⚡ Глава 7: Под маской заботы
Адам шёл в больницу с холодной решимостью. Он изучил расписание доктора
Эмира — сегодня у него было дежурство. Нужно было поговорить с ним, но
не как сообщник, а… как напуганный, возможно, начинающий мучиться
совестью соучастник.
Сыграть на его жадности и страхе.
Он нашёл его в маленьком, но уютном кабинете. Эмир был молод, с добрыми, усталыми глазами, которые сразу вызывали доверие. Идеальная маска, — подумал Адам с ненавистью.
— Керем-бей! Какая неожиданность, — Эмир улыбнулся, но в глазах не было тепла, только настороженность. — Как наши дела?
— Наши дела меня беспокоят, доктор, — Адам закрыл дверь и сел, не
дожидаясь приглашения. Он позволил своему голосу дрогнуть. — Мать давит.
Сроки горят. А пациент… он слишком стабилен.
Эмир откинулся на спинку кресла, сложив руки на животе.
— Медицина — не точная наука, мой друг. Мы сделали всё, что могли:
замедлили метаболизм, подобрав препараты, стабилизировали на минимально
возможном уровне сознания. Но тело молодое, здоровое. Оно хочет жить.
Что поделать.
— Оно не должно хотеть жить до конца месяца! — Адам повысил голос, изображая панику Керема. — Вы понимаете, что будет, если он очнётся? Всё рухнет! И вы останетесь ни с чем.
На лице врача мелькнула тень раздражения.
— Вы мне угрожаете, Керем-бей?
— Я констатирую факты! — Адам встал и начал мерить кабинет шагами,
вживаясь в роль. — Мать уже говорит о «резком ухудшении». Я не хочу
настолько… радикальных мер. Слишком много внимания. Слишком рискованно.
Должен быть другой способ. Может, можно что-то подделать в анализах?
Чтобы показать необратимые повреждения? Тогда мы сможем легально
отключить его от аппаратов по решению суда, с Элиф как женой… под нашим
влиянием.
Он предложил это, наблюдая за реакцией. Это был рискованный ход — он предлагал врачу более «чистый» с медицинской точки зрения путь, но который требовал времени и подделки документов. Он играл на возможном страхе Эмира перед прямым убийством.
Врач задумался, постукивая пальцем по столу.
— Это… возможно. Но сложно. Нужно влиять на лабораторные исследования, на заключения консилиума. Это недели.
— У нас нет недель! — почти крикнул Адам. — У нас есть дни! Послушайте,
я… я не спал ночами. Он же был мне как брат. А теперь я… — он сделал
паузу, давая голосу сорваться, — я не могу. Может, мы просто
остановимся? Забудем про долги, про дом… Я попробую быть с Элиф честно…
— Вы с ума сошли?! — Эмир вскочил, и его доброе лицо исказила жадная
злоба. Маска упала. — Всё уже в движении! Деньги вложены! Риски взяты!
Ваша сентиментальная чушь погубит нас всех! Вы думаете, ваша мать
остановится? Или те люди, которые стоят за ней? Нет, мой мальчик. Мы
либо доводим это до конца, либо все вместе летим в тюрьму. Или того
хуже.
«Те люди, которые стоят за ней». Значит, мать Керема была не вершиной. Были ещё силы. Адам почувствовал головокружение от масштаба паутины.
— Так что же делать? — прошептал он, делая вид, что сломлен.
— Успокоиться и работать, — Эмир снова сел, приняв менторский тон. — В
понедельник я проведу… дополнительную процедуру. Введение определенного
препарата. Он вызовет серию микроинсультов. Не смертельно, но на МРТ это будет выглядеть как фатальное прогрессирование повреждений мозга. После этого мы сможем легально говорить о прекращении поддержки. А ты тем
временем подготовь Элиф. Она должна быть морально готова к «неизбежному».
Понедельник. У Адама было три дня. Три дня, чтобы предотвратить собственное убийство.
— Хорошо, — глухо сказал он. — Я подготовлю её.
— Вот и умница. И не надо нервничать. Всё идёт по плану.
Выйдя из кабинета, Адам не пошёл к палате. Он спустился в больничный сад,
укутанный безмолвием. Его трясло. Они собирались убить его в
понедельник.
Хладнокровно, «медицински». У него не было союзников, нет тела, только сознание в теле убийцы.
Вдруг он увидел её. Элиф. Она сидела на скамейке, завернувшись в его старый, потертый шарф (его шарф!). Она смотрела в никуда, и по её щеке катилась одинокая слеза, тут же замерзая.
Он подошёл, не в силах остановиться.
— Элиф…
Она вздрогнула, быстро вытерла щеку.
— Керем. Ты здесь.
— Да. Встречался с доктором Эмиром, — он сел рядом, оставляя дистанцию. — Говорил об Адаме.
Она повернулась к нему, и в её глазах вспыхнула надежда.
— И что? Есть изменения?
Он посмотрел на её лицо, измученное, но всё такое любимое, и понял, что не
может сказать ей правду.
Не сейчас. Это её сломает или заставит сделать что-то безрассудное.
— Нет. Всё… без перемен. Но они делают всё возможное.
Она кивнула, разочарованно отводя взгляд.
— Я сегодня читала ему ту сказку. Ту, про дива. Мне показалось… его веко дрогнуло. Наверное, мне мерещится.
— Не мерещится, — быстро сказал Адам. — Он тебя слышит. Я уверен. Он борется.
Она снова посмотрела на него, и её взгляд был пронизывающим.
— Почему ты так уверен? Ты ведь… ты ведь хотел, чтобы его не было. Чтобы освободить место для себя.
Воздух застыл. Адам замер. Она сказала это не как обвинение, а как констатацию горькой правды.
— Элиф, я…
— Я не дура, Керем. Я видела, как ты на меня смотрел все эти годы. Чувствовала. И вижу, как ты смотришь сейчас. Но сейчас… сейчас в твоих
глазах что-то другое. Не голод. А… боль. И ещё что-то, чего я не могу
понять. Как будто ты сам в ловушке.
Он не находил слов. Его сердце бешено колотилось. Она была так близко к истине, что это было страшно.
— Может, я и в ловушке, — тихо признался он, глядя на свои чужие руки. —
Может, мы все в какой-то страшной ловушке. Но я дам тебе слово, Элиф. Я
не позволю ему уйти. Я сделаю всё, чтобы он остался с тобой. Даже если
это будет стоить мне всего.
Он сказал это с такой неистовой искренностью, с такой болью Адама, что она
замерла. Потом медленно, будто против своей воли, протянула руку и
накрыла его ладонь своей.
Её прикосновение было лёгким, как падающая
снежинка, и обжигающим, как огонь.
— Я не знаю, кто ты сейчас, Керем. Но спасибо за эти слова.
Они сидели так в тишине, рука в руке — жена и муж, разделённые
двойной маской тела и лжи. У Адама было три дня, чтобы сорвать маски,
остановить убийство и найти путь назад в себя.
И первый шаг нужно было сделать этой же ночью. Ему нужно было проникнуть в кабинет Эмира и найти доказательства. Или сам препарат, который должен был его убить
Но для этого ему пришлось бы оставить Элиф здесь, одну, с её надеждами и его старым шарфом на плечах. Он встал.
— Мне нужно идти. Важное дело.
— Будь осторожен, — сказала она ему вдогонку. И в её голосе прозвучала
тревога не за Керема, а за того, кем он, казалось, на минуту стал.
Он шёл прочь, не оглядываясь, чувствуя на своей ладони жар её
прикосновения. Теперь у него был не только гнев.
У него была крошечная нить доверия, протянутая сквозь тьму.
И он должен был превратить её в канат для спасения
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...
Как вы думаете, можно ли остановить собственное убийство, если твой голос принадлежит тому, кто его заказал?