Предыдущая часть:
Признать, что мать была права, оказалось выше её сил, но хотя бы Наталья перестала ранить близких. Она просто угасла, словно внутри неё выключили лампочку. Наталья ходила тихая и прозрачная, как тень. Елена с болью видела в её глазах тоску по этому пустому и хитрому эгоисту. Но что могла сделать Елена? Нет на свете такого инструмента, чтобы вытащить занозу прямо из души. Оставалось только быть рядом и молча любить дочь.
Всё изменилось после того фестиваля. Наталья собиралась туда с подругами, но Елена знала, что дочь ехала в надежде увидеть его. Сердце колотилось весь день. И как удержать взрослую дочь? Рука несколько раз тянулась к телефону, но она одёргивала себя, чтобы не показаться чрезмерно беспокойной. Ближе к полуночи пришла короткая эсэмэска. "Мама, всё хорошо. С транспортом проблемы. Заночую у друзей. Люблю тебя."
Странное дело. Вместо того чтобы встревожиться ещё сильнее, Елена вдруг успокоилась. Словно кто-то невидимый коснулся её плеча и сказал: "Лена, всё будет в порядке". Утром она проснулась с необъяснимым чувством светлого ожидания. Поставила в духовку курицу с картошкой, как любит Наталья. И словно по заказу, едва дом наполнился ароматом печёного, в замке повернулся ключ.
Дочь была не одна. С ней пришёл высокий стройный брюнет со спокойным прямым взглядом карих глаз и маленькая, пухленькая рыжая женщина, похожая на вспыхнувшую спичку. Наталья стояла притихшая, виновато пряча за спину руку. Елена увидела порванный рукав её блузки.
— Здравствуйте, — просто представился мужчина без тени смущения.
Его спутница тут же затараторила:
— Вы Наташу не ругайте, пожалуйста. Она домой собиралась честно, но там такая компания была. Мы, точнее Лёша, сказал, что никуда их со Светланой не отпустит. Я бы испугалась, а он подошёл и просто их забрал. Они со мной в палатке для персонала спали. Всё прилично. Вы, пожалуйста, не волнуйтесь.
Елена смотрела на смущённое лицо дочери, на этот рваный рукав, на спокойное лицо незнакомого мужчины и, повинуясь какому-то внутреннему порыву, сказала:
— Проходите, а у меня как раз курица готова.
Мужчина вежливо отказался, а рыжая девушка залилась румянцем и выпалила:
— Ой, а я бы поела. А то мы с утра голодные, как волки. Но нас у подъезда мой муж, Лёшин старший брат, ждёт в машине. Нам надо домой ехать. У нас там дети. Но Алексей-то может задержаться. Он тут в вашем городе квартиру снимает.
— Аня, ну хорош тарахтеть, — беззлобно попросил Алексей. — Тебе дай волю, ты сейчас про всю родню в подробностях расскажешь. Ладно, всего вам доброго, мы пойдём.
В тот раз Алексей ушёл, но примерно через неделю вновь стоял в прихожей с двумя изящными букетами, с гордостью поясняя:
— Понимаете, у меня мама цветами увлекается, вот сама и вырастила. А Аня надоумила не бездушные импортные розы вручить, а то, что на нашей земле выросло.
К этому моменту Елена уже вытянула из дочери, что на фестивале та увидела Иванова в весьма недвусмысленной ситуации и, вспылив, повела себя не слишком разумно. В итоге к ней и Светлане стала приставать нетрезвая компания, а технический работник фестиваля Алексей защитил их от неприятностей, привёл в палатку к жене старшего брата, а потом, когда всё оборудование было собрано, доставил спасённых девушек по домам. Эта рыжая Аня, супруга Алексеева брата, оказалась болтливой и солнечной, как летний полдень. Ещё там, на фестивале, она выложила Наталье всю подноготную их семьи, а Наталья потом чуть насмешливо пересказывала маме.
— Она и нас со Светланкой в гости звала, — рассказывала Наталья, и в её голосе сквозила тень снисхождения. — Представляешь, мама? Приезжайте, говорит, парным молочком угостим, воздухом подышите. Намекала, что Лёша нас привезёт.
В этих словах Елена отчётливо слышала: "Он не моего круга, у нас нет ничего общего". Но видела она другое. Видела, как израненная душа дочери, измученная бурями, инстинктивно тянется к этой тихой и надёжной пристани. Наталья, конечно, думала, что закрутила роман с этим простым парнем, чтобы уколоть и позлить своего неуловимого гения Иванова, но жизнь оказалась мудрее. Эта связь её затянула.
Наталья вдруг открыла для себя, что бывают отношения, в которых слова не расходятся с делами. Что мужчина может просто выполнять обещанное, а не исчезать на недели, отключая телефон, чтобы потом свалиться как снег на голову. Алексей тянул её не на сцену, а во что-то настоящее, чистое, где не было пьяных сборищ и жадных, оценивающих взглядов незнакомцев. Наталья и сама не заметила, как в ответ на его простое предложение "Выходи за меня" сказала твёрдое и радостное:
— Да.
А может, и заметила, потому что видела, как теплеет мамин взгляд, когда в доме появлялся Алексей. Он не пытался казаться кем-то другим. Нет, он просто был. Заметит, что капает кран, и на следующий день придёт с прокладками и инструментами. Увидит, что мигает лампочка в прихожей, молча разберётся с проводкой. Однажды Елена сидела и читала, а он, проходя мимо, достал из кармана крошечный набор отвёрток и подкрутил разболтавшуюся дужку на её очках. Она и сама не знала, когда он успел это заметить.
В этом он весь, не в словах, а в тихой, незаметной заботе. И семья Алексея оказалась такой же. Когда они поехали знакомиться, Елену окутало таким теплом, какого она давно не чувствовала. Отец его, Виктор Петрович, немногословный и основательный, всю жизнь проработал электриком. Улыбчивая светлая мама Тамара Петровна, которая была сердцем этого дома и сразу предложила:
— Лена, а давай на ты.
И та согласилась, потому что рядом с этими людьми было уютно, просто и как-то по-настоящему. В этом доме жили любовь и уважение. Свадьба Алексея и Натальи была светлой и правильной. Их семьи, поднатужившись, собрали почти половину на квартиру для молодых. И Наталья с первого дня вошла хозяйкой в свой собственный дом. А потом у них родился Макс, такой же светлый и улыбчивый, как его бабушка Тамара. Наталья получила диплом, растила сына, и со стороны казалось, что вот оно тихое, простое женское счастье. Казалось, что все бури позади, и её корабль наконец-то нашёл свою гавань.
И вот теперь, чуть больше чем через шесть лет брака, у Натальи вдруг проснулось острое недовольство собственной жизнью. Елена поморщилась. Как бы не притянула к себе дочка новых проблем, способных показать, почём фунт лиха. Разговор с матерью оставил на душе осадок, словно она сама взяла палку и взбаламутила тихий сонный ил своего пруда. Теперь вода стала мутной, а на поверхность всплыло всё то, что она так старательно пыталась забыть. Никакой поддержки она не получила, лишь расстроила самого близкого человека.
— Может, и правда я зажралась? — с тоской подумала Наталья.
Она посмотрела на мужа. Алексей, хмуря брови, помогал Максу собирать конструктор, тот самый, что принесла бабушка. Отец и сын сидели на ковре – два мужчины, большой и маленький, поглощённые своим тихим, понятным миром. И в этой картине была своя незыблемая правильность.
— Наверное, за это нужно быть благодарной, — пронеслось в голове Натальи.
Но почему-то благодарности не было. И она криво усмехнулась своим мыслям. Могло быть и хуже, гораздо хуже. Алексей ведь не так уж и плох. Он якорь, надёжный, тяжёлый. Вот только якорь не даёт кораблю плыть. Дни текли, похожие друг на друга, как капли осеннего дождя на стекле.
Но в начале апреля в эту серую тишину ворвалась Светлана. Её голос, как всегда, зазвенел энергией и интригой. Они встретились в маленьком кафе в обеденный перерыв, и подруга, не дав Наталье даже сделать глоток кофе, с воодушевлением выпалила:
— Представляешь, Олег собирает нашу старую компанию. У него тридцатник, круглая дата, и он придумал нечто. Недельный сплав по Карелии в мае. Почти все наши едут. Будет круто, как раньше.
Светлана сделала паузу, и глаза её заблестели. Потом она понизила голос до заговорщического шёпота:
— И ещё, по слухам, там будет один человечек, связанный с шоу-бизом. Сама понимаешь. Это, конечно, призрачный шанс, но всё же.
И от этих слов – Карелия, сплав, наши, шанс – в синих глазах Натальи на самом дне вспыхнули два огонька. Не озорные. Нет, скорее как два уцелевших уголька в остывшем костре, на который вдруг подул ветер. Она махнула своей тонкой музыкальной рукой, словно отгоняя наваждение.
— Ой, Светлана, ну какой мне шоу-бизнес? — ответила она. — Мой поезд ушёл, а рельсы давно сдали на металлолом.
Говорила она одно, а внутри уже разворачивалась совсем другая картина. Неделя. Целая неделя вдали от этой квартиры, от готовки и от рутины. Песни под гитару у настоящего костра. Еда, пахнущая дымом. Свобода. Это было не просто предложение, это был подарок. Подарок судьбы и ответ на ту невысказанную боль, что она выплеснула на мать. Мысли Натальи лихорадочно закружились.
Как отпроситься у начальницы? Что купить из одежды? Какую взять с собой еду? Радостное, пьянящее предвкушение заполнило её до краёв, поднимая над серой действительностью. А потом, так же внезапно, как и возникло, эта картина рассыпалась, словно хрупкий мыльный пузырь, в котором отражался весь этот манящий мир. Он коснулся невидимой стены, имя этой стене было Макс. Предвкушение схлынуло, оставив после себя пустоту и холод.
Наталья сделала большой глоток остывшего кофе, не чувствуя его вкуса, а потом тяжело вздохнула.
— Это, конечно, всё круто, — произнесла она, ставя чашку на стол. — Но как же Макс? В пять лет ему, наверное, рановато в такие походы.
Светлана смешно сморщила нос, отмахиваясь от сомнений подруги.
— Детей никто с собой не потащит, ты чего? — ответила она. — Они же начнут капризничать. Какой тогда отдых? Постоянно надо быть начеку. Ты его своей маме подкинь. Она же обожает с внуком возиться, наверняка будет рада.
Свет в Наташиных глазах, едва успев вспыхнуть, сразу же погас. Она медленно допила свой кофе, словно оттягивая неизбежный ответ.
— Нет, Светлана, с мамой исключено, — сказала Наталья. — Она как раз в конце апреля на три недели уезжает в санаторий. Путёвка уже на руках. Это мы ей с Лёшей подарок сделали. Некрасиво получится, если я попрошу её всё отменить. Она и так нам помогает всю жизнь. Я не могу лишить её отдыха.
— Ну а что, твой-то собственным сыном не справится, что ли? — спросила Светлана, и в её голосе прозвучала лёгкая, ядовитая нотка.
— Справится, конечно, Света, — без тени сомнения ответила Наталья подруге. И в её голосе проснулась гордость, а потом добавила тише, почти для себя: — Но я-то думала, мы вместе поедем.
— А, — протянула Светлана, и её аккуратно подведённые глаза лукаво сощурились. — Поняла. Хочешь показаться Иванову? Показать, что у тебя всё в шоколаде и рядом с тобой настоящий мужик. Ну что же, идея отличная и легко выполнимая. Ты Иванова-то давно видела? На его лице уже все его привычки пропечатались. По сравнению с твоим Алексеем он проигрывает по всем статьям. У тебя будет шикарный шанс показать ему, что его поезд ушёл. Ты сияющая, замужняя, счастливая, а он – ну, сам знаешь.
Наталья невольно улыбнулась. Было и приятно, и тревожно слышать такие слова о муже от подруги.
— Алексей мой, прошу об этом не забывать, — заметила она.
Светлана вскинула руки и рассмеялась, будто её пощекотали.
— Ой, да ладно тебе, ревнивая, — отозвалась она.
Светлана хлопнула ладошкой по столу.
— Слушай, а я, кажется, придумала, — продолжила она. — Наташа, отправьте-ка своего Макса к его родителям в деревню.
— Ты с ума сошла? — вырвалось у Натальи. — Он оставался-то у них максимум на пару дней, и то с нами, а один никогда.
— Ну и что? Раньше маленький был, а теперь он вон какой парень, — возразила Светлана. — Ничего с ним не случится там. В общем, подруга, думай, у тебя есть шанс. Шанс не только отдохнуть, но и щёлкнуть кое-кого по его задранному носу. Когда ещё жить, как не сейчас, пока мы молодые?
Наталья отвернулась к окну, делая вид, что разглядывает прохожих. На самом деле она просто прятала от подруги отчаянную тоску, которая плеснулась в её глазах.
— Света, я так хочу поехать, ты не представляешь, — тихо произнесла Наталья, не оборачиваясь. — Но мне не по себе от одной мысли, что я Макса отправлю в деревню, как ненужную вещь. Я себя какой-то кукушкой чувствую, да и у свекрови сейчас огороды, посадки на майские, понимаешь?
— Ой, да брось ты, — отмахнулась Светлана от Наташиных доводов, как от надоедливого комара. — Огород подождёт, а из-за сына ты себя зря накручиваешь. Я тебя не узнаю, честное слово, Наташа. Ведёшь себя как курица-наседка. Какая-то ещё нафиг кукушка. Ты ведь его не чужим людям спихиваешь, а родным бабушке и деду. И всего на неделю. В конце концов, ты кого растишь? Он же не будет до самой свадьбы за твою юбку держаться. Сама же знаешь, ведь нет ничего хуже маменькиного сыночка. Так вот и воспитывай так, чтобы потом не было стыдно за Макса.
Последние слова ударили Наталью по самому больному месту.
— Конечно, я хочу, чтобы мой сын вырос настоящим мужчиной, — тихо призналась она, словно сдаваясь.
Но это был лишь предлог, чтобы оправдать то жгучее, почти невыносимое желание вырваться из этого сонного болота. Болота, которое она называла своей жизнью. Наталья уже знала, что вывернется наизнанку, но всё-таки поедет, даже если там не будет никакого человека из прошлого, будет костёр, небо, гитара, но он Иванов. Чего уж греха таить, Наталье хотелось увидеть его, увидеть, как он посмотрит на неё, другую, замужнюю, недосягаемую, и будет кусать локти.
Продолжение :