Морок не был человеком, не мог мыслить так, как мыслят люди, но мог забраться в голову любому, достать оттуда самое ужасное, что хранится глубоко, и вытащить это наружу. Именно благодаря этому ему не приходилось даже нападать на этих людей – часто те самые мысли в голове, о некоторых из которых люди и вовсе предпочитали забывать, заставляли несчастных самостоятельно сводить счеты с жизнью. Знали ли они или нет, что это все Морок устроил, было непонятно, могли ли сопротивляться? Если бы не стыдились так сильно самих себя, если бы попытались найти утешение в разговорах с ближними, то наверняка бы смогли. Но люди всегда остаются людьми, они полны самых противоречивых чувств, которые их подводят.
Были эти чувства и у Ратибора. Он ничего не боялся, был сильным воином, но и в его душе была рана, которую он ото всех прятал, которая заставила его сторониться людей. И тайной этой было предательство, измена возлюбленной. Конечно, он помнил прекрасно тот момент, когда все это произошло, когда он увидел и узнал то, что не готов был узнать. Если бы он мог, он бы забыл об этом навсегда, но забыть не мог, и нес это воспоминание с собой. Он сторонился женщин, сторонился семей с детьми, потому что все они были напоминанием ему о том, чего у него не было и что он мог бы получить. Наверное, он мог бы попробовать еще раз с другой женщиной – Ратибор пусть и был угрюмым, уже немолодым мужчиной, но все равно оставался привлекательным, высоким воином, и многие женщины на него засматривались. Но боль от предательства была настолько сильной, что он закрыл свое сердце навсегда, чтобы больше не разочаровываться и не страдать.
И вот сейчас Морок добрался до этой тайной боли мужчины и достал ее наружу. Перед глазами сонного мужчины тут же появились все те картины, которые он так сильно пытался забыть. И даже больше того – Морок усиливал боль воина, добавляя детали, которых на самом деле не было. Например, он показывал, как женщина смеялась над Ратибором, как говорила о том, что никогда на самом деле его не любила, что он был всего лишь способом получить хорошую жизнь. Ратибор же был настолько обессилен дорогой, что в его собственной голове все смешалось.
Воин окаменел, замерз – настолько он был сражен увиденным. Морок же смотрел со стороны на все и усмехался – скоро, скоро будет покончено с великим воином, не сможет он добраться до него своим проклятым топором с отравой. Тогда точно владеть Мороку всеми лесами до самого лета, а если получится силы набрать много, то и вовсе лес окаменеет да замерзнет навсегда.
Арина проснулась рано и испугалась – ведь Ратибор должен был ее поднять, разбудить, чтобы она дала ему поспать, а раз не будил... Наверняка случилось что-то страшное! Не хотелось и думать о плохом, но ведунья сразу же подскочила на ноги и бросилась к воину, который сидел неподвижно, словно статуя, даже не моргая. В первые секунды Арина подумала – не погиб ли он, не тщетны ли были все их попытки, все их путь?
Но увидела в глазах мужчины боль, почувствовала слабое биение сердца и поняла, что окаменел он от боли душевной какой-то. Как почувствовала, она и сама не знала, но и до этого чувствовала девушка какой-то надрыв в могучем воине, хоть и не говорил он о том, что случилось.
Первой мыслью ведуньи было использовать магию, согреть его и таким образом привести в себя, но сердце подсказывало, что не то ему нужно. Потому Арина просто села напротив мужчины, взяла его руку, почувствовала дрожь ее и прижала к себе, к своей теплой груди. Она хотела передать ему свое тепло, не чародейское, а самое обычное, человеческое. Она просто дышала ровно и глубоко, чувствуя, как согревается рука воина, как унимается понемногу дрожь. Чуть погодя она поняла, что все получилось – ужасы отступили, к нему возвращается разум и силы, и только тогда почувствовала, что и сама заледенела.
Нужно было заняться костром, нужно было согреться как следует, иначе и ее собственная жизнь будет под угрозой, а этого она позволить никак не могла, силы им еще понадобятся.
Когда Ратибор окончательно пришел в себя, он увидел только, как девушка разводит огонь, собирает в котелок снег, чтобы натопить им воды. На воина она не смотрела, и он мог вдоволь налюбоваться Ариной. Девушка была прекрасна – юная, раскрасневшаяся от мороза, с ярко сверкающими снежинками в темных волосах, она казалась в одно и то же время статной, сильной и хрупкой девушкой. Ратибор, любуясь ею, чувствовал, что его сердце бьется все сильнее и сильнее, разгоняя кровь по телу.
Морок отступил, испугался и забился в свое логово, которое, как он думал, никто и никогда не найдет. Но ведунья точно знала, куда идти, чутье и чародейство вело ее все дальше и дальше. Пещера неожиданно показалось из-за деревьев, и была настолько заледеневшей, что даже просто подойти к ней было сложно. Но Ратибор, использовав на топоре отвал, что получил в начале пути, смело ринулся в бой.
Он был силен, но Морок никогда не был человеком вовсе, он напитался от многих людей и теперь обернулся вокруг воина, душа его. Морок тянулся к той тоске, что увидел в воине прежде, с той боли и одиночеству, чтобы ухватиться и подчинить себе. Но Арина видела все, чувствовала, как лучше поступить, и потому смело вышла вперед, решив наконец открыть суровому воину свое сердце.
Ведунья говорила о той любви, что пылала в ее сердце с того самого дня, как она встретила Ратибора. Говорила она и о том, как мечтает прожить с ним жизнь – самую простую, но такую счастливую. Она говорила об уютном доме, в котором всегда пахнет выпечкой, где звучит детский смех, о солнце, что согревает и обязательно вернется весной, о теплом летнем дожде, обо всем том, что составляет счастье человека, простое, но самое желанное.
Это были не чары, это была та яркая, горячая жажда жизни, которую не мог принять и понять Морок, и броня его треснула. Этого мгновения растерянности монстра хватило Ратибору. Вся сила отвара, вся его собственная сила воина, вся та надежда, которой поделилась Арина, соединились в ударе, который рассек тело монстра надвое.
В пещере воцарилась тишина, и казалось, что запахло первой весенней капелью.
Ратибор, тяжело дыша, смотрел на Арину, и любовался ею еще больше, чем прежде. Сама же ведунья замерла на месте, покраснев. Она увидела в глазах воина что-то новое, иным стал его взгляд, и девушка не знала, пугает ее это или, наоборот, радует. Потому когда Ратибор пошел к ведунье, она невольно сделала несколько шагов назад, будто испугалась.
Повисла тишина – ни один не знал, как будет правильно, что нужно делать, чтобы не спугнуть это новое зарождающееся между ними чувство. Ратибор и подумать не мог, что однажды снова сможет полюбить? Арина и вовсе ни о чем таком не думала, но… Все то, что она говорила, пока Ратибор боролся с Мороком, было правдой, это было то, что расцветало в ее душе.
В конце концов воин подошел к ведунье, склонился к ней, коснувшись лбом ее лба, и прохрипел.
- Позволь мне сделать явью все то, о чем ты говорила.
Он и сам, казалось, испугался этих слов, своей смелости, но отступать назад все равно был не намерен. И Арина не смогла отказать ему.
- Я буду счастлива.
Потому обратно, к людям, они возвращались уже вдвоем – строить новую жизнь, новую семью. И обрадовать всех рассказом о том, как был повержен Морок, который теперь уже никогда не вернется и не сможет навредить людям.
А что еще нужно для счастья?
Конец. 09.01.2026
