Марина разбирала портфель сына и достала мятый листок. Рисунок карандашом: три человечка, подписи корявыми буквами — «папа», «тётя Ига», «я». Четвёртой фигуры не было. Марина опустилась на пол прямо с рисунком в руках.
Вечером она спросила сына:
— Артёмка, а почему ты меня не нарисовал?
Сын пожал плечами, не отрываясь от планшета:
— Не знаю. Забыл, наверное.
Забыл. Собственную мать.
Марина вышла из комнаты, чтобы он не видел слёз.
Всё началось пять лет назад. Инга, старшая сестра Олега, пришла с ключом на ладони:
— Братик, дай мне запасной. Вдруг что-то случится, а я рядом живу. Пожар, потоп, мало ли.
Олег тогда даже не спросил Марину. Просто протянул ключ сестре. Марина промолчала. Подумала: ну да, логично, она же в соседнем подъезде.
Первые месяцы Инга действительно не злоупотребляла. Приходила, когда звонила заранее. Приносила пирожки, помогала с уборкой. Марина даже радовалась: какая заботливая золовка.
Потом границы начали размываться. Инга заходила, когда никого не было дома. Оставляла записки: «Полила цветы», «Протерла пыль на полках», «Переложила крупы — у вас бардак был».
Марина находила свои вещи на других местах. Продукты из холодильника исчезали с припиской «испорченное выбросила». Хотя срок годности был нормальным.
Однажды Марина обнаружила в своём шкафу чужой шарф. Серый, шерстяной. Она такой никогда не носила.
— Олег, это что? — показала она мужу.
Он даже не поднял глаз от ноутбука:
— Инга, наверное, оставила. Она вчера заходила, цветы поливала.
— Но почему в моём шкафу?
— Ну, открыла случайно. Разве это важно?
Марина молча убрала шарф в пакет. Отнесла Инге на следующий день.
— Ой, спасибо! — обрадовалась та. — Я уже думала, потеряла. Ты не против, что я захожу? Просто вы на работе, а я рядом, удобно же.
«Удобно» — это слово Инга произносила особенно часто.
Инга работала детским психологом. Постоянно сыпала терминами: привязанность, сепарация, здоровые границы. Марина сначала даже впечатлялась. Думала: образованная женщина, профессионал.
Но со временем поняла — Инга использует эти слова как оружие.
— Маринка, у тебя с Артёмом созависимые отношения, — заявила она однажды за чаем. — Это нездоровая привязанность. Почитай про гиперопеку. Я как психолог вижу.
Марина тогда растерялась. Начала сомневаться: а вдруг правда? Стала меньше обнимать сына, реже спрашивать про школу. Боялась «гиперопеки».
Артём замкнулся ещё больше.
Инга начала забирать племянника из школы. Без предупреждения.
Марина приходила к зданию — а сына уже нет. Звонила Олегу в панике:
— Где Артём?!
— Инга забрала. Написала мне. Ты что, не видела сообщение?
Никакого сообщения не было.
Учительница разводила руками:
— Женщина подошла, сказала, что она тётя. Представилась психологом. Я подумала, вы согласовали.
Марина попыталась поговорить с мужем:
— Олег, она не может просто так забирать ребёнка! Это моё право как матери!
— Инга одна растит дочь, — муж не отрывался от экрана. — Артём для неё как второй ребёнок. Ты что, жадная настолько, что родного человека не пустишь к племяннику?
Родного человека. Эти слова Олег повторял как мантру.
Марина позвонила подруге Кате, учительнице начальных классов:
— Катюш, это нормально? Что золовка так активно лезет в воспитание?
Катя вздохнула:
— Слушай, у нас в школе такие истории бывают. Бабушки, тёти начинают переманивать детей на свою сторону. Это называется триангуляция. Ребёнок потом не понимает, кого слушать. Психика расшатывается.
В тот же вечер Марина услышала разговор с детской площадки. Стояла за деревом, ждала сына.
Инга сидела на лавочке с Артёмом, кормила чипсами. Которые Марина запрещала.
— Видишь, как с тётей хорошо? — гладила его по голове Инга. — Тётя тебя понимает. Не то что мама. Мама слишком строгая.
Артём кивал, хрустел чипсами.
— Когда вырастешь, будешь сильным мужчиной, как папа. А сильные мужчины не слушают женщин, которые постоянно что-то запрещают.
Марина стояла за деревом и чувствовала, как внутри всё холодеет.
Артёму исполнилось девять лет. Марина готовилась к празднику две недели. Купила набор для рисования — большой, профессиональный, с масляными красками. Сын обожал рисовать. Часами мог сидеть над альбомом.
Инга пришла с огромной коробкой. Даже в дверь не пролезала.
— С днём рождения, племяшик! — расцеловала мальчика.
Артём разорвал упаковку. Ноутбук. Новый, дорогой.
— Тётя Ига! — глаза у сына округлились.
Марина поставила свой подарок рядом. Набор для рисования выглядел жалко на фоне техники.
Гости ахнули. Кто-то присвистнул. Бабушка Олега покачала головой:
— Инга, ты что, разорилась?
— Артёмке ничего не жалко, — та помахала рукой. — Он же у меня будущий программист. Как папа. Правда, Олег?
Муж кивнул с гордостью.
Инга взяла набор для рисования, повертела:
— Марин, это мило, конечно. Но Артёмка уже не маленький. Краски — это для девочек. Ему нужны серьёзные вещи.
Марина побледнела. Сжала кулаки под столом.
— Артём сам любит рисовать, — тихо сказала она.
— Любил, — поправила Инга. — В детстве. Сейчас ему нужно развиваться в правильном направлении. Я же психолог, я вижу его потенциал.
Гости неловко переглянулись. Кто-то начал говорить о погоде.
Артём смотрел на мать виноватым взглядом. Потом отвёл глаза.
Вечером Марина убирала в детской. Наткнулась на тетрадь сына. Открыла случайно.
Записи карандашом, неровным почерком:
«Тётя Инга сказала, что мама не понимает мальчиков».
«Тётя Инга сказала, что папа на маме женился, потому что она красивая, но это неправильно».
«Я не хочу рисовать. Это для девочек».
Марина закрыла тетрадь. Села на кровать сына. Руки тряслись.
Она поняла — Инга не просто лезет в их жизнь. Она переписывает сознание ребёнка. Подменяет ценности. Делает из Артёма копию того, кем хочет его видеть.
И самое страшное — мальчик верил каждому слову тёти.
На следующий день Марина проверила родительский чат класса. Пролистала историю.
Сообщение от её аккаунта, отправленное три дня назад:
«Добрый день! Артёма сегодня заберёт моя золовка Инга. Спасибо за понимание!»
Марина ничего не писала. В то время она вела урок в музыкальной школе.
Телефон лежал дома. На зарядке.
В доме, куда у Инги был ключ.
Марина пошла к мужу в кабинет. Олег сидел в наушниках, смотрел в монитор. Очередной созвон.
Она подождала. Десять минут. Пятнадцать.
Олег показал пальцем: подожди.
Марина выдернула штекер наушников из компьютера.
— Что ты делаешь?! — вскинулся муж. — У меня митинг!
— А у меня проблема, — Марина положила перед ним телефон. — Твоя сестра пишет в родительский чат от моего имени. Заходит в наш дом, когда нас нет. Берёт мой телефон.
Олег глянул на экран. Поморщился:
— Ну, она хотела помочь. Забрать Артёма.
— Без моего разрешения!
— Марина, она же не чужая! — Олег потёр переносицу. — Инга одна. Ей тяжело. Племянник для неё как свой ребёнок. Ты понимаешь?
— Я понимаю, что она манипулирует нашим сыном!
— Инга — профессиональный психолог, — муж говорил медленно, как объясняют непонятливому. — Она лучше знает, как воспитывать детей. У неё образование.
— А у меня материнское сердце! — голос Марины сорвался.
Олег вздохнул. Вставил наушники обратно:
— Поговорим потом. Сейчас не время.
«Потом» не наступало никогда.
Марина позвонила Кате. Встретились в кафе.
— Катюш, что мне делать? Муж не слышит. Сын от меня отдаляется. Инга вообще ведёт себя, будто это её ребёнок.
Катя задумалась:
— Слушай, а ты записывай. Всё, что она говорит Артёму. Поставь диктофон в детской. Или камеру.
— Это же подло, — Марина сморщилась.
— Подло — это внушать ребёнку, что мать его не понимает, — жёстко сказала Катя. — Ты защищаешься. Это разные вещи.
Марина купила маленькую камеру. Спрятала на книжной полке в прихожей. Включала, когда уходила на работу.
Первая запись: Инга входит в квартиру. Оглядывается. Идёт в спальню Марины и Олега. Открывает шкаф. Достаёт личный дневник Марины. Фотографирует страницы на телефон.
Вторая запись: Инга сидит с Артёмом на диване. Мальчик делает уроки.
— Артёмка, мама у тебя хорошая. Но слабая, — говорит Инга. — Она не понимает, как растить мужчин. Когда вырастешь, ты должен быть сильным. Как папа. А сильные мужчины не слушают истеричек.
— Мама истеричка? — тихо спрашивает сын.
— Все женщины такие. Кроме меня. Я же психолог, я умею контролировать эмоции.
Марина смотрела запись и плакала. Беззвучно, чтобы не услышал Артём в соседней комнате.
Третья запись оказалась последней каплей.
Марина вернулась с работы раньше обычного. Урок отменили — заболела ученица.
Открыла дверь своим ключом. Услышала голоса из детской.
Инга. И Артём.
Марина тихо прошла по коридору. Заглянула в приоткрытую дверь.
Инга стояла перед сыном с рубашкой в руках. Синяя, новая. Марина такую не покупала.
— Снимай эту футболку, — командовала Инга. — Сегодня фотосессия в школе. Мама тебя опять одела как попало.
Артём послушно стягивал футболку. Ту самую, которую Марина выбрала утром. С его любимым рисунком кота.
— Тётя Ига, а мама не обидится? — неуверенно спросил мальчик.
— Мама поймёт. Когда увидит, какой ты стильный на фото, — Инга застёгивала пуговицы. — Вот так. Теперь ты выглядишь как настоящий мужчина.
Марина вошла в комнату.
— Выйди из моего дома, — голос был спокойным. Слишком спокойным.
Инга обернулась. Улыбнулась:
— Марин, не пугай ребёнка. Я просто помогаю. Ты же сама не умеешь его одевать.
— Выйди. Сейчас же.
Артём прижался к стене. Глаза широкие, испуганные.
Инга скрестила руки на груди:
— Или что? Это дом моего брата. У меня есть ключ. Я имею право здесь находиться.
Марина достала телефон. Набрала номер.
— Алло, мне нужен слесарь. Срочно. Поменять замок.
— Ты что творишь?! — голос Инги сорвался на крик.
— Защищаю свою семью, — Марина говорила в трубку адрес. — Да, жду. Спасибо.
Инга схватила сумку:
— Олег об этом узнает! Ты пожалеешь!
— Пусть узнает.
Через час слесарь поменял замок. Марина получила два новых ключа. Один отдала мужу вечером.
Олег держал ключ в руке и молчал. Лицо каменное.
— Инга звонила, — наконец сказал он. — Плакала. Сказала, что ты её выгнала.
— Я попросила её уйти из моего дома.
— Нашего дома!
— Тогда почему ты не спросил моего разрешения, когда давал ей ключ? — Марина поставила перед мужем ноутбук. — Посмотри. Всё. От начала до конца. А потом скажи, кто здесь истеричка.
Нажала «play».
Олег смотрел. Сначала с недоумением. Потом лицо начало бледнеть.
На экране: Инга роется в их шкафу. Фотографирует личный дневник Марины.
Следующая запись: Инга говорит Артёму про «слабую маму» и «истеричек».
Третья запись: Инга перекладывает вещи в квартире, оставляет записки с критикой.
Сорок минут видео. Олег досмотрел до конца.
Молчал.
Марина ждала. Сердце стучало так громко, что, казалось, слышно по всей квартире.
Наконец муж закрыл ноутбук.
— Мне нужно подумать, — сказал он и вышел из комнаты.
Два дня Олег молчал. Ходил мрачный, на вопросы отвечал односложно. Спал на диване в гостиной.
На третий день сказал:
— Инга страдает. Она одна растит дочь. Ей тяжело. Артём для неё как свой ребёнок.
Марина почувствовала, как внутри что-то обрывается.
— Ты сейчас серьёзно? — еле слышно спросила она. — Ты видел записи. Слышал, что она говорит нашему сыну.
— Она хотела как лучше, — Олег отвёл взгляд. — Просто перегнула палку. Инга моя сестра. Единственная. Я не могу её бросить.
— А меня? Нас с Артёмом?
Муж помолчал. Потом тихо:
— Ты могла решить это мягче. Не надо было так резко. Теперь она обиделась. Не берёт трубку.
Марина села на стул. Ноги не держали.
— Значит, проблема не в том, что она манипулировала ребёнком. А в том, что я её остановила?
— Марина, не передёргивай.
— Я не передёргиваю. Я пытаюсь понять, на чьей ты стороне.
Олег сжал челюсти:
— Я не хочу выбирать между женой и сестрой.
— Но выбираешь, — Марина встала. — Только не меня.
Она прошла в спальню. Достала сумку. Начала складывать вещи.
Олег появился в дверях:
— Ты что делаешь?
— Уезжаю к маме. С Артёмом. На неделю. Мне нужно подумать.
— Ты шантажируешь меня ребёнком?
— Нет, — Марина не переставала укладывать вещи. — Я защищаю ребёнка. И себя. Ты пока решай, кого выбираешь. Сестру или семью.
Она собрала Артёма. Мальчик молчал всю дорогу до бабушки. Смотрел в окно.
— Мам, а мы вернёмся? — спросил он перед сном.
— Не знаю, солнышко. Не знаю.
Марина легла рядом с сыном. Обняла. Он прижался к ней крепко. Так, как не прижимался уже давно.
— Я скучал, — прошептал Артём. — По тебе. Как раньше.
Марина гладила его по голове и плакала. Тихо. Чтобы он не услышал.
А в телефоне пришло сообщение от Инги:
«Олег мне всё рассказал. Ты разрушаешь семью. Артём меня любит. Он скучает. Я знаю. Верни его домой. Не делай из ребёнка заложника своих амбиций».
Марина заблокировала номер.
Утром позвонил Олег:
— Марина, вернись. Давай поговорим нормально.
— Ты готов поставить границы с сестрой?
Молчание в трубке.
— Вот и поговорили, — Марина положила трубку.
Неделя превратилась в две. Олег звонил каждый день. Просил вернуться. Обещал «всё обсудить». Но конкретики не было.
А Марина понимала: пока он не сделает выбор, возвращаться некуда.
Вторая часть:
Рекомендую к прочтению: