Антон раздражённо дёрнул плечом и чуть отстранился.
- Ну всё, прекрати. Люди смотрят. Ещё повисаешь на мне, галстук помнёшь, - пробурчал он себе под нос.
Ева будто обожглась: поспешно отдёрнула руки, виновато поправила воротник его пальто.
- Прости, Тош, - тихо сказала она, заглядывая мужу в глаза. - Просто ты уезжаешь на целую неделю. Я буду скучать.
- Не на неделю, а на пять дней, - сухо поправил Антон. - И это не курорт, Ева, а командировка. Презентации, встречи, переговоры. Я там буду пахать как вол, пока ты тут...
Он неопределённо махнул рукой, будто разом обвёл и её скромный пуховик, и серый перрон вокзала.
- Ну, занимаешься своими делами, - закончил он.
- Я всё понимаю, - шепнула она. - Просто хотела сказать, чтобы ты берёг себя.
Антон demonstrативно вздохнул и бросил быстрый взгляд на дорогие часы на запястье. Взгляд его скользил поверх её головы, выхватывая из толпы лица провожающих.
- Так, всё, - отрезал он. - Поезд через десять минут, а мне ещё документы проверить.
Он наклонился и быстро, почти по-родственному, чмокнул её в щёку. Губы были холодными и сухими.
- Антон, - Ева вдруг схватила его за рукав. - Ты ничего не забыл?
- Господи, что я мог забыть? - дёрнулся он. - Зарядка, ноутбук, костюм... Всё на месте. Не нагнетай. Иди домой, не мёрзни.
Он уже отвернулся, но она торопливо добавила:
- Позвони, когда доберёшься.
- Если время будет. Там связь может быть плохая, отель за городом. Всё, пока.
Антон резко развернулся, подхватил кожаный портфель и, не оглядываясь, зашагал к вагону.
Ева осталась на месте, зябко кутаясь в шарф. На секунду ей показалось, что в толпе Антон кому-то кивнул и прибавил шаг, но людской поток тут же скрыл его фигуру. В груди неприятно похолодело.
Она дождалась, пока поезд дёрнется и медленно поползёт прочь, унося мужа в странную командировку. Лишь когда последний вагон исчез, Ева тяжело выдохнула и побрела в здание вокзала.
Ноги гудели после вчерашней смены в бизнес-центре Олимп, но домой идти не хотелось. Там её ждала тишина.
В кафе Путник пахло свежим кофе и сдобной выпечкой.
Ева подошла к стойке, уже представляя горячий латте, но взгляд привлекла сцена у кассы.
- Девушка, милая, ну поверьте, - голос пожилой женщины дрожал и срывался на плач. - Я только что держала его в руках. Там и билет на электричку, и последние двести рублей. Потеряла, растяпа... И что теперь делать...
- Женщина, я не могу выдать вам в долг, - равнодушно чеканила администратор, не отрываясь от смартфона. - У нас учёт. Нет денег - освободите очередь.
- Ну хотя бы кипяточка, - попросила старушка. - Голова кружится...
Ева увидела, как аккуратно одетая бабушка в стареньком берете и пальто с потёртым воротником пошатнулась, хватается за край стойки.
- Постойте, - Ева шагнула вперёд, уже доставая кошелёк. - Посчитайте, пожалуйста: чай с лимоном и вон тот пирожок с капустой.
Она быстро прикинула остаток денег до аванса и добавила:
- И вызовите такси до адреса, который назовёт эта женщина. Я оплачу.
Администратор удивлённо вскинула брови, но заказ пробила.
- Девочка, что ты, - запричитала бабушка, глядя на Еву влажными глазами. - Не надо такси, я на электричке...
- Надо, - твёрдо сказала Ева, беря её под локоть и усаживая за столик. - У вас, похоже, стресс. Какая электричка. Кушайте.
Женщина представилась Маргаритой Ивановной. Ела она медленно, с достоинством, аккуратно сметая крошки с блюдца.
Ева пила кофе и молчала, впервые за долгое время чувствуя странное спокойствие от простого действия: накормить голодного человека.
Когда такси было вызвано, Маргарита Ивановна неожиданно перехватила её руку. Хватка оказалась неожиданно крепкой.
- Спасибо тебе, светлая душа, - проговорила она неожиданно низким голосом. Взгляд изменился: жалобная мягкость пропала, вместо неё появился пронзительный, почти рентгеновский прищур. - Денег у меня нет, чтобы вернуть, но я тебе другое дам.
- Да не надо ничего, - смутилась Ева.
- Послушай, что скажу, - бабушка перебила её властно и шершавым пальцем провела по её ладони. - Муж в командировку уедет, а ты полы не мой.
- Что вы... О чём вы вообще? Руки беречь?
- Они тебе счастье принесут, - упрямо продолжила Маргарита Ивановна. - Не в грязи твоё счастье, а в тепле.
- Я работаю уборщицей, - растерялась Ева. - Как я не буду мыть?
Бабушка наклонилась ближе.
- Ищи, где вода стоячая, берег подмывает, - заговорщически зашептала она, вглядываясь прямо в зрачки Евы. - Там, где пена, там и правда. Не верь глазам, верь сердцу.
- Такси, - окликнула их администратор.
Маргарита Ивановна отпустила руку Евы, улыбнулась на прощание и пошаркала к выходу.
Ева осталась сидеть, глядя на свою ладонь.
Стоячая вода. Берег подмывает. Чушь какая-то. Возраст у женщины, не иначе.
Дома, в их с Антоном двухкомнатной квартире в панельном доме, Ева по привычке начала наводить порядок, хотя и так всё блестело. Автоматически потянулась за шваброй, но слова бабушки всплыли в памяти.
Руки береги.
Ева отдёрнула руку.
- Глупости, - буркнула вслух. - Просто нервы.
Чтобы отвлечься, решила проверить, лежат ли ключи от подсобки клинингового агентства Сияние в сумке: завтра предстоял тяжёлый заказ.
Она перерыла сумку до дна. Ключей не было.
- Да ну... - выдохнула она.
Память услужливо подкинула картинку: утро, суета, Антон просит положить его документы в портфель. Она перекладывает бумаги, в другой руке держит ключи. Кажется, бросает их во внешний карман его портфеля, чтобы освободить руки и завязать шнурки.
- Антон... - Ева схватила телефон.
Если он ещё в поезде, можно попробовать передать ключи проводнику или забрать самой на ближайшей станции.
Гудки тянулись долго. Она уже хотела сбросить, заранее видя недовольное лицо мужа, как вдруг в трубке раздалось:
- Алло.
Голос был женский, тихий, чуть хрипловатый и до боли знакомый.
Ева застыла. Она знала этот голос.
- Алло, Антон вышел, - продолжил голос привычной интонацией. - Кто это?
Ева молчала, не в силах выдавить ни звука.
- Милый, быстрее, такси ждёт, - крикнул голос в сторону. - Тут тебе какой-то неадекват названивает.
Связь оборвалась.
Телефон выпал у Евы из рук на диван. В ушах зазвенело.
Милый, быстрее.
Этот голос принадлежал Виктории, её лучшей подруге со времён колледжа. Той самой Вике, которая ещё вчера жаловалась на одиночество и просила одолжить туфли.
- Нет, - прошептала Ева. - Нет, этого не может быть.
Вика знает Антона тысячу лет. Они терпеть друг друга не могут. Она же называет его офисным планктоном.
Показалось. Связь исказила голос. Или вообще не тот номер.
Руки дрожали, когда она набрала номер самой Виктории.
- Да, Ева, - бодро отозвалась подруга. - Привет. Чего звонишь? Антон уехал, скучаешь, что ли?
- Привет, Вик, - Ева постаралась, чтобы голос звучал ровно. - Да, уехал. А ты чем занимаешься?
- Ой, я в такой депрессии, мать, - жалобно протянула Вика. - Сижу дома, намазалась зелёной маской, смотрю сериалы, ем мороженое. Одна-одинёшенька. Хочешь - приходи.
- Да нет, я устала. Просто хотела услышать тебя. У тебя точно всё нормально? Никуда не собираешься?
- Ой, да куда мне собираться-то, на ночь глядя, - фыркнула подруга. - Я в пижаме с единорогами. Ладно, всё, давай, целую.
Ева отключилась.
Ложь Виктории была безупречной: фоновый шум, интонации, привычный поток слов. Но тот шёпот такси ждёт...
Она подошла к окну. На улице начинался дождь.
Стоячая вода.
На следующее утро Ева стояла в кабинете Инны Сергеевны, владелицы агентства Сияние.
- Ты с ума сошла, Ева? - Инна, энергичная женщина с высокой причёской, нервно стучала карандашом по столу. - Это пентхаус в центре, генеральная уборка после ремонта. Там работы на день, а платят как за неделю. Почему ты отказываешься? Ты же всегда берёшь сложные заказы.
- Инна Сергеевна, я не могу, - Ева нервно тёрла край фартука. - У меня руки болят... Аллергия, и... предчувствие.
- Плохое предчувствие, - передразнила её начальница. - Ева, ты уборщица, а не экстрасенс. У меня две девчонки заболели, одна в декрет ушла. Некого послать такого, кому я доверяю, как тебе. Там дорогая мебель, антиквариат. Если какая-нибудь стажёрка поцарапает паркет, я буду неустойку до пенсии выплачивать.
- Я правда не хочу мыть полы, - упрямо повторила Ева. - Мне... посоветовали.
Инна Сергеевна откинулась на спинку кресла и посмотрела на неё как на сумасшедшую.
- Кто посоветовал? Звёзды?
Ева молчала.
- У тебя ипотека, - холодно напомнила начальница. - Муж менеджер, который вечно ноет, что денег нет. А заказчик, между прочим, Егор Серов, сам звонил. Очень вежливый молодой человек и удвоил оплату, когда узнал, что срочно. Двойной тариф, Ева.
При словах двойной тариф Ева вспомнила пустой холодильник и Антона, который перед отъездом прожужжал ей все уши про новые зимние шины.
Она вздохнула.
- Ладно. Но только один раз.
- Вот и умница, - удовлетворённо кивнула Инна. - Держи ключи. Пропуск заказан, беги.
Пентхаус встретил Еву панорамными окнами и запахом свежей краски. Огромное, минималистичное пространство казалось пустым и одиноким.
- Есть кто-нибудь? - крикнула она, натягивая бахилы.
- Я здесь, на кухне, - отозвался мужской голос.
По длинному коридору она вышла в кухню, которая по размеру превосходила всю их с Антоном квартиру. У стойки молодой мужчина в растянутой футболке и джинсах тщетно пытался совладать с кофемашиной, которая угрожающе шипела.
- О, здрасте. Вы из Сияния? - он обернулся. Взъерошенные волосы, очки в тонкой оправе, открытая улыбка. На вид около тридцати. - Я Егор. Извините, тут воюю с восстанием машин.
- Здравствуйте, я Ева, - представилась она. - Давайте помогу.
Пара уверенных нажатий, спущенный пар, и кофемашина послушно зажурчала.
- Магия, - восхищённо произнёс Егор. - Вы мне жизнь спасли. Будете кофе?
- Мне не положено, я на работе.
- Да бросьте. Я не сноб. К тому же нужно протестировать новый сорт. Садитесь.
Ева, нарушая правила, осторожно присела на краешек барного стула.
Егор оказался удивительно простым в общении. Пока она пила чай (кофе всё-таки не стала), он рассказал, что разрабатывает приложение для управления умным домом, и эта квартира для него тестовый полигон.
- Знаете, люди думают, умный дом - это голосом лампочки включать, - увлечённо объяснял он. - А я хочу, чтобы дом заботился о хозяине. Чтобы ванна сама набиралась, когда у человека пульс учащённый, чтобы полы мылись сами.
Он вдруг прищурился.
- Кстати, о полах...
Ева насторожилась.
- Вы же будете мыть кухню?
- Да, конечно, - кивнула она.
- Отлично. Я как раз написал код для режима антисклиз для робота-полотёра. Робот сломался, но я встроил датчики прямо в систему подачи воды в плинтусах. Хочу протестировать, как она реагирует на движение. Вы мойте, а я буду мониторить.
Ева тяжело вздохнула и взялась за швабру.
Стоячая вода...
Она начала протирать плитку, Егор уткнулся в планшет.
- Так, датчики видят влажность, - бормотал он. - Активация протокола чистоты... Сейчас добавим немного напора...
В стене гулко щёлкнуло.
- Ой, - сказал Егор.
Из скрытых форсунок в плинтусах вырвалось шипение. На пол полезла не просто вода, а густая, плотная пена. Через секунду кухня превратилась в пенный бассейн.
- Выключайте! - закричала Ева, отпрыгивая в сторону.
- Не выключается, - Егор нервно рассмеялся, тыкая пальцами в экран. - Ошибка в системе. Она думает, что тут пожар, и тушит нас мылом.
Ева поскользнулась и уже готова была приложиться о плитку, но чьи-то сильные руки подхватили её.
Она оказалась прижатой к груди Егора. Пена была везде: в её волосах, на его очках, на потолке.
- Вы целы? - спросил он, глядя на неё сквозь заляпанные линзы.
Ева посмотрела на этого намыленного "воробья" и неожиданно расхохоталась. Громко, искренне, так, как давно не смеялась.
- Я-то цела, а вот ваш умный дом, похоже, страдает слабоумием, - выдохнула она сквозь смех.
Егор тоже засмеялся.
- Согласен. Режим антисклиз превратился в режим скользи-пока-молодой.
Пену отмывали вдвоём два часа. Егор, закатав рукава, возился с тряпкой не хуже заправского уборщика. Они шутили, перекидывались пенными "шапками", и Ева впервые за долгое время чувствовала себя рядом с мужчиной не прислугой, а живым, интересным человеком.
Когда кухня снова заблестела, Егор неожиданно посерьёзнел.
- Спасибо, Ева. Вы не только спасли кухню, но и не дали мне окончательно почувствовать себя идиотом. Редко встретишь человека, который смеётся над проблемами, а не ноет.
- Да уж, - Ева смущённо улыбнулась, чувствуя, как горят щёки. - Это была самая весёлая уборка в моей жизни.
- Надеюсь, не последняя, - выпалил Егор и тут же запнулся. - В смысле... Я был бы рад, если бы вы согласились курировать чистоту в моём офисе. Там без пены, обещаю.
- Я подумаю, - ответила Ева. На душе стало удивительно тепло.
Антон вернулся на день раньше.
Ева приготовила ужин, накрыла на стол, но он вошёл сытый и угрюмый.
- Устал как собака, - бросил он, швырнув портфель в прихожей. - На, держи подарок.
Он всунул ей в руки маленькую коробочку.
Внутри оказались дешёвые духи в модном, но удручающе пластиковом флаконе. Запах был резким и тяжёлым. Ева любила лёгкие цитрусовые ароматы, и Антон это прекрасно знал.
- Спасибо, - тихо сказала она.
- Ну вот только не начинай, - вспыхнул он. - Дарёному коню в зубы не смотрят. Я по встречам мотался, еле выкроил минутку, чтобы тебе приятно сделать, а ты нос воротишь.
- Нет, прости, мне приятно, - поспешно ответила Ева.
Весь вечер он не выпускал телефон из рук, улыбался экрану, быстро набирал сообщения.
- Кому пишешь? - не выдержала она.
- По работе. Согласовываем кое-что, - отмахнулся Антон. - И не будь занудой, лучше чай принеси.
На следующий день, в субботу, без звонка в квартиру впорхнула Виктория.
- Привет! - она благоухала дорогим парфюмом, тем самым, о котором мечтала Ева. - Решила проведать свою любимую парочку. Антон, ты вернулся! Как командировка?
Муж, сидевший на диване, чуть напрягся, но быстро взял себя в руки.
- Нормально, - бросил он.
- Ева, боже, ну что у вас за ремонт, - Вика демонстративно провела пальцем по обоям в коридоре. - Совок совком. Когда ты уже заставишь своего мужика купить нормальное жильё? Ты же как Золушка тут впахиваешь, а толку ноль.
- Нам хватает, - сухо отрезала Ева. - Чай будешь?
- Буду. О, а это что? - Виктория подошла к комоду, где лежала старинная брошь бабушки Евы - серебряная стрекоза с янтарём.
Брошь Ева достала, чтобы почистить.
- Пожалуйста, не трогай, - попросила она. - Там застёжка слабая.
- Да ладно, я только посмотрю, - Вика взяла украшение в руки. - Ой...
Брошь выскользнула на пол. Раздался хруст, янтарное крылышко откололось.
- Ну вот, - надула губы Виктория. - Вечно у тебя всё старьё и ломкое. Нельзя так держаться за хлам.
Ева молча подняла обломки. Внутри всё кипело.
- Вика, это вообще-то память. Уходи.
- Что? - подруга округлила глаза. - Антон, ты слышишь? Она меня выгоняет из-за какой-то стёкляшки.
- Ева, ты перегибаешь, - вмешался муж. - Вика случайно. Извинись перед гостями.
- Я не буду извиняться, - твёрдо сказала Ева. - Пусть она уходит.
- Истеричка, - завизжала Виктория. - Антон, как ты с ней живёшь? У неё же паранойя. То нам не звонит, молчит в трубку, то брошью тычет.
- Ты ей звонила? - Антон прищурился.
- Связь проверяла, - глухо ответила Ева. - Когда ты уехал. И знаешь, в трубке я слышала твой голос. Ты сказал: "Такси ждёт".
Повисла тяжёлая пауза. Антон и Виктория переглянулись. В его глазах на секунду мелькнул страх, тут же сменившись яростью.
- Больная, тебе лечиться надо. От ревности совсем мозги выжгло, - заорал он. - Мы с Викой работаем над одним проектом. Ну да, мог с ней по громкой связи разговаривать ночью, когда она типа одна дома.
- Всё, я ухожу, - Виктория схватила сумку. - Ноги моей здесь больше не будет, пока эта психопатка не успокоится. Антон, позвони, когда разберёшься со своей женой.
Она хлопнула дверью.
Антон повернулся к Еве, лицо его пылало от злости.
- Ты позоришь меня перед друзьями, перед коллегами. Ещё раз устроишь такую сцену - подам на развод.
Ева сглотнула.
- Может, это и к лучшему, - прошептала она.
Но Антон уже ушёл в спальню, громко хлопнув дверью.
На следующее утро начальница вызвала Еву к себе.
- Евочка, выручай, - попросила Инна Сергеевна, убирая телефон. - В бизнес-центре Олимп уборщица слегла, а там два этажа. Нужно срочно подменить.
- Олимп? - переспросила Ева.
В этом бизнес-центре как раз работал Антон. Недавно их фирма арендовала ещё один этаж.
- Да. Плачу тройной тариф, очень срочно, - добавила начальница.
Ева согласилась. Встречи с мужем ей не хотелось, но деньги были нужны. В голове уже зрела мысль: начать копить на своё жильё, тайком от Антона.
Вечером, когда офис почти опустел, она мыла полы в коридоре, стараясь быть невидимой.
Дойдя до конца, услышала знакомый смех.
Дверь в просторную подсобку-архив была приоткрыта.
- Ты видел её лицо? - голос Виктории звенел от веселья. - "Это память, Вика"... Божечки, какая она убогая.
- Тише, - послышался голос Антона. - Услышит ещё кто.
- Да нет тут никого, все разошлись. Иди ко мне, - протянула Вика.
Ева застыла за высоким фикусом, сердце колотилось так, что стучало в висках.
- Ну когда ты ей уже скажешь? - капризно спросила Вика. - Я устала прятаться. Хочу нормальную свадьбу, а не эти прятки по углам.
- Скоро, котёнок, - лениво ответил Антон. - Сейчас закроем квартал, начислят дивиденды, бонус за тот проект. Если я разведусь сейчас, придётся делить премию как совместно нажитое. А так переведу деньги на офшор, и Ева останется с голой... Ну, ты поняла.
- Ты мой гений, - промурлыкала Виктория.
- А квартиру, - продолжил Антон, - придётся ей оставить, она её бабки. Но мы купим новую, в центре. Ты же присмотрела тот вариант с панорамными окнами?
- Да, да, - захихикала Вика. - Ох, Антон...
Дальнейшие звуки не оставляли сомнений в том, чем они занялись.
Ева стояла, прижимая ладонь ко рту, чтобы не закричать. Слёзы катились по щёкам, но сквозь боль поднималась холодная ярость.
Стоячая вода, берег подмывает.
Вот она, её стоячая жизнь, терпение, слепота. Берег оказался гнилым, и семья рухнула.
Она не стала врываться. Тихо поставила ведро с грязной водой прямо перед дверью подсобки, так, чтобы первый, кто выйдет, обязательно в него вляпался.
На улице она глубоко вдохнула холодный воздух.
Зазвонил телефон, незнакомый номер.
- Алло, - голос Евы был хрипловатым.
- Ева, это Егор Серов, - прозвучал знакомый голос. - Помните? Пентхаус, пена, безумный робот.
- Помню, - она слабо усмехнулась.
- Я не могу найти никого нормального. Все какие-то... В общем, предложение в силе. Мне нужен человек, который будет наводить порядок не только в офисе, но и дома. Два раза в неделю, а лучше три.
- Я согласна, - перебила его Ева. - Но мне нужна работа на полный день. И, если возможно, аванс.
На том конце повисла короткая пауза.
- Жду вас завтра в девять. Адрес скину. И всё будет хорошо, правда, - сказал он мягко.
- Спасибо, Егор, - дрогнувшим голосом ответила Ева и отключилась.
Вечером дома было тихо. Антон ещё не вернулся.
Ева молча перебирала вещи для новой работы, складывая их в сумку.
В дверь позвонили. На пороге стояла свекровь, Светлана Петровна, с домашним пирогом в руках.
- Ева, а где Антоша? - с порога спросила она. - Я мимо проезжала, думаю, зайду.
- Он на работе задерживается, - ответила Ева.
Свекровь прошла на кухню и критическим взглядом окинула стол.
- Худой он у тебя стал. Совсем не кормишь, - проворчала она.
Ева молчала, продолжая укладывать одежду в коридоре.
- А ты куда это собираешься? - выглянула Светлана Петровна.
- Я нашла новую работу, - спокойно ответила Ева. - Лучше, чем прежняя. Больше не буду зависеть от Антона.
Свекровь застыла с ножом над пирогом.
- Это ещё что за новости? - сузила она глаза. - Нашла кого-то побогаче? Всегда говорила, ты ему не пара. Антон птица высокого полёта, а ты простая уборщица.
Повисла неловкая тишина.
В этот момент дверь открылась, и вошёл Антон. Брюки снизу были мокрыми: ведро из подсобки, похоже, сработало.
- Мама? Что ты тут делаешь? Ева, что за сумка в гостиной? Очередной спектакль?
- Антон, - вмешалась Светлана Петровна. - Твоя жена нашла новую работу, наконец-то, кстати. И не забудь зайти к нотариусу по тому делу, о котором мы говорили. Документы на дачу уже готовы к переоформлению на меня, чтобы в случае чего при разводе не делить.
- Мама, замолчи, - рявкнул Антон, побледнев.
Ева усмехнулась.
- Не трудись, Антош. Мне не нужна ни ваша дача, ни дивиденды, которые ты прячешь по офшорам. Подавись ими.
Антон застыл.
- Откуда ты знаешь?
- Я много чего знаю, - тихо ответила она. - Я же уборщица. Грязь вижу лучше других.
Она застегнула молнию на сумке.
- Ева, подожди, - Антон шагнул к ней. - Ты всё не так поняла. Это просто разговоры.
В дверь снова постучали. Антон и его мать странно переглянулись, будто подумали об одном и том же.
Это был сосед-пенсионер Павел Иванович, живущий напротив.
- Евочка, извини бога ради, - зашаркал он, виновато улыбаясь. - Опять кран течёт, сил нет, а сантехник только завтра. Может, Антон Викторович глянет? Мужская рука нужна.
- Дед, иди отсюда, - зло отмахнулся Антон. - Не до тебя.
Павел сжался.
Ева подошла к нему.
- Я посмотрю, что можно сделать, - сказала она.
На лестничной площадке Павел тяжело вздохнул.
- Эх, Евочка, золотая ты душа, - пробормотал он. - Антон только не ценит. Я ведь видел тогда, в понедельник, когда он якобы уезжал.
Ева остановилась.
- Что видели?
- Он с дамочкой, с той фифой, - Павел смутился. - На такси сел у соседнего подъезда. Смеялись так, будто мир их. Я думал, ты знаешь. А он через три дня один вернулся. Ох, грехи наши тяжкие...
Ева глубоко вдохнула. Последний пазл встал на место.
- Спасибо, Павел Иванович. Теперь я знаю точно.
В квартире соседа она ловко подтянула гайку разводным ключом. Этот ключ она стала носить в сумке после одного случая, когда у богатого клиента прорвало трубу посреди уборки. С тех пор предпочитала быть во всеоружии.
- Всё, больше не течёт, - сказала она. - Берегите себя.
- Спасибо, милая, - прослезился сосед. - А то руки совсем слабые стали, ключ не удержать. Надо тебе денег дать, хоть шоколадку купишь...
Ева вежливо отказалась и вернулась домой. Светлана Петровна уже ушла, Антон лежал на диване перед телевизором.
Ева покачала головой и, не найдя в себе сил продолжать семейные разборки, ушла в другую комнату.
Кажется, Маргарита Ивановна права. Пора себя ценить и перестать быть рабыней мужа.
В ту ночь они снова спали в разных комнатах. Это давно стало нормой.
Утром Ева на скорую руку приготовила завтрак и поспешила на новую работу, не дожидаясь, пока проснётся сонный муж.
Новая подработка оказалась легче, чем она ожидала. Егор встретил её у дверей офиса, всё показал, помог освоиться.
День пролетел незаметно. Ближе к вечеру Ева, закончив основную уборку, аккуратно протирала пыль с коллекционных фигурок супергероев на стеллаже у окна.
Физически она устала, но морально была выжата сильнее.
Дом в последнее время превратился в минное поле. Молчание Антона давило сильнее любых криков.
- Ева, оставьте подоконник в покое, - раздался голос Егора из кухни.
В офисе была оборудована полноценная кухня-гостиная, где он часто задерживался допоздна. Сегодня там пахло чем-то подгоревшим и пряным одновременно.
- Я только хотела... - начала Ева, опуская тряпку.
- Я знаю, вы хотели сделать мир чище, - улыбнулся он. - Но сейчас хочу предложить вам перерыв. Обед? Ужин? Что-то среднее. Я тут попытался приготовить карбонару, но, кажется, изобрёл новый вид клея. Составить компанию? Одному это есть страшно.
Ева слабо улыбнулась. Отказать ему было невозможно: в глазах светилась искренняя мальчишеская просьба.
- Ладно. Но только если пообещаете меня не перекармливать.
Они сели за круглый стол. Паста оказалась вполне съедобной, хоть и слегка переваренной.
Егор налил чай.
- Вы сегодня грустная, - заметил он, крутя кружку в руках. - Глаза как будто выключены. Что-то случилось?
- Просто устала, - уклончиво ответила Ева. - Жизнь иногда сложнее, чем кажется.
Егор кивнул, лицо стало серьёзным, даже жёстким.
- Понимаю. У меня сейчас тоже период не из лёгких.
- Проблемы с проектом? - мягко спросила она.
- Если бы, - горько усмехнулся он. - С проектом как раз всё хорошо. Проблемы с отцом.
Он замолчал, глядя в окно.
- У него онкология. Четвёртая стадия. Врачи говорят, осталось полгода.
Ева застыла, вилка звякнула о тарелку.
- Господи... Мне очень жаль.
- Я хочу забрать его к себе, - продолжил Егор. - Он живёт один, в старой квартире на окраине. Гордый, помощи не просит, но я вижу: сдаёт. Вчера приехал - он даже встать не смог, воды попить. Сиделок выгоняет, говорит, чужие люди в доме воздух воруют. Я айтишник, Ева. Могу чинить код. А вот как "починить" отца - не представляю.
Ева посмотрела на его сгорбленные плечи. Перед ней сидел не успешный разработчик, а растерянный сын.
- Послушайте, - мягко сказала она. - Я ухаживала за тётей два года. Это тяжело, но возможно. Главное - с ним не спорьте.
- Как это не спорить, если он лекарства отказывается пить?
- Не заставляйте, - спокойно ответила она. - Хитрите. Сделайте так, чтобы он думал, что решение принимает сам. И купите противопролежневый матрас. Сейчас. Не ждите. Ещё влажные салфетки, только не спиртовые, а с алоэ. Кожа у стариков становится сухой, как пергамент.
Она на секунду задумалась и добавила:
- И самое главное. Когда будете его перевозить, возьмите любимую кружку или подушку. Пожилые люди держатся за вещи как за якоря. Если перевезёте его в стерильную комнату без единой знакомой вещи, он угаснет от тоски быстрее, чем от болезни.
Егор смотрел на неё во все глаза, даже приоткрыв рот.
- Любимую кружку... - прошептал он. - Точно. Есть у него такая. Командирская, с отбитой ручкой. Лет тридцать из неё чай пьёт.
Он вдруг улыбнулся.
- Ева, да вы просто гений. Я всё думал о врачах, клиниках. А про кружку и не вспомнил.
Он накрыл её ладонь своей. Рука была тёплой и надёжной.
- Спасибо. Вы удивительная.
В этот момент телефон Евы, лежащий на столе, пиликнул.
Она машинально глянула на экран и почувствовала, как кровь отливает от лица.
С неизвестного номера пришло сообщение: фотография полумрачного ресторана, столик у окна. Антон держит за руку Викторию, их лбы соприкасаются. Вика смеётся, запрокинув голову.
Подпись: твой муж отличный любовник, куриная, не жди его сегодня, у нас десерт.
- Вам плохо? Воды? - встревоженный голос Егора звучал как сквозь вату.
Ева перевернула телефон экраном вниз.
- Нет, всё нормально, - прошептала она. - Просто спам. Спасибо за ужин, мне пора.
Она выскочила из офиса, не дожидаясь лифта, и побежала по лестнице, глотая злые, горькие слёзы.
И так всё ясно: за безликим "анонимом" пряталась Виктория. Больше некому.
Дома было идеально чисто. И идеально пусто. Антон ещё не вернулся.
Ева стояла посреди гостиной и смотрела на вылизанный паркет, крахмалёные шторы, ровные стопки вещей.
Муж в командировку уедет, а ты полы не мой.
Голос Маргариты Ивановны прозвучал в голове отчётливо.
- Хватит, - сказала Ева вслух.
Она взяла корзину с грязным бельём Антона, которую собиралась постирать, и вывалила её содержимое обратно на полку.
На кухне в раковине громоздилась посуда после завтрака, с утра она всё оставила "на потом". Антон съел омлет и бросил сковороду на стол.
Ева помыла только свою чашку, остальное оставила как есть. Заварила чай, взяла книгу и села в кресло.
Через два часа вернулся муж.
- Я дома, - крикнул он с порога, ожидая привычное "привет" и запах ужина.
Тишина.
В гостиной он едва не споткнулся о специально не убранные Евой тапочки.
- Ты дома? А чего молчишь? И чем это пахнет? - подозрительно спросил он.
- Ничем, - спокойно ответила Ева, переворачивая страницу. - Ужина нет. Я не готовила.
Антон замер, ослабляя галстук.
- В смысле "не готовила"? Заболела?
- Нет, я здорова, - не поднимая глаз, сказала она. - Просто решила отдохнуть. В холодильнике есть пельмени.
- Пельмени? - передёрнулся он. - Я пахал весь день. Я хочу нормальной еды. И почему в прихожей грязно? Следы от ботинок ещё с утра.
- Значит, разувайся аккуратнее, - спокойно ответила Ева. - Мои руки, Антон, не для чужой грязи. Они для счастья.
- Какого ещё счастья? Ты что там, гороскопов перечиталась?
- Может быть, - пожала плечами она. - Только рубашки свои завтра погладь сам.
Антон побагровел, прошёлся по комнате, пиная табурет.
- Специально меня провоцируешь? Скандала хочешь? Пожалуйста. Ты неблагодарная...
- Я сплю в гостиной, - перебила его Ева и спокойно поднялась. - Спокойной ночи.
Муж стоял, раскрывая и закрывая рот, как выброшенная на берег рыба. Его уютный мир, где он был царём, а Ева безмолвной тенью, начал давать трещины.
На следующий день она снова была в офисе Егора, старательно отгоняя мысли о вчерашней сцене.
В переговорной сидела молодая женщина, очень похожая на Егора, только волосы светлее, взгляд жёстче.
- Ева, знакомьтесь, это Алёна, моя сестра, - представил её Егор. - Акула-юрист.
- Очень приятно, - улыбнулась Ева.
- Взаимно, - кивнула Алёна, оценивающе окинув её взглядом. Но взгляд был не злым, а внимательным. - Егор говорил, вы делаете лучший чай в городе. Нальёте? А то у меня от дела Мещеряковых голова кругом.
Пока Ева заваривала чай, Алёна эмоционально делилась с братом:
- Представляешь, эти племяннички полгода давили на старика. Изолировали его, телефон отобрали, врачей не пускали. Заставили переписать завещание за неделю до смерти. Нотариус там явно "свой". Сейчас пытаюсь доказать факт давления и признать сделку недействительной.
- И как это доказать? - нахмурился Егор.
- Сложно, но можно, - оживилась Алёна. - Нужны свидетели, записи. Но главное - черновики. Обычно аферисты готовят документы заранее. Если найти дату создания файла или черновик, где условия уже прописаны под диктовку, это бомба.
Ева, ставя перед ней чашку, невольно застыла. Руки задрожали.
Не забудь зайти к нотариусу...
Вечером, когда Антон ушёл в душ, она подошла к его рабочему столу. Обычно Ева никогда там не рылась: это было негласным запретом. Но сейчас, сглотнув, она выдвинула нижний ящик.
Счета, договоры, старые чеки. В глубине, под папкой с гарантией на холодильник, лежал сложенный вчетверо лист.
Ева развернула его.
Это был проект брачного договора с датой за два месяца до их свадьбы.
Она пробежала глазами строки. Сухой юридический язык обжигал сильнее любых слов.
Пункт 4.2: в случае расторжения брака по инициативе жены всё движимое и недвижимое имущество, приобретённое в браке, остаётся в собственности мужа.
Пункт 5.1: жена отказывается от любых претензий на активы компании.
На полях рукой Антона были пометки:
Уточнить у мамы формулировку. Спрятать подальше.
Ева опустилась на пол. Ноги не держали.
Она думала, что они женились по любви. А он, выходит, ещё выбирая кольца, планировал запасной выход.
- Вот ты какая, стоячая вода, - прошептала она. - Гнилая.
В субботу утром Егор позвонил первым.
- Ева, спасайте, - голос звучал почти комично. - Мы с командой едем на пикник за город, отмечаем релиз беты. Кейтеринг заказал, а про салфетки, плед и аптечку забыл. Катастрофа. Вы не могли бы поехать с нами как почётный член команды и главный специалист по здравому смыслу?
Ева хотела отказаться: нужно было думать, что делать с брачным договором. Но дома оставаться было невыносимо.
- Хорошо, я поеду, - ответила она.
Поляна у леса встретила их запахом дыма и жарящегося мяса. Молодые программисты играли в фрисби, смеялись, спорили о строчках кода. Среди них бегала пятилетняя Соня, дочка системного администратора.
Ева сидела на пледе и нарезала овощи. Никто на неё не кричал, ничего не требовал. Было непривычно спокойно.
Вдруг раздался детский плач.
Соня, бежавшая за тарелкой, споткнулась о корягу и со всего маху шлёпнулась на гравийную дорожку.
- Мама! Мама, больно!
Отец девочки был у мангала, мама отошла к реке.
Ева вскочила первой. Подбежала, аккуратно осмотрела разбитую коленку: кровь сочилась, малышка плакала.
- Тише-тише, зайка, - голос Евы стал мягким и обволакивающим. - Смотри-ка, царапина, но боевая. Как у пирата. Ты у нас смелая пиратка.
Она ловко достала из сумки перекись и пластыри с динозаврами.
- Сейчас чуть пошипит, это злые микробы убегают. Слышишь? Вот так. А теперь заклеим волшебным пластырем. Хочешь с тираннозавром?
Соня шмыгнула носом и кивнула. Через минуту уже рассматривала динозавра на коленке и улыбалась.
Ева вытерла ей последние слёзы.
Егор стоял чуть поодаль и смотрел на них. В его взгляде было столько тепла, что Ева, заметив это, смутилась.
- У вас талант, - тихо сказал он, подходя ближе. - Вы будете... то есть, вы замечательная мама.
- Я не мама, - грустно улыбнулась Ева. - Не получилось. И теперь я понимаю, почему. Бог отвёл.
Егор присел на корточки рядом.
- Бог здесь ни при чём, - возразил он. - Мне кажется, вы достойны человека, который будет носить вас на руках, а не заставлять мыть за собой полы.
Ева посмотрела на него, и между ними словно проскочила искра. Страшная и сладкая.
На обратном пути она смотрела в окно на мелькающие дачные посёлки.
Стоячая вода. Берег подмывает.
Вдруг смысл слов Маргариты Ивановны ударил по голове тяжелее молотка.
Дача.
У Антона была дача, доставшаяся от деда. Он всегда говорил:
"Там болото, комары, грязь. Даже ездить не хочу. Продать невозможно, копейки стоит".
Но недавно, разговаривая с матерью, пробросил фразу про нотариуса и "то дело".
- Егор, - попросила Ева, когда они подъезжали к городу. - Можете высадить меня у метро? Мне нужно в одно место.
Такси она поймала сразу. За рулём оказался знакомый водитель.
- О, Ева Петровна, - улыбнулся он. - Давно не виделись. Куда едем?
Это был тот самый Михаил, который вёз с вокзала Маргариту Ивановну.
- Михаил, вы знаете дачный посёлок Озерки, улица Болотная?
- Знаю, как не знать, - хмыкнул он. - Глушь раньше была страшная. Но сейчас туда часто ездят.
- Кто ездит? - насторожилась Ева.
Михаил взглянул на неё в зеркало и замялся.
- Да разные люди... И муж ваш. Извините. Я их с той дамой, Викторией, пару раз туда возил. Ещё каких-то мужчин в костюмах.
Сердце Евы забилось чаще.
- Отвезите меня туда, пожалуйста.
Когда они приехали, она не узнала место. Вместо заросшего бурьяном пустыря, который видела на старых фото, кипела работа.
Треноги геодезистов, люди в оранжевых жилетах что-то измеряли, ставили колышки.
Ева подошла к ближайшему мужчине.
- Здравствуйте. А что здесь будет?
- Разметка, - ответил он, вытирая пот. - Трасса тут пойдёт, федеральная хорда Восток.
- Прямо здесь?
- Ага. Этот участок самый удачный. Русло реки три года назад повернули, болото высохло, грунт отличный. Тут развязка будет. Владельцу повезло: выкупная стоимость земли до небес подскочила. Миллионов много.
Ева пошатнулась. Михаил поспешил подхватить её под локоть.
- Вот как... - прошептала она.
Вот почему Антон так уверенно готовил развод. Вот почему сам туда не ездил, а называл болотом. Он собирался продать участок, когда цена взлетит, и оставить её ни с чем.
- Некрасиво, - тихо сказал Михаил.
Тем временем Виктория нервничала. Антон жаловался, что Ева стала странной и неуправляемой.
Она что-то знает.
Мысль навязчиво крутилась у любовницы в голове.
Нужно было убрать Еву с дороги окончательно. Опозорить так, чтобы та сама уползла в нору.
На следующее утро, по заданию клининговой компании, Ева пришла убирать офис босса крупной фирмы, Олега Игоревича. В этом же штате числилась и Виктория.
Ирония судьбы.
Ева механически протирала поверхности, мысли занимал план побега из брака.
Час спустя, когда она уже собиралась уходить, на выходе сработала рамка.
- Откройте, пожалуйста, сумку, - скучающе сказал охранник.
Ева спокойно расстегнула молнию.
Охранник сунул руку внутрь и вытащил тяжёлые золотые часы с бриллиантами. Легендарные часы Олега Игоревича, о которых шептался весь офис.
- Это что? - охранник побледнел.
- Я не знаю, - Ева побелела. - Это не моё. Мне подкинули.
- Конечно, подкинули, - раздался знакомый голос.
Виктория стояла рядом с довольной ухмылкой и снимала всё на телефон.
- Олег Игоревич, - пропела она. - Идите скорее. Я же говорила, что у нас крыса завелась. Посмотрите, что у неё в сумке.
Из кабинета вышел солидный мужчина. Увидев часы в руках охранника, нахмурился.
- Ева, - произнёс он тяжёлым голосом. - Я вам доверял. Вы уволены. И я вызываю полицию.
- Нет, пожалуйста, я не брала, - Ева едва не плакала.
Никто не слушал.
- Стоять, - голос Егора перекрыл шум.
Он ворвался в холл, за ним запыхавшаяся Алёна.
- Никто никого не вызывает, пока мы кое-что не посмотрим, - твёрдо сказал Егор.
- Ты кто такой? - прищурился Олег Игоревич.
- Егор Серов, партнёр вашей компании по айти-безопасности, - спокойно ответил он. - Вчера у вас установили тестовые камеры нашей системы Умный глаз. С распознаванием лиц и движений.
Виктория побледнела так, что стала похожа на мел.
- Какие ещё камеры? - прошептала она.
Егор достал планшет и вывел картинку на большой экран.
Запись была чёткой: Ева выходит в подсобку за водой, в кабинет заходит Виктория, оглядывается, хватает часы с стола и быстро засовывает их в сумку Евы, стоящую на стуле.
- Видеофиксция кражи и подлога, - констатировала Алёна, поправляя очки. - Это статья. Кража и клевета. Виктория Андреевна, адвокат у вас есть? Пригодится.
Олег Игоревич побагровел.
- Вон отсюда, - процедил он. - И чтобы духу твоего в городе не было. Я тебя в этой сфере уничтожу.
Виктория закрыла лицо руками и выскочила под улюлюканье сотрудников.
Егор подошёл к Еве, которая всё ещё дрожала.
- Всё закончилось, - мягко сказал он. - Вы в безопасности.
- Спасибо... - прошептала она, уткнувшись ему в плечо.
Вечером Ева возвращалась домой уже не одна. С ней были Егор, Алёна и крепкий мужчина, частный детектив.
Как и договорились, в квартиру она вошла первая, оставив дверь приоткрытой.
Антон сидел на кухне с виски в стакане. Он уже знал о провале Виктории, наверняка успели созвониться.
Увидев Еву, ухмыльнулся.
- Довольна? - процедил он. - Разрушила человеку жизнь. Меня теперь уволят: Олег мой босс. Ты всё испортила.
Он со злостью швырнул стакан в стену. Стекло разлетелось по той самой кухне, которую Ева когда-то вылизывала до блеска.
- Я знаю про участок, - спокойно сказала она. - И про трассу, и про миллионы.
Антон замер.
- И про брачный договор знаю, - продолжила Ева. - Тот, который ты подделал.
- Подделал?! - взвизгнул он, вскакивая.
- Да, подделал, - кивнула она. - Потому что я, по твоему мнению, дура. Всё равно бы не поняла. Ты считаешь, что заслужил эти деньги. Ты. А я кто? Поломойка.
Антон наступал на неё, брызжа слюной.
- Мама мне сразу говорила: Антоша, бери простушку, она будет тебе ноги мыть и молчать. Она, кстати, и посоветовала подпись твою подделать, когда ты спала. Она умная женщина, не то что ты. Мы хотели купить виллу у моря, а ты должна была остаться в своей хрущёвке с кошкой.
Дверь распахнулась. Вошла Алёна с включённым диктофоном в руке.
- Потрясающее признание, Антон Викторович, - холодно сказала она. - Подделка документов, мошенничество в особо крупном размере, сговор. Этого более чем достаточно, чтобы признать брачный договор недействительным и разделить имущество пополам. Включая участок.
Антон рухнул на стул, обхватив голову руками.
- Мать меня убьёт, - простонал он.
Ева подошла ближе. Внутри не было ни злости, ни жалости, лишь пустота и облегчение.
- Нет, Антон, - сказала она. - Тебя уже убила твоя жадность. А маме передавай привет. И скажи, что нотариус ей больше не понадобится.
Она сняла обручальное кольцо и положила на стол рядом с бутылкой виски.
- Я подаю на развод, - тихо добавила она. - И на раздел имущества. В память о том, чему ты меня научил: ценить свою жизнь.
Ева вышла из квартиры. У подъезда её ждал Егор. Он стоял, глядя на окна.
- Ну как прошло? - спросил он.
- Грязно, - ответила она. - Но теперь чисто. Совсем.
- Пойдём, - мягко сказал он. - Папа ждёт. Спрашивал, приедет ли та волшебница, которая придумала про кружку.
Ева улыбнулась и села в машину. Она взглянула на свои руки. Они больше не дрожали и, казалось, были готовы строить новое счастье.
Прошла неделя.
Ева разбирала вещи в своей новой съёмной квартире, когда раздался звонок в домофон. На экране она увидела бледное, постаревшее лицо Светланы Петровны.
Она вздохнула.
Этого визита она ждала: скандал, обвинения, угрозы.
Но голос в трубке был тихим и смиренным.
- Ева... Можно подняться? Я ненадолго.
- Входите, - ответила она, нажимая кнопку.
Светлана Петровна вошла, не снимая пальто. Казалась постаревшей лет на десять. В руках стискивала сумочку так, что ремешок выскальзывал из дрожащих пальцев.
- Ева, - начала она, голос срывался. - Я пришла не ругаться. Я пришла просить прощения.
Ева молча указала на стул. Сама села напротив.
- Моего сына сегодня официально обвинили в мошенничестве, - выдавила Светлана Петровна. - Я знаю, он во всём признался. И про меня тоже. Что я советовала, помогала...
- Он рассказал, как вы посоветовали взять "простушку", - холодно сказала Ева. - И как подделать мою подпись, пока я сплю. У меня есть аудиозапись.
Свекровь закрыла лицо руками.
- Я знаю, - глухо проронила она. - Я всю жизнь хотела сделать из него человека, настоящего мужчину. А получилось... Жадный, подлый трус. Это я виновата.
Она вытерла слёзы тыльной стороной ладони.
- Ты должна знать правду, Ева, - продолжила она, глядя в одну точку. - Весь этот позор... он не полностью мой. Вернее, мой, но... Антон мне не родной сын.
Ева молчала, не веря ушам.
- Его родила моя младшая сестра, Лидочка, - Светлана Петровна говорила, словно читая давным-давно выученный текст. - Молодая, глупая, влюбилась в проходимца. Он, узнав о беременности, сбежал. Роды были тяжёлыми. Лида умерла, а ребёнок остался.
Она тяжело вздохнула.
- Воспитывать Антона было некому. Я забрала его. Сказала, что это мой сын от тайной связи. Думала: буду строгой, требовательной, и сделаю из него сильного. А он вышел весь в отца, того самого подлеца. Никакое воспитание не помогло. Я его только испортила. Я во всём виновата. Прости меня.
Слёзы снова потекли по её лицу.
Ева смотрела на сломленную, гордую прежде женщину и не чувствовала ни злости, ни торжества. Только горькую жалость.
- Я не могу вас простить, - тихо сказала она. - Вы украли у меня годы жизни. Помогали приёмному сыну разрушать мою судьбу.
Светлана Петровна всхлипнула.
- Но я могу вас понять, - продолжила Ева. - И я не ненавижу вас. Просто уйдите. И постарайтесь забыть обо мне и об Антоне. Начните наконец свою жизнь. С чистого листа.
Свекровь подняла заплаканные глаза, кивнула и, не говоря больше ни слова, вышла.
Ева ещё долго сидела у окна. Чай в кружке остыл. Мысли путались.
Вроде все битвы были выиграны, но цена казалась слишком высокой.
Вечером позвонил Егор.
- Как ты? - спросил он, в голосе звучало беспокойство.
- Жива, - попыталась пошутить Ева, но вышло плохо.
Она вкратце пересказала его слова Светланы Петровны.
- Вот это да, - присвистнул он. - И что будешь делать?
Ева на секунду задумалась. И вдруг внутри сложилась чёткая мысль.
- Знаешь, - сказала она. - Давай съездим на ту самую дачу, на озеро. Возьмём твоего отца. Там тишина, природа. Ему полезно сменить обстановку. А мне полезно посмотреть на место, из-за которого всё началось.
- Интересная идея, - согласился Егор. - Папа вчера как раз говорил, что соскучился по запаху костра. Организуем вылазку на выходных.
Старый домик на берегу озера встретил их тишиной и запахом сырого дерева и опавшей листвы. Воздух был чистым, холодным.
Николай Игнатьевич устал от дороги, но глаза его горели любопытством.
- Место какое благодатное, - прошептал он, глядя на гладь стоячей воды, поблёскивающей в лучах заходящего осеннего солнца.
Ева привычно принялась за хозяйство: растопила печь, проветрила комнаты, принесла дрова.
Егор смотрел на неё с мягким восхищением.
- Ты везде наводишь порядок, - улыбнулся он.
- Привычка, - пожала она плечами. - Только теперь я делаю это для тех, кто мне дорог.
На следующее утро Николай Игнатьевич, несмотря на слабость, захотел пройтись по берегу.
Ева шла с ним под руку, Егор чуть позади, наслаждаясь этой картиной.
- Смотри-ка, - внезапно остановился Николай Игнатьевич, указывая тростью на полуистлевший чёрный ящик, наполовину торчавший из подмытого берегом обрыва. - Волна что-то выбросила. Не похоже на мусор.
Егор наклонился, аккуратно вытащил ящик. Крышка рассыпалась, внутри в промасленной ветхой ткани лежал толстый полевой дневник в кожаном переплёте.
- Что это? - с интересом спросил он, бережно раскрывая его.
Страницы пожелтели, чернила местами поплыли, но аккуратный почерк читался.
Они уселись на бревно, и Егор начал читать вслух.
- Пятнадцатое мая тысяча девятьсот тридцать седьмого года. Сегодня получил известие из района: готовятся к реорганизации колхозов. Говорят, и землю с озером, что достались мне от отца, могут отнять под совхозные поля. Бумаг у людей почти нет, всё держится на честном слове да на памяти. Боюсь, потеряем мы свою историю...
- Боже мой, - прошептал Николай Игнатьевич, голос дрогнул. - Это же дневник моего деда, Василия. Твоего прадеда, Егорка. Я думал, все его бумаги пропали.
Они листали дальше.
Дневник подробно описывал историю семьи: границы земель, переданных по наследству, соседей, спорные участки.
Вскоре стало ясно: тот самый участок, что Антон унаследовал от своего деда, и прилегающие земли когда-то принадлежали семье Серовых. Земли незаконно отобрали во время советских реорганизаций, а потом по цепочке мутных сделок они оказались у семьи Мельниковых.
- Вот оно как... - Егор поднял сияющие глаза. - У Антона не было чистых юридических прав на землю. Его семья была всего лишь звеном в цепочке.
- Это же козырь в суде, - воскликнула Ева. - Нужно срочно звонить Алёне.
В просторном кабинете Алёны стоял запах кофе и победы.
За столом, заваленным папками, сидела она сама. Напротив - адвокат Антона и Виктории, бледный, как стена.
Антон был рядом, с серым лицом и потухшим взглядом. Вика смотрела в окно, сжав губы в тонкую линию.
- Итак, - деловым тоном начала Алёна, положив руку на старый дневник. - У нас есть неоспоримые доказательства, что мой клиент, Егор Серов, является прямым потомком законного владельца этих земель.
Она слегка постучала пальцами по обложке.
- Данные геодезической экспертизы полностью совпадают с описаниями в дневнике его прадеда. Ваша сторона, - она взглянула на адвоката, - получила участок на основании сомнительных сделок, корни которых уходят в незаконное отчуждение.
Адвокат шумно вздохнул.
- Учитывая также доказанный подлог брачного договора, - продолжила Алёна, - где господин Мельников попытался лишить мою клиентку законной доли, суд не оставит от ваших претензий камня на камне.
Адвокат отложил ручку.
- Мои клиенты готовы отказаться от претензий на участок, - устало произнёс он. - В обмен на отзыв уголовного дела о мошенничестве.
Антон вскочил.
- Что?! Нет! Это моя земля!
- Присядьте, - холодно оборвал его адвокат. - Иначе я снимаю с себя полномочия. Вы проиграли.
Виктория молча поднялась и вышла, громко хлопнув дверью.
Антон осел обратно на стул.
Алёна улыбнулась краешком губ.
- Мы подумаем над вашим предложением, - произнесла она. - Но решение будет принимать моя клиентка.
В итоге участок признали совместно нажитым имуществом, которым Антон распорядился мошеннически. С учётом новых обстоятельств о незаконности первоначальных прав суд закрепил за Евой большую его часть.
В день, когда решение вступило в силу, Ева пришла в суд забрать документы.
В холле, на бархатной скамье, сидела пожилая женщина в элегантном костюме с современным планшетом в руках.
- Маргарита Ивановна... - выдохнула Ева, не веря глазам.
Женщина подняла голову и улыбнулась. Взгляд был таким же пронзительным, как в кафе Путник.
- Здравствуй, Ева, - мягко сказала она. - Я читала о твоём деле в газетах. Поздравляю с победой. И не только в суде.
- Кто вы на самом деле? - растерянно спросила Ева. - Гадалка? Ясновидящая?
Маргарита Ивановна тихо рассмеялась.
- Нет, деточка, - ответила она. - Я психолог. Доктор наук. В тот день на вокзале я проводила социальный эксперимент для новой книги. Изучала, кто и как реагирует на чужую беду.
Она тепло посмотрела на Еву.
- Ты была единственной, кто не просто дал милостыню, а проявил настоящее участие.
- Но ваши слова... Про командировку, про полы, про стоячую воду, - растерялась Ева.
- Это были не предсказания, а метафоры, - мягко поправила её Маргарита Ивановна. - Я увидела в тебе заложницу ситуации: женщина, утонувшая в рутине и не видящая выхода. Стоячая вода - твоя жизнь, которая застыла. Берег подмывает - терпение, которое подходит к концу. Я просто дала тебе ключ. А ты сама нашла дверь и открыла её.
Она поднялась.
- Гадание, дорогая Ева, - сказала она на прощание, - в умении услышать своё сердце.
Маргарита Ивановна кивнула и ушла, оставив Еву с чувством странного умиротворения и лёгкого смятения.
Прошёл месяц.
Участок продали строительной компании за крупную сумму. Но часть земли, ту, что примыкала к озеру, Ева оставила.
- Это по праву ваше, - сказала она Егору и его отцу, передавая документы. - Здесь должен стоять ваш дом.
На вырученные деньги Ева исполнила свою давнюю мечту: открыла компанию по организации чистого пространства. Первым партнёром стало агентство Сияние.
Узнав её историю, Инна Сергеевна только вздохнула:
- Я всегда знала, что ты не просто уборщица. У тебя дар.
Егор и его отец построили на своём участке просторный дом. С переездом в это спокойное, наполненное семейной памятью место состояние Николая Игнатьевича стабилизировалось. Врачи, разводя руками, говорили о ремиссии.
Как-то вечером Егор вывел Еву к озеру.
Луна отражалась в тёмной воде, превращая её в бархатное полотно со звёздами.
- Ева, - он взял её руки в свои. - Тот день, когда мы залили кухню пеной, был самым счастливым в моей жизни. Потому что в мою жизнь ворвалась ты. Со своим смехом, стойкостью и невероятной силой.
Он глубоко вздохнул.
- Я люблю тебя. И хочу, чтобы ты стала моей женой.
- Я согласна, - ответила Ева без тени сомнения.
Они обнялись, глядя на спокойную воду. Для неё она больше не была символом застоя. Теперь это было олицетворение гармонии и глубокого, тихого счастья.
Антон и Виктория, оставшись без работы, денег и репутации, попытались открыть какой-то сомнительный бизнес на окраине города. Постоянно обвиняя друг друга в провалах, они быстро прогорели и разошлись.
Виктория укатила к богатому поклоннику в другой регион. Антон, сломленный и злой, уехал в провинциальный городок и так и не сумел добиться успеха честным путём.
На новоселье в новом доме Серовых собрались все: Егор, Ева, Николай Игнатьевич, сияющая Алёна, Инна Сергеевна, команда Егора и даже Павел Иванович, сосед, которого Ева специально пригласила и привезла.
Было шумно и весело, пахло шашлыком и яблочным пирогом, который испекла Ева.
Когда стемнело и зажглись гирлянды, Егор поднял бокал.
- Друзья, - сказал он. - Я хочу предложить тост за самую удивительную женщину на свете.
Он посмотрел на Еву.
- За Еву, которая навела порядок не только в моём доме и в моём сердце, но и подарила отцу надежду. И ещё... В этот прекрасный день мы решили больше не откладывать своё счастье и приглашаем всех вас на нашу свадьбу.
Террасу наполнили аплодисменты и радостные возгласы.
Ева сияла, глядя на людей, которые стали ей по-настоящему близкими.
Руки, когда-то стиравшие чужую грязь, теперь творили её собственное, настоящее счастье.
Друзья, очень благодарен за ваши лайки и комментарии ❤️ А также не забудьте подписаться на канал, чтобы мы с вами точно не потерялись)
Читайте сразу также другой интересный рассказ: