, а тут вы. Аля, что же ты телеграмму не дала, отец бы встретил?
– Да замоталась совсем, — пряча глаза ответила Алевтина, — а Константин тоже, видно, забыл.
— А он разве с вами не приехал?
— Нет, не смог.
Полина в однотонных ответах дочери, сразу почувствовала неладное. Знала она свою Альку как облупленную, чуткое сердце материнское не обманешь. Но расспрашивать сейчас ничего не стала, лишь обняла и прижала к себе.
Вечером, когда отец, вернулся с работы, а Оля, набегавшись за день во дворе, крепко спала, Аля решилась рассказать родителям правду. Сбивчиво, с трудом подбирая слова, она поведала о случившемся. Павел и Полина молча слушали. Потом мать произнесла.
— А не поторопилась ты Алюш? Может Костик и правда не виноват?
— Не знаю мам, — Аля уронила голову на руки.
— Что ж, дочка, всякое в жизни бывает, — произнёс наконец Павел, — главное, не отчаивайся. Мы с матерью всегда рядом будем. А насчёт Константина… время покажет. Не руби с плеча. Поживите пока здесь с Олюшкой, отдохнёшь, придёшь в себя. А там видно будет.
Аля благодарно посмотрела на отца. В его словах она почувствовала поддержку и уверенность. Ночь прошла в тягостных раздумьях. Она долго не могла уснуть, ворочаясь в кровати вглядываясь в темноту комнаты. Перед глазами вновь и вновь вставало лицо Константина, его растерянный взгляд на вокзале. Она пыталась понять, где допустила ошибку, что упустила из виду. В голове звучали обрывки разговоров, всплывали случайные фразы. К утру, измученная бессонницей, она всё же провалилась в беспокойный сон. Проснулась от того, что солнце заливало комнату ярким светом. Встала, набросила халатик и пошла во двор к умывальнику. Только намылила руки, как в калитку вихрем влетела Лидия.
— Не, ну так не честно, — прокричала она, — вчера приехала, и даже знать об этом не дала. Подруга называется.