— Трое давних приятелей-сослуживцев, поддерживающих дружбу еще со времен службы в Афганистане, поехали поохотиться, — плоским и суконным языком рассказывала девушка-следователь.
Была она миловидной, с длинными волосами и неплохой фигурой, однако постоянно серьезное лицо и суровый взгляд портили общее впечатление.
начало истории:
Олег Олегович слушал внимательно, привычно сканируя пространство вокруг и анализируя обстановку. В этот захолустный район Смоленской области его вызвал старый знакомый, посчитавший случившееся его профилем.
— Сняли охотничий домик на три дня. Договорились с егерем об охоте на следующий день, — продолжала следователь. — После чего устроили своих лаек в сарае, ну и по обычаю принялись пить водку… Они приезжали туда уже третий год, все было знакомо и привычно.
Странности начались ночью. Вот как объясняет оставшийся в живых очевидец:
Сначала бешено залаяли собаки, а после чего Жуков Иван Александрович, старший и неформальный глава их компании, вооружившись, выскочил во двор. Дверь довольно крепкого дощатого сарая оказалась распахнута, хотя он сам закрывал ее пару часов назад на наружную щеколду. Лай собак, перемежавшийся визгливыми нотами и даже воем, удалялся — они мчались в глубь леса.
Жуков с Ивановым Николаем Станиславовичем подхватились и побежали их искать и возвращать обратно. Собак нашли спустя часа полтора. Все трое оказались растерзаны на поляне, выглядело так, словно они сражались с волками или медведем. Изрядно струхнувшие Жуков с Ивановым двинулись обратно, решив, что вернутся за останками при свете дня.
После чего вернулись в домик, обнаружили оставшегося там Ермакова Ивана Сергеевича, повесившегося на потолочной балке в сарае. При этом ноги его были обгрызаны, словно висел он давно и дикие звери рвали его плоть.
Далее Иванов несёт такую околесицу: понятного мало, и сейчас он на препаратах.
Утром приехал егерь и застал его забаррикадировавшегося в доме, после чего вызвал полицию.
Иванов периодически впадает в неадекватное состояние, заговаривается, говорит одновременно и от своего имени, и от имени погибших товарищей, твердит про тени и что кто-то, возможно огромный кот звал их в ночи. Наш психиатр осмотрел — сказал, отойдет от стресса со временем...
Кто или что послужило смертью для собак и Ермакова, до сих пор не выявили. Жуков же застрелился сам, всё на это указывает.
Следователь положила папку на стол перед Олегом Олеговичем и добавила: «Не думаю, что вы сможете помочь, но шеф настаивал на вашем участии. Если будут вопросы, то я в девятом кабинете». С тем и ушла.
Олег Олегович посидел, подумал, а далее, договорившись о том, что его отвезут, двинулся на место происшествия.
Заканчивался сентябрь, и в лесу было чудо как хорошо: свежо, пряно, с осенним разноцветьем. Он вообще любил леса в эту пору, да и частенько бывал в них, причём в разных регионах великой и необъятной.
Место красивое: небольшой пригорок, окруженный вековыми соснами. Тот, кто выбирал место для заимки, явно знал в своем деле толк.
Домик крепкий, рубленный из кругляка, примерно пять на пять; да сарайчик два на три, крепкий, досчатый – вот и все подворье.
Он огляделся с неудовольствием, отмечая, что все вокруг вытоптано, будто ротой солдат. "Ну неужели нельзя было осматривать аккуратно? Все же место преступления!" – подумал он.
После чего зашел в дом, встретивший его холодом и пустотой. Сел у стола рядом с окном, достал из рюкзака красивую фарфоровую тарелку, налил воды из полуторалитровой бутылки, прошептал нечто нечленораздельное и вперил взгляд в миску. Погружение происходило, как всегда, медленно…
– Охренеть! Саныч, иди сюда, – позвал Николай не своим голосом, от которого Саныча аж пробрало. Тот протиснулся боком и оторопел. Ваня Ермаков, его старинный друг и сослуживец, висел в наскоро изготовленной петле, закрепленной за край потолочной балки сарая. Лицо его было восковым, как будто и не расстались с ним пару часов назад, а словно висит здесь несколько дней. Но не это главное: ноги от стоп до середины бедер были обгрызаны, словно бы дикие звери рвали его, и это было страшно.
Во дворе что-то со скрипом упало – этот звук вывел их из ступора.
Шокированные приятели не могли понять, что происходит, поэтому, приготовив ружья, быстрой перебежкой заскочили в домик и заперлись, чтобы дождаться утра.
Домик был крепкий, отделанный внутри лакированной вагонкой; крепкая дубовая дверь и три окна, забранных армированными решетками, — всё это внушало надежду на то, что отсидятся в безопасности.
Около часа ничего не происходило, и приятели начали готовиться ко сну.
Сначала появился шорох по стене, а потом и по потолку; слышно было, как кто-то возится у печной трубы на крыше.
Мелькнула тень в левом окне, после этого всё затихло.
Медленно, словно приближаясь из-за грани их слуха, коснулся звук — мягкий, пульсирующий. Он нарастал и вскоре уже слышался отчётливо: то ли цикады со сверчками, то ли мурлыканье огромной кошки. Звук то нарастал, то отдалялся, словно убаюкивая.
— Саныч, ты чего? — громко позвал Николай. Тот стоял не двигаясь и смотрел в стену, на которой отсутствовало окно.
После чего положил ружьё на стол и медленно, словно сомнамбул, побрёл к двери.
В окне снова что-то мелькнуло, и мурлыканье накатило еще интенсивнее. Теперь оно было тяжёлое, пульсирующее; оно угнетало психику, заставляя мысли, обычно двигающиеся стремительно и хаотично, вязнуть и тонуть, словно в киселе. Иных звуков, кроме этого мурлыканья, словно и не существовало.
Саныч подошёл к двери и принялся отпирать запоры.
Николай подскочил и схватил за плечо: — Саныч, ты куда? Резко развернувшись, Саныч сделал финт и ударил того в лицо — резко и больно, так, что голова Николая откинулась в сторону.
После этого Саныч метнулся к столу, схватил ружье и, быстро взведя курок, направил на Николая.
— Саныч, брось! Это уже не смешно, — успокаивал Николай, голос при этом предательски дрожал.
— Ты не в себе, мы все устали, да и звук этот уже достал, он что гипнотизирует тебя? — он оборвал себя на полуслове. Взгляд его снова упал на окно.
В квадрате окна, прямо за стеклом, находилась большая кошачья морда, размером с пантеру, а то и больше. Нос практически упирался в стекло, желтые глаза слегка светились, словно тусклые фонарики.
— Саныч, смотри, тварь за окном! — крикнул Николай, указывая рукой.
Тот отреагировал молниеносно: повернулся к окну и тут же выстрелил.
Резкий, недовольный вой или мяк сотряс стены. Морда исчезла, мурлыканье же накатило с новой силой.
После чего Саныч также быстро взвел второй курок, стремительным движением направил дуло себе в подбородок и выстрелил.
Тело упало словно куль, а Николай, и без того находящийся на грани, обмяк, потеряв сознание.
Олег Олегович сидел за столом, медленно выходя из трансового состояния и переваривая увиденное.
«Хреново! Чертов Баюн вернулся, — думал он.
— Противник хитрый и очень опасный. Эх, жаль, не сумел его добить тогда, в восемьдесят восьмом. Мерзкая тварь ускользнула, истекая кровью с многочисленными ранами. Не зря говорят, что у кошек по девять жизней».
предыдущая глава:
продолжение:
Друзья, приветствую вас! Ваши лайки и подписки помогают в продвижении канала.
#мистические рассказы, истории, фэнтези рассказы