Они спускались по лестнице втроём. Марина впереди со шкатулкой, прижатой к груди. Артём с рюкзаком за плечами, а сонная Вероника с плюшевым медведем в одной руке и маленьким чемоданчиком в другой.
Внизу, у лестницы их ждала свекровь Людмила Петровна.
— Куда это вы собрались? — она стояла, скрестив руки на груди с каменным лицом.
— Уезжаем, — коротко ответила Марина.
— Уезжаем? — Людмила выгнула бровь. — Куда?
— Не ваше дело.
— Как это не моё дело? Это мои внуки!
— А это мои дети. — Марина остановилась. Посмотрела свекрови прямо в глаза. — Мои. Не ваши.
Людмила Петровна побледнела. Такого тона от невестки она не слышала никогда.
— Ты с ума сошла? — прошипела она. — Виктор! Дмитрий!
Из кабинета вышел бледный, взъерошенный Дмитрий. Он посмотрел на жену, детей и чемоданы.
— Наташа, что происходит?
— Марина, — поправила она. — Меня зовут Марина. Ты имя моё забыл? И происходит то, что мы уходим.
— Уходите? — Он растерянно моргнул. — Куда? Зачем?
— Объясню потом, только детям.
— Постой, мы же можем поговорить...
— Нет. — Марина обошла его. — Не можем.
— Мама, что случилось? — Вероника дёрнула её за руку. — Почему все кричат?
— Всё хорошо, солнышко. Сейчас поедем.
— Никуда вы не поедете! — свекровь преградила путь. — Дима, останови их!
Дмитрий сделал неуверенный шаг вперёд. Он открыл рот, потом закрыл и не знал, что сказать.
— Пап, отойди, — тихо сказал Артём.
— Артём, сынок, ты не понимаешь...
— Понимаю. — Мальчик посмотрел на отца с презрением. — Понимаю больше, чем ты думаешь. Отойди!
Дмитрий отступил. Марина увидела в его глазах что-то похожее на стыд. Но было уже поздно. Слишком поздно.
— Вероника, милая! — Людмила Петровна опустилась на колени перед внучкой. — Останься с бабушкой. Пожалуйста. Я куплю тебе новую куклу. Большую. И платье красивое.
Вероника посмотрела с сомнением сначала на бабушку, потом на мать. Она колебалась.
— Верочка, — Марина присела рядом. — Я не могу тебя заставить, если хочешь остаться, то оставайся. Но я уезжаю и мне будет очень грустно без тебя.
Девочка молчала, думала. Потом тихо сказала:
— Я с мамой.
— Вероника! — Людмила схватила её за руку. — Ты не понимаешь, что делаешь!
— Отпустите мою дочь. — Голос Марины стал жёстким. — Немедленно.
— Это моя внучка!
— Моя дочь. Отпустите.
Они смотрели друг на друга. Секунду или две. Потом Людмила Петровна разжала пальцы.
— Вы все пожалеете, — процедила она сквозь зубы. — Все до единого.
Марина взяла Веронику за руку. Направилась к двери.
— Стой.
Виктор Борисович стоял на лестнице. Он спускался медленно, тяжело держась за перила.
— Шкатулку оставишь здесь.
— Нет.
— Это не просьба. — Он дошёл до последней ступеньки. — Это приказ.
— Мне плевать на ваши приказы.
Он дёрнулся вперёд. Артём быстро шагнул навстречу деду, загораживая мать и сестру.
— Не подходите.
— Убери щенка, — Виктор смотрел мимо внука на Марину. — Или я уберу сам.
— Попробуйте. — Артём не дрогнул.
— Ты не знаешь, с кем связываешься, мальчишка.
— Знаю. С убийцей.
В комнате повисла мёртвая тишина. Дмитрий открыл рот, но ничего не сказал. Людмила Петровна побелела. Виктор Борисович застыл.
— Что ты сказал?
— Я сказал: убийца. — Артём говорил чётко, громко. — Вы убили прадеда моей мамы. Украли всё, что принадлежало её семье и построили на этом свой бизнес.
— Это бред, — Виктор облизнул губы. — Кто тебе это наврал?
— Никто не врал. Мама рассказала. Я ей верю.
— Твоя мать сумасшедшая...
— Нет. — Марина вышла вперёд. — Сумасшедший тут только ты. Тридцать пять лет ты живёшь с этим грузом. Боишься, что правда вылезет наружу. Вот почему ты женил на мне своего сына. Хотел контролировать меня. Сломать. Превратить в тень.
Она сделала шаг к нему.
— Но у тебя не получилось. Я наконец-то узнала правду. И теперь всё будет иначе.
Виктор смотрел на неё. В его глазах мелькало что-то звериное.
— Ты ничего не докажешь. У тебя нет доказательств.
— Есть. — Марина подняла шкатулку. — Они здесь.
— Там только фотографии. Я видел.
— Ты плохо смотрел.
Она обернулась к детям.
— Идём.
Они двинулись к выходу. Виктор метнулся вперёд, но Дмитрий неожиданно схватил его за руку.
— Пап, не надо.
— Отпусти!
— Хватит. Хватит уже.
Виктор рывком высвободился, но время было упущено. Марина с детьми уже открыла дверь.
— Ты вернёшься! — крикнул ей вслед Виктор. — Ты никто без нас! Ничто! Серая мышка!
Марина обернулась. В последний раз посмотрела на особняк, в котором провела двенадцать лет адской жизни.
— Я не серая мышка, — сказала она спокойно. — Никогда ею не была. Просто не знала этого.
Дверь закрылась за ними с тихим щелчком.
Такси ждало у ворот. Марина вызвала его через новый телефон.
— В гостиницу «Хаятт Ридженси», — сказала она водителю.
Дети молчали. Вероника прижималась к матери. Артём смотрел в окно, сжав кулаки.
Машина тронулась. Марина обернулась. В зеркале заднего вида видела освещённые окна особняка и силуэт свёкра на крыльце. Он стоял неподвижно и смотрел им вслед.
Впервые за пятьдесят лет Виктор Борисович Терентьев выглядел испуганным.
Ангелина Константиновна ждала их в холле гостиницы. Когда она увидела Марину с детьми, то лицо её смягчилось.
— Вы справились.
— Да.
— И шкатулку взяли?
Марина протянула её тёте. Ангелина взяла коробку бережно, как священную реликвию.
— Вам уже приготовили номер со смежными комнатами. Для тебя и детей.
— Спасибо.
Ангелина присела перед Артёмом и Вероникой.
— Так вот они какие, мои внучатые племянники.
— Вы правда наша бабушка? — спросила Вероника. — В смысле родственница?
— Правда, милая. Твоя двоюродная бабушка, если точнее. — Она улыбнулась. — Ты очень похожа на свою прабабушку. Те же глаза...
Вероника застенчиво улыбнулась в ответ.
— Артём, — Ангелина повернулась к мальчику. — Я слышала, ты защитил маму сегодня. Молодец.
Смущённый Артём пожал плечами.
— Просто... он обижал её. Это неправильно.
— Ты прав. Очень неправильно.
Она выпрямилась.
— Вас проводят в номер. Отдыхайте. Завтра поговорим. У нас много дел.
Горничная повела детей к лифту. Марина задержалась.
— Мне нужно посмотреть шкатулку. Сейчас.
— Ты устала...
— Сейчас. — Марина посмотрела на тётю твёрдо. — Я должна знать, есть там что-то или нет.
Ангелина кивнула.
— Пойдём в мой номер.
Номер-люкс был на верхнем этаже. Из окон люкса открывался панорамный вид на ночной Екатеринбург. Ангелина поставила шкатулку на журнальный столик и села напротив Марины.
— Открывай.
Марина подняла крышку и достала фотографии. Она положила их аккуратно на стол: Волынские, 1898 год, семейные портреты, старые виды Екатеринбурга.
Дно шкатулки было деревянным и гладким.
— Всё. Больше ничего.
— Подожди. — Ангелина придвинулась ближе. — Твоя бабушка была умной женщиной. Если прабабушка доверила ей хранение документов, значит, передала и знание, как их прятать.
Она провела пальцами по дну шкатулки и нащупала небольшую неровность в углу.
— Здесь что-то есть.
Надавила. Раздался щелчок. Дно шкатулки приподнялось с одной стороны.
— Двойное дно, — выдохнула Марина.
Ангелина осторожно подняла деревянную крышку. Под ней было углубление где-то сантиметра на три.
В тайнике лежали пожелтевшие документы, свёрнутые в трубочку и перевязанные выцветшей шёлковой лентой. Также там был маленький металлический цилиндр размером с батарейку.
— Боже мой, — прошептала Ангелина. Руки её дрожали, когда она доставала бумаги.
— Что это?
— Контейнер для микроплёнки. — Ангелина показала цилиндр. — В советское время так прятали важные документы. Фотографировали на плёнку, помещали в герметичный контейнер.
Она развернула бумаги. Листала осторожно, боясь повредить.
— Это они. — голос срывался от волнения. — Оригиналы патентов. Авторские свидетельства на архитектурные проекты. Смотри, здесь печати Российской Империи и настоящие подписи.
Марина смотрела на пожелтевшие листы, исписанные чёрными чернилами. Она не могла поверить, что это настоящие документы.
— Вот проект особняка Волынского на Главном проспекте. Дата 1905 год. Автор Владимир Владимирович Волынский. Печать Екатеринбургской городской управы.
Ангелина листала дальше.
— Проект доходного дома, 1908 год. Проект торговых рядов, 1911 год. Здесь есть всё. Все основные работы.
— И что это значит?
— Это значит, — Ангелина подняла на неё глаза, — что мы можем доказать авторство Волынских. А следовательно, и кражу Терентьева. Каждый его проект, каждое здание – это копия этих разработок.
Она отложила документы, затем взяла металлический цилиндр.
— А это нужно проявить. Но если там то, о чём я думаю...
— Что там может быть?
— Фотодоказательства кражи. Твоя бабушка или прабабушка следила за Виктором. Возможно, она засняла, как он крадёт документы из архива. Или фотографировала украденные чертежи до того, как он успел их спрятать.
Марина смотрела на тонкую плёнку в цилиндре. Такая маленькая. А может уничтожить целую империю.
— Сколько времени нужно, чтобы проявить?
— День. Два. У меня есть отличный специалист, которому я доверяю.
Ангелина аккуратно сложила все документы обратно в шкатулку и закрыла тайник.
— Марина! Твоя бабушка была героиней. Она хранила это пятьдесят лет, рискуя жизнью. Жила в нищете, хотя могла продать эти документы за миллионы. Но она ждала... Ждала человека, кто сможет распорядиться этим правильно.
Она положила руку на плечо Марины.
— Этот кто-то – ты. Теперь всё зависит от тебя. Ты готова идти до конца?
Марина вспомнила двенадцать лет унижений, мытьё полов, обзывательства, отнятых детей. Впрочем, вся её жизнь была украдена...
Она вспомнила отца, которого убили. Мать, которая не выдержала горя.
Потом у неё в глазах всплыла картина, как Виктор Борисович сегодня схватил её за руку, и как сын Артём встал на её защиту.
— Да, — сказала она твёрдо. — Я готова.
Продолжение следует...