Настя бросила вилку на тарелку, и звон разнёсся по всей кухне. Валентина Петровна вздрогнула, её ложка скользнула по краю супницы, и несколько капель соуса упали на белую скатерть.
Виктор Сергеевич перестал жевать. Дима замер с куском хлеба в руке.
Настя отодвинула тарелку с недоеденным салатом.
- Значит, мы должны забыть обо всём и заработать на квартиру сами?
Дима положил хлеб на край тарелки и потянулся к руке жены. Настя убрала руку со стола раньше, чем он успел её коснуться.
- Настюш, давай обсудим это дома. Не сейчас.
- Почему не сейчас? Здесь все свои.
Твои родители обещали продать трёхкомнатную квартиру, купить себе двушку и отдать нам разницу. Я на эти деньги рассчитывала.
А теперь они говорят, что твой брату, бездарю, негде жить.
Виктор Сергеевич откашлялся, взял салфетку, промокнул губы и аккуратно сложил её вчетверо. Настя знала эту привычку - свёкор всегда так делал перед тем, как сказать что-то, что ему самому казалось важным и неоспоримым.
- Анастасия, обстоятельства изменились. Мы не могли это предвидеть.
Лёшу отчислили, общежитие он теряет, а снимать квартиру в Москве дорого. Он вернётся к нам, поживёт, встанет на ноги.
- Лёше двадцать три года. Он здоровый мужчина с руками и ногами.
Пусть снимает комнату в Екатеринбурге, устраивается на работу.
- Он наш сын. Мы не можем его бросить.
- А Дима не сын?
Валентина Петровна всплеснула руками и посмотрела на мужа. Она открыла рот, собираясь что-то сказать, но Виктор Сергеевич покачал головой, и свекровь промолчала.
Дима сидел рядом с Настей, смотрел в тарелку и не произносил ни слова.
Настя ждала. Ждала, что муж скажет хоть что-нибудь, возразит родителям, встанет на её сторону.
Прошла минута, но Дима молчал.
Она встала из-за стола, взяла сумку со спинки стула и пошла к двери. Валентина Петровна зашептала что-то про неблагодарных невесток и про молодёжь, которая думает только о деньгах.
Настя не обернулась. Дима не окликнул её, не встал, не пошёл следом.
Она вышла из квартиры, спустилась на первый этаж и толкнула тяжёлую подъездную дверь. Холодный ноябрьский воздух обжёг лицо.
Настя глубоко вдохнула, достала телефон из сумки и набрала номер Марины.
***
Пять лет назад Настя пришла в кинотеатр на улице Карла Либкнехта. Она купила билет на вечерний сеанс французской мелодрамы, потому что любила такие фильмы - простые истории о любви со счастливым концом.
В жизни Насти хэпи эндов было мало, и она искала их хотя бы на экране.
Зал оказался полупустым. Настя села на своё место в середине ряда, и почти сразу рядом с ней устроился мужчина лет сорока пяти.
Он держал в руках ведёрко с попкорном.
- Угощайтесь. Я взял большую порцию, а сам столько не съем.
Настя улыбнулась и взяла несколько кусочков. Она заметила седину на висках мужчины и морщинки в уголках глаз.
Он был явно старше неё, но это не смутило Настю. Её отец был старше мамы на десять лет, и родители прожили вместе двадцать счастливых лет.
Настя выросла с убеждением, что с возрастом люди становятся мудрее и ответственнее, а это важно.
После сеанса они пошли в кафе напротив кинотеатра. Мужчина представился Дмитрием, попросил называть его просто Димой.
Он говорил о книгах, которые читал, о философии жизни. Рассуждал красиво и уверенно, и Настя слушала его, забыв о времени.
- Всё будет хорошо, - сказал он, когда Настя упомянула, что снимает комнату в коммуналке и мечтает о собственной квартире. - Нужно просто немного подождать. Жизнь всё расставит по местам.
Настя тогда не знала, что услышит эту фразу ещё сотни раз за следующие пять лет.
***
Родителей Насти не стало, когда ей было двадцать два года. Она не любила вспоминать подробности, старалась не думать о том дне.
У неё остался старший брат Антон. Ему было двадцать восемь, работал менеджером, жил отдельно от родителей.
Настя думала, что брат поддержит её, что они вместе переживут горе.
За год родители переписали свою квартиру на старшего сына. Он убедил их, что так будет проще, что он сам будет платить за коммунальные услуги и заниматься документами.
Настя тогда ещё училась в институте и жила в общежитии, поэтому не участвовала в этих разговорах. Родители верили, что Антон позаботится о сестре, если с ними что-то случится.
Они всегда говорили: «Вы же брат и сестра, родная кровь, вы друг друга не бросите».
Через два месяца после похорон Настя приехала на Уралмаш, чтобы забрать из родительской квартиры фотоальбомы. Она поднялась на третий этаж, позвонила в знакомую дверь с царапиной от детского велосипеда.
Дверь открыла незнакомая женщина лет пятидесяти.
- Вы к кому?
- Я... Здесь жили мои родители.
Петровы.
- Мы купили эту квартиру месяц назад.
Настя позвонила брату в тот же вечер. Антон ответил не сразу, и голос у него был раздражённый.
- Чего тебе?
- Ты продал квартиру? Не сказал мне?
- Квартира была оформлена на меня. Я имел право.
- Это родительский дом. Там мамины вещи, фотографии, всё...
- Я выбросил лишнее. Слушай, мне некогда, я на работе.
- А как же я? Где мне жить?
- Сними что-нибудь. Ты взрослая, разберёшься.
Он положил трубку. Через неделю Настя узнала от общих знакомых, что Антон уехал в Москву, сменил номер телефона и удалил страницы в социальных сетях.
Настя осталась одна в большом городе. Общежитие института она покинула после выпуска, денег на съём квартиры не хватало, поэтому она сняла комнату в старой коммуналке на Вторчермете.
Комната была маленькая, десять квадратных метров, с окном во двор и обоями в жёлтый цветочек. Соседи шумели по ночам, на общей кухне пахло подгоревшей кашей, а в ванной вечно не хватало горячей воды.
Но другого выхода у Насти не было.
Она устроилась продавцом в магазин одежды в торговом центре «Гринвич». Работала шесть дней в неделю, стояла на ногах по десять часов, улыбалась покупателям, разбирала товар, развешивала вешалки.
Через год перешла на должность менеджера по продажам в небольшую строительную компанию. Зарплата стала больше, и Настя начала откладывать деньги.
Каждый месяц она переводила на накопительный счёт столько, сколько могла, иногда десять тысяч, иногда пятнадцать. Она мечтала о собственной квартире, откуда никто не сможет выгнать её на улицу.
***
С Димой они встречались полтора года. Он приезжал к ней в коммуналку с цветами и конфетами, водил в кафе и в кино, рассказывал о планах на будущее.
Настя спросила однажды, почему он в сорок пять лет снимает квартиру, а не живёт в своей.
- Первый брак, - объяснил Дима. Он отвёл взгляд и вздохнул. - Когда разводились, жена забрала квартиру.
Я не стал судиться, не хотел скандалов и грязи.
Настя поверила. Ей понравилось, что Дима не говорит плохо о бывшей жене, не жалуется, не обвиняет её ни в чем.
Это казалось благородным.
Они поженились весной, когда Насте исполнилось двадцать пять. Расписались в районном ЗАГСе на улице Ленина, без пышной свадьбы, только несколько друзей и родители Димы.
Валентина Петровна подарила им кастрюлю и постельное бельё, Виктор Сергеевич пожал руку сыну и похлопал его по плечу.
После свадьбы они сняли однокомнатную квартиру на Ботанике, в панельной девятиэтажке рядом с парком. Квартира была небольшая, но светлая, с балконом и новой плитой на кухне.
Настя расставила на подоконнике горшки с фиалками, повесила на стену мамину фотографию в рамке, купила красивые занавески в цветочек. Ей хотелось создать уют, сделать это съёмное жильё хоть немного похожим на дом.
Она продолжала работать в строительной компании, а по выходным вела бухгалтерию для двух небольших фирм - знакомые попросили помочь, платили наличными. Настя уходила на работу в восемь утра, возвращалась в семь вечера, а потом ещё садилась за ноутбук и разбирала чужие накладные и счета.
Она уставала, но не жаловалась. Каждый заработанный рубль приближал её к мечте.
Дима работал сначала торговым представителем в фирме, которая продавала канцтовары. Через полгода уволился.
Потом он устроился менеджером в автосалон. Продержался четыре месяца.
Каждый раз Дима приходил домой, садился на диван и объяснял, почему эта работа ему не подходит. Начальник плохой, коллеги завистливые, условия невыносимые.
Настя верила, что муж найдёт своё место, что нужно просто подождать.
Деньги, которые Дима иногда зарабатывал, редко оседали в семейный бюджет. То переводил родителям, то - младшему брату Лёше, который учился в Москве на платном отделении.
***
Три года прошли незаметно. Настя работала, копила деньги, вела по вечерам чужую бухгалтерию.
Дима сидел дома, смотрел сериалы, читал книги, иногда ходил на собеседования, но всегда находил причину, почему именно эта работа ему не подходит. Настя платила за съёмную квартиру, покупала продукты, откладывала деньги на накопительный счёт.
В сентябре Валентина Петровна и Виктор Сергеевич пришли к ним в гости. Они сели на кухне, пили чай, разговаривали о погоде и ценах в магазинах.
Потом Виктор Сергеевич отставил чашку и посмотрел на сына.
- Мы с матерью думали о вашей ситуации. Вам нужно своё жильё, хватит по съёмным квартирам мотаться.
Настя замерла с чашкой в руке.
- Наша трёхкомнатная нам велика, - продолжал свёкор. - Мы вдвоём, зачем столько места? Зимой за отопление платим немыслимые деньги.
Решили так: продадим трёшку, купим двухкомнатную, а разницу отдадим вам.
Настя посмотрела на Диму, а тот улыбался и кивал, как будто знал об этом заранее.
- Вот видишь, - сказал он. - Я же говорил, что всё будет хорошо.
- Сколько получится? - спросила Настя.
Голос у неё слегка дрогнул.
- Миллиона два с половиной, может три, - прикинул Виктор Сергеевич. - Зависит от того, какую квартиру найдём. Но вам точно хватит.
На накопительном счёте у Насти лежало почти полтора миллиона рублей, вместе с деньгами от продажи квартиры родителей Димы получалось четыре с лишним миллиона. Этого хватило бы на нормальную однокомнатную квартиру в спальном районе без всякой ипотеки.
Весь вечер после ухода свекрови со свёкром Настя не могла успокоиться. Она ходила по квартире, переставляла вещи на полках, открывала и закрывала шкафы.
Десять лет она ждала этого момента, десять лет мечтала о собственном доме, о месте, где никто не сможет её выгнать.
На следующий день она начала искать варианты. После работы заходила на сайты недвижимости, изучала объявления, сравнивала цены.
По выходным ездила на просмотры. Ходила по чужим квартирам, смотрела на стены и потолки, представляла, как расставит мебель, куда повесит мамину фотографию.
Дима на просмотры не ездил.
- Ты лучше разбираешься, - говорил он. - Я тебе доверяю.
***
Прошёл месяц. В конце октября родители Димы позвонили и пригласили их на ужин в субботу.
Валентина Петровна сказала, что приготовит вкусные блюда.
Настя удивилась, никаких праздников в конце октября не было, дни рождения у всех летом. Она спросила мужа, по какому поводу ужин, но тот пожал плечами.
- Наверное, хотят обсудить продажу квартиры. Может, уже покупателя нашли.
Они приехали к семи вечера. Валентина Петровна накрыла стол в большой комнате, достала парадный сервиз с синими цветами, тот самый, который доставала только на Новый год и на юбилеи.
На столе стояли салаты, нарезки, горячее в большой сковороде. Свекровь суетилась, подкладывала еду, улыбалась как-то слишком широко.
Виктор Сергеевич шутил больше обычного, рассказывал истории про соседей и про рыбалку.
Настя ела молча, но у нее было странное чувство тревоги.
Свёкор заговорил о погоде, о ранних заморозках, о том, что снег в этом году выпадет рано. Свекровь поддакивала и подливала чай.
Дима жевал хлеб и смотрел в тарелку.
Потом Настя случайно задела локтем соусник. Густой красный соус выплеснулся и попал на подол её платья, на светло-бежевую ткань.
- Ой, простите. Я в ванную.
Настя встала из-за стола и пошла по коридору.
В ванной она открыла кран и начала застирывать пятно. Холодная вода текла по ткани, но соус уже впитался в волокна, и пятно не хотело отходить.
Настя тёрла платье и слышала голоса из кухни. Стены в старой хрущёвке были тонкими, и каждое слово долетало отчётливо.
- Лёшу отчислили на прошлой неделе, - сказал Виктор Сергеевич. - Он возвращается в Екатеринбург.
- Из-за чего отчислили? - спросил Дима.
- Не сдал сессию. Три хвоста.
Его предупреждали, но он не исправил.
Настя перестала тереть пятно.
- А что с продажей квартиры? - спросил Дима.
- Лёше негде жить. Снимать комнату в Москве дорого, денег у него нет.
Пусть вернётся к нам, поживёт, найдёт работу, а потом восстановится.
Настя стояла у раковины, вода текла по пальцам. Она ждала, что Дима скажет что-то, возразит, напомнит родителям об обещании.
- Я понимаю, - сказал Дима. - Мы с Настей как-нибудь потерпим.
Настя закрыла кран, посмотрела на себя в зеркало. Пятно на платье не отстиралось, расплылось по ткани бурым разводом.
Она вытерла руки полотенцем и вышла.
За столом все замолчали. Валентина Петровна улыбнулась и протянула Насте блюдо с мясом.
- Настенька, положи себе ещё. Ты почти ничего не съела.
Настя села на своё место, взяла вилку, посмотрела на салат в тарелке, на Диму, который сидел рядом и не смотрел на жену. На свекровь, которая улыбалась так, будто ничего не произошло.
Она представила, как сложится следующий год, а потом другой. Дима будет лежить на диване, а она будет работать сутками.
Настя не выдержала, бросила вилку в тарелку и выскочили из квариры.
Подруга Насти открыла дверь сразу, как будто чувствовала, что она придет. Настя рассказала всё, что произошло.
- Я столько лет мечтала о своей квартире, - сказала Настя. - Работаю круглыми сутками, беру подработки, экономлю на себе, а Дима сидит дома и смотрит сериалы. Ему сорок восемь лет, Марин, а мужика ни кола ни двора, сидит на шее молодой жены.
***
Она вернулась в съёмную квартиру около десяти вечера. Дима сидел на диване в гостиной.
Телевизор работал, на экране мелькали кадры какого-то фильма.
- Настя...
Она прошла мимо него в спальню. Открыла шкаф, достала с верхней полки дорожную сумку.
Начала складывать туда вещи мужа.
- Что ты делаешь?
- Собираю вещи.
- Какие вещи? Почему?
Настя не ответила. Она сняла с вешалки пиджак мужа, сложила его пополам и положила в сумку.
- Настя, пожалуйста. Давай обсудим всё, не руби с плеча!
Я буду искать работу. Обещаю.
- Ты это говоришь каждые полгода.
Настя достала из шкафа вторую сумку и открыла нижний ящик. Дима стоял в дверях и смотрел, как она складывает его вещи.
- Я не мог сказать родителям при тебе. Это было бы неудобно.
- Я несколько лет содержу нашу семью. Плачу за квартиру, за еду, за коммуналку.
Твои деньги уходят родителям и брату. А когда дело касается чего-то важного для меня, ты даже не спрашиваешь моего мнения.
Просто решаешь, что мы подождём.
- Это несправедливо.
- Именно. Несправедливо.
Она застегнула вторую сумку и вынесла обе в коридор. Открыла входную дверь и поставила сумки на лестничную площадку.
- Уходи.
Дима стоял посреди прихожей и смотрел на неё.
- Куда я пойду? У меня нет денег на гостиницу.
- Иди к родителям, будешь теперь там с братом жить в одной комнате. Мне всё равно.
- Настя...
- Ключи оставь.
Дима взял сумки, на пороге он обернулся и посмотрел на жену так, будто ждал, что она передумает, скажет что-нибудь примирительное. Настя молчала.
Он вышел.
Настя прошла на кухню, налила стакан воды и села за стол. Достала телефон, открыла банковское приложение, проверила накопительный счёт.
Один миллион пятьсот двадцать три тысячи рублей.
На хорошую квартиру не хватит. Можно взять маленькую студию в новостройке на окраине или однокомнатную на вторичке в неудобном районе с плохим ремонтом.
Или подкопить ещё год-два.
Она закрыла приложение и отпила воды из стакана.
***
Через два месяца они развелись. Делить было нечего - совместного имущества они не нажили, всё, что было в съёмной квартире, Настя купила на свои деньги, но Дима ни на что не претендовал.
Свекровь звонила несколько раз, говорила, что Настя оказалась корыстной, что ей нужны были только деньги, а бедный Дима теперь живёт у них и никак не может прийти в себя.
Настя положила трубку и заблокировала номер.
Среди общих знакомых пошли слухи. Кто-то говорил, что Настя бросила мужа из-за денег.
Кто-то - что она нашла другого. Одна бывшая коллега написала в социальной сети, что всегда подозревала в Насте расчётливость.
Настя не отвечала и не оправдывалась. Люди, которые знали её по-настоящему, понимали ситуацию без объяснений.
В марте она внесла первый взнос за студию в новом жилом комплексе на Широкой Речке, на юго-западной окраине Екатеринбурга. Двадцать восемь квадратных метров на пятнадцатом этаже, большое окно во всю стену, сдача через восемь месяцев.
Ипотека на десять лет, ежемесячный платёж - двадцать три тысячи рублей. Настя подсчитала, что если продолжит брать подработки и не будет тратить лишнего, то сможет погасить кредит за шесть-семь лет.
Ключи ей отдали в ноябре, ровно через год после того вечера, когда она подслушала разговор мужа с родителями.
Настя поднялась на лифте, открыла дверь и вошла внутрь. Внутри пахло штукатуркой и свежей краской.
Стены были белыми, пол покрыт дешёвым паркетом, на потолке торчали провода от будущей люстры.
Она подошла к окну, внизу простирался новый район, недостроенные дома, пустые парковки, одинокие деревья. Вдалеке виднелись огни центра города.
Настя достала телефон и сфотографировала вид из окна. Отправила Марине сообщение: «Я дома».
Потом она села на пол у стены. В пустой квартире было холодно, батареи едва грели.
По щеке скатилась слеза, потом ещё одна. Настя плакала от облегчения.
Десять лет она ждала этого момента и справилась. Настя вытерла слёзы, встала с пола и достала из сумки блокнот.
Нужно было составить список: что купить в первую очередь, какую мебель заказать, где найти недорогого электрика для люстры.
Лучше быть одной, чем тратить свою жизнь на трутня, вроде бывшего мужа.
Эксклюзивный рассказ: "Неожиданное наследство"