Дуня напрасно тревожилась о том, как перенесет полет до Замошья.
На нее накатили необъяснимое веселье и лихая удаль, едва ступа скакнула вверх.
День уже успел перетечь в поздний вечер, бледными точками рассеялись по небу звезды, и Дуне захотелось посшибать с десяток себе на браслет.
- Не выйдет, хозяюшка. - остудила ее пыл Марыська. - Блазнятся звезды, дразнятся. А сами далеко, не дотянуться. Жаль, ты у Домны спички не прихватила.
- Какие спички?
- Которыми соломенного пожгла. Особенные они. Неужели не поняла?
- Обычные вроде спички.
- Как же, обычные. Заговоренные! У Домны обычного ничего нету. Такими спичками можно новую звезду зажечь. Было бы тебе развлечение.
Стремительной точкой дорогу ступе пересекла летавица, прокричала что-то, хохоча и свалилась вниз, за деревья.
Луна прокатилась по небу золотым яблоком. Подмигнула Дуне, и распалась надвое. Ветер подхватил, завертел одну половину, утащил с собой за дальний лес. Вокруг второй - узкого месяца с короткими тупыми рогами - закружила стайка искристых звезд, взблеснула яркой синевой. И месяц вслед за ними полыхнул ярким, голубым!
- Месяц волосынь пасет, - равнодушно прокомментировала это чудо Марыська.
- На Святки завсегда игрища у них, хозяюшка. - мышуха поудобнее устроилась на Дуниной шее, прижалась пушистым тельцем, зевнула прямо в ухо.
- Волосыни... это Плеяды? - до нынешнего момента Дуня не интересовалась звездами, а теперь вот вспомнила.
- Какие еще Плеяды? - удивилась коза. - Говорю же - семь дев, семь сестер. А восьмая не доросла. Волосыни на Святки на землю сходят - хороводы поводить, в снегу искупаться. Прежняя хозяйка даже ловушки на них расставляла, все поймать хотела. Да какое там!
- Давайте и мы попробуем! - Дуня резко стегнула ступу в бок и едва не вывалились из неё на крутом вираже.
Шапка-невидимка слетела с головы и, если б не шустрая мышуха - точно бы сгинула в раскинувшейся внизу чащобе.
- Не балуй, хозяюшка! - взвизгнула Марыська, ухватив Дуню за ноги.
И пролетавшая мимо стайка маленьких рогатых существ подхватила эхом:
- Не балуй! Не балуй! Плакать будешь!
- Типун вам, языкатые! - Марыська погрозила им вслед кулаком. - А ты тоже хороша, хозяюшка! Нашла время чудить. Леса под нами чужие, нехоженые! Заплутаем если, то домой дорогу не найдем!
- С-спасибо... - поблагодарила Дуня свою спасительницу и неожиданно расхохоталась. В носу щекотало иголочками, в груди пузырьками шампанского бурлило веселье. - К-кажется... кажется я упустила руль...
Перегнувшись через бортик ступы, она молодецки присвистнула и успела таки обхватить метлу за разогретое древко, когда та проносилась мимо.
- Эко тебя развезло не ко времени! - с досадой прицокнула Марыська. - То в тебе кровь Домнина взыграла, хозяюшка. Вот с непривычки в голову и шарахнуло. Ничего, попривыкнешь.
- Попривыкну? Попривыкнууу! - прокричала Дуня, обращаясь к далеким волосыням, и те закружили вокруг месяца еще неистовее, на мгновение представ в облике призрачных длинноволосых дев.
- На Святки волосыни... - начала было рассказывать коза, и тут наконец-то до Дуни дошло.
- На Святки? Сейчас что - Святки?? А как же Новый год? Рождество?
Дуня вдруг осознала, что не знает какое нынче число! Не знает какой день недели и какой месяц! Понято было, что сейчас зима и только.
- Новый год уже наступил?!
- А шут его знает, хозяюшка. Мы дни с неделями не считаем. Живем себе и живем.
- Откуда же тогда про Святки знаешь?
- Дак волосыни же вон как отплясывают! А это первый знак, что страшные ночи на подходе!
- Ой... - отмахнулась Дуня. - Нашла на что ориентироваться. И про себя решила, что нужно будет обязательно попросить у метелочки календарь.
- Проси, конечно, - согласилась коза. - А только я так скажу - Панасовна точнее любого календаря тебя все разъяснит!
- Как это?
- А вот так. Она у нас за время отвечает. Захочешь - расспросишь её, как прилетим.
Ближе к Замошью приморозило сильнее. Начал срываться редкий снежок. В деревеньке тускло светились окошки, а на крыльце их общего дома кто-то повесил фонарь со свечой внутри.
Посадка вышла жестковатой, и ступа со всего маху вмазалась в сугроб. Наблюдавшая за приземлением кикимора, распричитавшись, бросилась на помощь.
- Да живы мы! Живы! - Марыська первой покинула транспортное средство. - Только хозяюшка малость не в себе.
- Как? Почему не в себе? - ахнула Звездочка. И подскочивший от хлева Хавроний замер испуганным сусликом, подхватил: «Почему? Почему? Что случилось?»
- Крови ведьминской глотнула. Ну, и развезло. В баню ее нужно. Но сначала одежу спалить. Начиплялося всякого непотребства.
- А мы летавицу видели! - хвастливо сообщила помощникам Дуня. - И этих... танцующих Плеяд.
- Это она про волосынь говорит, - объяснила своим коза. - Святки, стало быть, подошли.
- Подошли, - закивала Звездочка. - Бабка Панасовна с вечера бусы везде поразвесила. Нам тоже накинула на калитку. Красивые выбрала. Длинную связку, красные огоньки.
Дуня заозиралась в поисках этих огоньков, но ее уже повели в дом.
Навстречу бросился Поликарп Иваныч с караваем в руках. За ним топтался смущенный кулишонок, сжимая в лапках сухарь.
- С возвращением, хозяюшка! Все ли дела сладила?
- Сладила, отчего не сладить. - проворчала Марыська. - Ты хлеб отставь пока, Поликарпыч. Пускай хозяюшка ритуал соблюдет. А потом - в баньку. Заодно и шапку банному вернет. Мышуха, шапка-то у тебя?
- Не бойся, не потеряла! - мышуха деловито подлетела к столу, принюхиваясь, сунулась под вышитое полотенчико, восхищенно причмокнула.
- Не лезь наперед хозяюшки! - раздраженно прикрикнула Марыська.
- А я и не лезу. Просто смотрю на кутью. Богатое угощение. Только хрукты свежей не хватает...
- Сойдёт и сушка. - кикимора поджала губы в полоску. - Метелочка пакетик кураги доставила. И немного чернослива. Я их кипятком запарила. А потом уж в кашу. И все медом заправила. И орешками присыпала для красоты.
- По случаю чего кутья? - Дуня уже успела полностью раздеться, и Поликарп Иваныч деликатно отвернулся, чтобы ее не смущать.
- Дак Святки, хозяюшка. Положено пировать! А ты не стой, собери одёжу - и в топку! Не первый раз ведь от прилипал избавляешься.
- Не первый, - вздохнула Дуня и, свернув все в приличный ком, без сожаления зашвырнула в печь.
Пламя яростно полыхнуло и взвилось, а она уже сосредоточенно читала подходящий к случаю наговор.
Марыська слушала и одобрительно кивала, Поликарп Иванович толокся рядом - посматривал на разошедшийся огонь. Звездочка держала наготове огромное полотенце, и когда Дуня завершила ритуал притопом с прихлопом - набросила ей на плечи, чтобы прикрыть наготу.
- Теперь можно и в баньку! - разрешила Марыська. - Там уже все давно приготовлено! Шапку не забудь прихватить, хозяюшка. И корзинку с дарами.
В корзинке помещались бутыль взвара, миска с кутьей, два запеченных яйца и половина хлебного каравая.
- Это за шапку благодарность. И чтобы святочниц в баню не впустили. Пускай в старом амбаре размещаются, что на отшибе.
- Может огородим от них деревню? - вяло предложила Дуня. Колдовать сейчас было не с руки, но если нужно...
- Не нужно! - отмахнула Марыська. - В дома то они не полезут - бусы на защиту поразвешены. Да и препятствовать святочницам в эту пору нельзя! Как-никак их время, пускай повеселятся.
Банник с банницей угощение приняли милостиво, и после того, как Дуня с благодарностью вернула шапку, принялись за работу. Среди густого пара мелькал и маленький кулишонок - подносил нужные веники, плескал на каменку душистым травяным отваром.
Напарилась Дуня до головокружения, и когда невмоготу стало терпеть - отбрыкнулась, полезла с полка. Однако уйти ей не дали, вцепились мохнатыми руками, поволокли обратно, и банница еще прытче принялась нахлестывать по спине веником, приговаривая скрипуче: «Всю сквернь из тебя выгоню! Всю до капельки изведу! Всю до донышка выпарю!»
- Пока до капельки с потом не выйдет - не отпустим! - соглашаясь с ней, колоколом гудел банник.
Волосы Дуне промыли в четырех водах. В поисках прицепившейся скверни кулишонок перебрал каждую прядку, осмотрел каждый волосок.
Дуню отпустили лишь тогда, когда недовольная Марыська принялась дубасить в дверь и возмущаться.
Окончательно сомлевшая Дуня только и могла, что зевать как рыба и хотела сразу завалиться спать, но коза настояла на ужине.
В Дуню влезло лишь молоко. Проделывая ложкой дорожки в густой кутье, она все сильнее клевала носом. Пришлось Марыське самой в красках расписывать как прошла их встреча с Агапой, как Дуня летала комарихой и укусила Домну Адамовну в ладонь. А потом ловко изничтожила соломенного жениха!
Помощники внимали с молчаливым восхищением, лишь подкрякивал Хавроний в особо страшных моментах да попискивал от ужаса кулишок.
Наказание, выбранное Агапой для Виолы компания одобрила довольными возгласами, и по такому случаю Поликарп Иваныч плеснул всем на донышко полугара.
- Только семян мы не взяли. - вздохнула Марыська, задумчиво катая по столу хлебный шарик. - Не до них было. И за следами я не проследила. Замела ли их Агапина метла?..
- Мела-мела! Заметала! - мышуха зевнула во всю крошечную пасть и потерла глаза кулачками. - А семена можно у пёрышков заказать. Попросим хозяйкину метелочку их доставить.
- Точно! В магазинах, что в хозяюшкином миру, много всяких семян продается. Закажем, хозяюшка? Разного, и побольше? Насадим целое поле цветов.
- И хрукты насадим!
- Хрукта сама вырастит. Деревья ведь есть. А цветы подновить нужно. Я разнообразие люблю. Хозяюшка, согласна ты или как?
Дуня хотела кивнуть, но только засопела сильнее.
- Спит давно хозяюшка! - слова кикиморы с трудом пробились сквозь липкую дремоту. - Притомилась, бедная. Умаялась.
- Нужно ее в кровать уложить. Пусть отдыхает. Завтра с утра небось понабегут просители! - недовольно проворчал Хавроний. - Дед Фиодор уж несколько раз ко мне в хлев заглядывал, про хозяйку интересовался. Все о внуке колотится, ждет помощь.
- Да как Миньке поможешь то? Как? - Поликарп Иваныч задумчиво поворошил бороду. - Это ж нужно в прошлое попасть.
- Агапа про то точно знает... Может, сказывала чего, а, Марысь?
- Сказывала. Подсказку хозяюшке дала. Да толку от той подсказки - как от Виолки яиц!
- Что за подсказка? Что говорила? Не томи, Марыська!
- Кротовая нора! - последовал лаконичный ответ.
- Нора? И что - нора? Зачем - нора? Для чего?
- Все для того! Через ту нору нужно... - начала Марыська значительно, но Дуня так и не узнала, что дальше - окончательно заснула.
Не почувствовала, как ее довели до кровати, как уложили, укутав в одеяло как в кокон, как Звездочка заплела ей две косы, восхищаясь отросшими волосами.
- Банница расстаралась. Она особенный шепоток знает. На густоту и блестящесть. - Марыська протяжно зевнула и объявила, что тоже отправляется баиньки.
Хавроний с кулишонком уже утопали в хлев, Поликарп Иваныч смачно похрапывал из подпечья. Мышуха заснула прямо посреди стола, умастив голову на хлебной горбушке.
Стараясь никого не разбудить, кикимора перемыла посуду, уселась в уголке с вязанием, но под уютное потрескивание дров вскоре задремала.
Снилось Дуне страшное - незнакомый темный сарай, и она посреди него с прижатым к груди свертком. Повсюду разбросано было сено и какие-то старые тряпки. И в свертке ее тоже было напихано сено, обмотанное мягким одеяльцем. Дуня покачивала самодельную ляльку, напевая колыбельную, а бестелесные голоса за спиной нашептывали: «Сердечко бы ему теплое! От человеческого дитя! Вот и оживет тебе на радость! Хочешь, выкрадем ребеночка? Хочешь, принесем?»
- Нет! Нет! Не надо!! - замотала головой Дуня и упустила сверточек. Одеяльце распахнулось на стороны, и из него поднялся соломенный жених! Позади него глыбой воздвиглась Домна Адамовна, обвиняюще ткнула в Дуню клюкой, забормотала: «Брала розу? Брала! А жениха извела! Кровь родовую предала! Найду! Отомщу! Не спасешься!»
Дуня хотела ответить, но когтистые лапы подхватили её, уложили на пол, принялись обкладывать соломой! Колючие стебли процарапали кожу на лице, прижались плотно, не позволяя сделать вдох...
- Хозяюшка! Хозяюшка! Никак кошмар привиделся? - кикимора как следует встряхнула Дуню, и она задышала.
- Да что ж такое-то! И в баньку сходила! И молочка попила, а сны прилипучие продолжают мучить! - подала Дуне чашку. - Глотни, хозяюшка, еще молочка. Чтобы оттянуло.
- Не хочу. Спасибо. Все уже хорошо. - Дуня потерла лицо, слабо улыбнулась.
- Что снилось, хозяюшка? Хочешь - расскажи, чтоб не сбылось. А нет - пошепчи о сне в кулачок и сдуй с крылечка. А потом умойся снежком.
- Да. Так и сделаю. - Дуня нащупала на голове косы и удивилась. - Это мои волосы? Такие длинные?
- Твои, хозяюшка! То банница пособила да Домнина кровь добавочку дала. Хоть немного, а тебе передалось. Домна ведьма сильнейшая. Не какая-нибудь Кулька!
- Домна мне и приснилась. И сынок ее.
- Соломенный?
- Ага. Меня тоже хотели в солому закатать... - Дуня передернулась от воспоминаний и решительно поднялась. - Всё! Иду умываться!
В комнатах было сумрачно и тихо. Поликарп Иваныч возле печки прилаживал к валенку латку. Притулившаяся рядом мышуха делилась советами о том, как нужно правильно штопать.
- Еще не рассвело? Я долго спала?
- Дак цельный день считай. - ручейком прожурчала Марыська. - Мы не будили, хозяюшка. Решили дать тебе роздых. А оно вон как вышло с такими снами! Все кровь окаянная. Глотнула ты ее себе на заботу!
- В порядке я. Не волнуйся.
Дуня выскочила в мороз, притормозила на крылечке, пошептала в ладонь о том, что тревожило и сдула в плавно порхающие снежинки. Черпнула белого чистого снежка, похрустела им аппетитно, и зубы болезненно заломило.
Наброшенные на заборчик бусы взблеснули алым, притягивая взгляд и напоминая о Святках.
Надо где-то раздобыть календарь, - тотчас же подумала Дуня. Иначе совсем потеряю счет времени.
- На кой он тебе, хозяюшка? - бесшумно возникшая за спиной Марыська слегка боднула в ногу. - Нам и без календаря неплохо живется. А если надобность какая выпадет - к бабке Панасовне сходишь и спросишь. Она в Замошье за время ответственная. Все даты помнит, все обычаи блюдет. Вон и бусики принести не забыла!
- К столу, хозяюшка! Яишню подавать буду! - позвала Звездочка из-за двери.
Пришлось послушаться и откушать глазунью на сале. И заесть ее творогом с вареньем.
- Побольше накладывай! Как птичка клюешь! - сердилась коза, и Поликарп Иваныч согласно подхватывал: «Негоже хозяюшка губы сушить! Тебе бы телесности побольше набрать. Для представительству!»
- Сало откуда? - Дуня похрустела тонким зажаренным ломтиком и похвалила. - Вкусно! Как чипсы!
- Про чиписы знать не ведаю, хозяюшка. А сало метелочка сработала... - начал домовой, но его перебил Хавроний, посмотрел просительно, прижав к груди меховые ладошки:
- Я за кулишка попросить хочу, хозяюшка! Не прогоняй его. Оставь. Он хоть и слабенький, а мне помогает. И скотинка его приняла.
- Не собираюсь я его прогонять! Пускай остается. - успокоила хлевника Дуня, и, поблагодарив Звездочку, полезла из-за стола. - Нужно Аглаю навестить. Проверить, как она. К Фиодору зайти. Спросить про Миньку.
- Чего про него спрашивать? - проворчала Марыська. - Ничего ведь не поменялось. И заходить к ним не надо. Только расстроишь деда. Подумает еще, что ты выход для них нашла...
- Обязательно найду!
- Вот тогда и зайдешь! Не рви попусту деду нутро.
- Значит, ограничимся Аглаей. - Дуне пришлось признать, что Марыська права.
- А как же Кулька? Про нее не забыла? - масляным голоском поинтересовалась коза.
Но Дуня на это только передернула плечами - от одной мысли про бабку и ее внучку воротило с души.
У Аглаи аппетитно пахло печеной картошкой. Лохматый домовой Митрофан крутился у печки - проверял готовность клубеньков.
Сама Аглая восседала за столом вместе со старостой Антохой. При появлении Дуни вскочила резко, поклонилась в пояс, начала благодарить:
- Полегчало мне! Отпускает! Спасла ты меня... хозяйка! Век помнить буду!
Она действительно выглядела значительно лучше - горб почти исчез, тело подросло, обрело прежние формы.
- Ты еще ноги ейные поцелуй! Да следки облизни на полу! - глумливо передернулся Антоха, не в состоянии противостоять проснувшейся в нем икотке. - Явилась убивица! Как только ноги носят! Такого удальца извела-погубила! Всё об том знаю! Всё мне донесли!
- И кто ж тебе донес-то? - насмешливо поинтересовалась Марыська.
- Кто донёс - про того не скажу! Информантов не выдаю!
- Тогда и молчи в тряпочку!
- Хочу-молчу, хочу - говорю! И что вы мне сделаете? - нахально прожужжала икотка, а староста скрутил перед Дуней внушительный кукиш.
- Замучила она вас? - Дуня посмотрела в молившие о прощении глаза Антохи.
- Совсем замучила! - ответила за него Аглая. - Только приобнимет меня - она сразу в крик! Заткнула бы ты её, хозяйка!
- Тебя скорее заткнут! И нечего! Нечего! Нечего миловаться! Не дам! Не позволю! Оплюю!
- После Святок придешь - отчитаю тебя, - Дуня уставилась на темный комок, копошащийся в груди старосты. Раньше она его не видела. А теперь запросто разглядела под одеждой.
- А раньше нельзя? - Аглая умоляющее сцепила руки.
- Не получится. Не то время. После Святок будем икоткой заниматься. - Дуня взглянула последний раз на подергивающийся комок и стала прощаться. - Хорошего вам вечера. Не забывай про настойку, Аглая. Соблюдай рецепт.
- Да как же забыть. Когда такая помощь от неё! - Аглая снова рассыпалась в благодарностях. - Все помню. Все блюду.
По дороге домой Марыська нахваливала изменившуюся Аглаю.
- Хоть и вредная баба, но с понятием! Знает, против кого не стоит выступать. Понимает, чем тебе обязана.
Дуня рассеянно слушала, поглядывая на разукрашенные бусами заборчики и калитки. Навстречу им не попалось ни одной живой души - все жители деревни попряталась по домам, расставив на окошках горящие свечи.
- Углядела ты икотку, да, хозяюшка? Все благодаря Домниной крови. Не зря ты ее укусила. Так думаю. Только научись теперь укрощать.
- Куда денусь, научусь... - вздохнула Дуня и вдруг подумала, что совсем не скучает о прошлом. Та жизнь словно была - и не была. Осталась далеко позади, рассеялась словно туман на рассвете. Настоящее очень нравилось Дуне. Будущее представлялось захватывающим приключением.
- Так-то оно так, хозяюшка, - взмекнула Марыська как всегда с точностью считав Дунины мысли. - Только помни, что ты здесь не на прогулке и многого еще не знаешь!
К их возвращению кикимора собрала ужин, но Дуне есть совсем не хотелось. Она решила было систематизировать записи ведьмы, да так и заснула за столом.
На этот раз ее трогать не стали, наскоро подкрепившись, разбрелись кто куда. А Марыська осталась сторожить Дунин сон.
Дуне снилось цветущее поле. Группа девушек в длинных сарафанах брела по нему цепочкой, что-то напевая. Жалостливый мотив без слов неприятно ввинчивался в голову. Дуня замахала руками, пытаясь от него отмахнуться и, свалив со стола папку и свечу, проснулась.
Заунывная песня продолжалась. Марыська топталась возле окна, заглядывала за занавеску.
- Иди сюда, хозяюшка! - поманила Дуню к себе. - Погляди-ка на это.
По деревне двигались тени. Мелькали желтые огоньки свечей. Ночное шествие возглавлял дед Фиодор. Среди толпы Дуня углядела и тётку Фиму, и Пипилюнчика с неизменным решетом в руках, и рыжеволосую Ксанку. Остальные были ей незнакомы и мало походили на людей.
Святочницы! Дуня, с интересом уставилась на длинных, покрытых короткой шерстью баб. Они были похожи друг на друга словно сестры. Все как одна уродливые, с когтистыми лапами, в широких хламидах до земли, с распатланными нечёсаными волосами! Святочницы пели без слов, приплясывая, и собирали в Пипилюнчиково решето оставленные им в подарок бусы.
- Куда они движутся?
- К заброшенному амбару. До конца Святок там останутся. Приходят без спросу. Уходят незаметно. Всегда так было. И будет.
- И что в том амбаре они будут делать?
- Девок щипать, - невесело усмехнулась Марыська. - Девки-дуры к ним гадать побегут. А Святочницам то и надо - как начнут кожу с мясом у них выдирать! Как начнут!
- Я не позволю!
- Тише, хозяюшка! Заведено так. Нельзя святочницам мешать в эту пору. Сами ведь дурищи к ним полезут, пусть сами и побезопасятся.
- А деду что от них нужно?
- Фиодору? Знамо что - хочет внука спасти.
- Святочницы могут ему помочь??
- Не сами. Шерсть ихняя. Сказывали, что если клочок от этой шерсти отмахнуть, то любое желание сбудется. Нужно лишь шерсть над свечой заговоренной подпалить и правильно попросить.
- Серьезно? Ты в это веришь, Марысь?
- Врать не буду - не пробовала. Но сказывали, что все испрошенное сбывается. Только у всех по разному. Кто правильно испросит - тот доволен. А кто лишь бы что ляпнет - то и получает в ответ.
- И святочницы позволяют отщипывать свою шерсть всем желающим?
- Позволяют. Да. Только за бесплатно ничего в этом мире ничего не бывает.
- И какова плата? - Дуня подумала про бусы.
- Глаза, хозяюшка. Ихние глаза святочницы на нити нанизывают, бусы себе особенные мастерят.
- Из глаз?? Ты хочешь сказать, что дед Фиодор заплатил им глазами? И Ксанка? И тетка Фима??
- Еще не заплатили. Все впереди. На следующую ночь в амбар к ним пойдут по очереди с прошением. Тогда...
- Марыся! Я этого не допущу! Завтра же выкурю святочниц из амбара!
- Нельзя, хозяюшка! Не положено им мешать! Никто святочницам не указ и не власть.
- Ну, это мы еще посмотрим!
Продолжение следует...