Дорога на север из Лондона стала испытанием на прочность. Осенние дожди превратили ее в месиво из грязи и конского навоза, где колеса телег вязли по ступицу. Для сэра Уильяма Кейси это было чистилище. Он кутался в плащ, беспрестанно ворча и сплевывая грязь с губ.
Оливер ощущал странное облегчение. Ветер, дувший в лицо, был чище удушливого воздуха дворцовых интриг. Здесь опасность имела форму. Это он понимал. Каждый незнакомый всадник на горизонте встречался его холодным, оценивающим взглядом. Барт и двое других — Уолтер и молодой Джаспер — держались настороже.
К вечеру второго дня они добрались до постоялого двора «У Сломанного Колеса» на краю деревушки. Хозяин, краснолицый детина с подозрительно чистым передником, встретил их с показной радостью.
«Комната для благородного господина и сеновал для ваших людей. У нас есть тушёный заяц и добрый эль».
Оливер, помня наставление Изабеллы, отказался от эля, попросив воду из колодца и достав из мешка вяленую говядину. Сэр Уильям, дрожа от холода, набросился на похлебку и кувшин эля.
Ночь прошла беспокойно. Оливер спал чутко, положив руку на эфес меча. Под утро Барт толкнул его в плечо.
«Что-то не так. Хозяин слишком много суетится у конюшни. И его эль... Джаспер, выпивший его, спит как мертвый.»
Адреналин ударил в кровь. Оливер подошел к окошку. В предрассветных сумерках он разглядел хозяина и еще троих мужчин в грубых плащах. Они тихо совещались, один показал рукой на их коней, затем на окно комнаты сэра Уильяма.
«Они не простые разбойники, — тихо сказал Оливер. — Знают, за кем пришли. Барт, разбуди Уолтера. Бесшумно. Джаспера оставь.»
Он подошел к кровати клерка. Тот спал тяжело, лицо покрылось испариной. Оливер схватил кувшин и выплеснул воду в лицо сэру Уильяму. Тот закашлялся, но не проснулся полностью.
Время кончилось. Внизу послышался скрип отодвигаемой задвижки.
«Барт, Уолтер — за дверью. Я — вперед», — скомандовал Оливер, выхватывая меч.
Дверь распахнулась. Первым вошел коренастый мужчина с лицом, избитым в драках, с коротким боевым топором в руке.
«Отдай кожаную сумку, рыцарь, и уйдёшь с миром.»
«Сумка доверена мне. И я её отдам только с жизнью. Вашей или моей.»
За ним в дверь протиснулись еще двое, один с ножом, другой с дубиной. Хозяин остался в коридоре с фонарем.
Атака была жестокой. Оливер парировал удар топора, вибрация прошла по всему предплечью. Уолтер скрестил короткий меч с ножом. Барт навалился на третьего, повалив того на пол с треском ломающейся мебели.
В пылу схватки Оливер не заметил, как хозяин метнул в него тяжелым кувшином. Удар пришелся по плечу. Человек с топором занес оружие.
И тут с кровати поднялась тень. Сэр Уильям, бледный как полотно, с диким воплем швырнул в нападавшего подсвечник. Тяжелое олово угодило разбойнику в лицо. Тот отшатнулся — и Оливер, превозмогая боль, всадил меч под мышку, где кожаный доспех не закрывал тело.
Все кончилось быстро. Уолтер заколол своего противника. Барт свернул шею третьему. Хозяина, бросившегося бежать, сбил с ног метко брошенный табурет.
Когда стало тихо, Оливер, тяжело дыша, оглядел комнату. Уолтер был ранен в бок. Джаспер пришел в себя в общей зале, рыдая от стыда. Сэр Уильям сидел на кровати, трясясь.
«Они... знали о документах. Барон Деверо... у него длинные руки.»
«И острый нюх, — вытирая клинок, сказал Оливер. — Теперь мы знаем, что игра идет всерьез. На обратном пути нас может ждать целый отряд.»
Он подошел к окну. На востоке занималась бледная заря. Они не могли оставаться. Раненого Уолтера и отравленного сэра Уильяма нужно было везти.
«Собирайтесь. Едем в монастырь. Быстрее, чем они ожидают.»
Он вышел во двор. Лошади беспокойно переминались, чуя запах крови. Оливер смотрел на свои руки. Они больше не дрожали. Дорога в Хартфордшир была еще долгой, но теперь он понимал: первая кровь пролита, и отступать некуда. Оставалось только двигаться вперед, туда, где решалась судьба пергаментов, доверенных ему короной, и его собственная судьба, запутанная в интригах могущественных господ.