Отойдя от удивления, Омела и Даша решили приготовить ужин. Мунир предлагал свою помощь, но был отправлен в гостиную, смотреть мультики.
Резеда позвонила на следующий день, утром. Она сообщила, что останется под наблюдением врачей до самых родов.
До самого конца августа, тишину в доме Панкратовых нарушал только Мунир, напрочь отказавшийся от игр со сверстниками, в одном из соседских дворов, куда его приводила Омела. Дети ему не такие, двор неудобный, игры неинтересные. Так и ушли назад. По дороге, он признавался Омеле в любви и говорил, что ему нравится быть рядом со школьниками и со взрослыми. Пришлось сёстрам терпеть братика, который везде лез и всюду мешался. Омела относилась к нему с любовью, а Даша была чрезмерно строга с ним.
Мурада так и не было дома. Дозвониться не получалось.
– На работе это терпеть не будут. Ведь я звонила и туда, сказали, что не появлялся. – вздохнула Даша, вечером 31 августа.
– Кумовство всё решит. Не выгонят его, вот увидишь. – сказала Омела, аккуратно пришивая пуговицу с бело-оранжевым градиентом на шёлковый платок, белый с апельсинами.
– Вот, никак не пойму, куда мы денем Мунира? Завтра линейка. А в это время он с кем останется? А если... – не успела Даша договорить, как в дом вошёл Мурад. Он с порога заявил:
– Салам, девчонки! Где моя жена?
– Ты ли не от неё едешь?! – удивлённо спросила Омела.
– Мунир всё рассказал нам. – сказала Даша.
– Ну, всё ясно. Я про Резеду спросил. Где она?
– На сохранении, в городе. – ответила Даша.
– Всё понятно. Ладно, ничего страшного. У меня всё не очень хорошо. Моя первая жена сама хотела, чтобы я взял другую и жил с ней. Теперь, она захотела замуж за араба. Поэтому, попросила развод. Ездили разводиться. Всё нормально. Но, мои дочери... близняшки они, Мунир должен был и это сказать, будут жить с нами. Её родители не хотят, чтобы внучки там жили, мои родители ещё больше не хотят. Короче, я забрал документы и сегодня уже отдал их в нашу школу. Будут с нами жить и здесь учиться. Они там ещё вещи собирают. Завтра утром, прямо на линейку их мой отец сюда привезёт, на моей машине, а вещи домой. Я приехал на маршрутке. Короче, давайте им уступим гостиную, пока. Тут диван хороший, разбирается, пока поспят вместе. А потом я на втором этаже сделаю комнату для них. Идёт? – рассказал Мурад.
– Даже если мы не согласны, ты всё равно сделаешь по-своему. – вздохнула Даша.
– Они нормальные? Хорошо их мать воспитывала? – спросила Омела.
– Да, нормально. Если что-то не так, будем перевоспитывать. Надеюсь, что проблем не будет. – сказал Мурад и пошёл на второй этаж. Омела пошла за ним, потому что там находился Мунир, который, тем временем, изрезал край простыни, на их с Резедой кровати, и заплёл из полосочек косички.
Увидев это, Мурад засмеялся и сказал:
– Теперь эта простынь будет твоя!
– Крутой дизайн! – засмеялась Омела.
– Я хотел, чтобы было красивее... – стыдливо сказал Мунир, видя, что над ним смеются.
– Ладно, спишем на то, что ты ещё маленький, хотя... тебе уже четыре с половиной, мог бы и не делать этого. – сказал Мурад.
– Слышь, Абу Мухаммад! А как твоих дочерей-то зовут? – спросила Омела.
– Ты с чего меня так называешь?! – удивился Мурад.
– Так, твоя вторая жена, а ныне первая, родит сына. Ты же его Магомедом назовёшь, да? Ну, и что тогда ты удивляешься? – улыбнулась Омела.
– Ну, ты... паразитка! – он хотел было обнять Омелу, но она увернулась. – Чего ты какая недотрога! Я всё равно сейчас на намаз не встаю, чтобы тебя нельзя было касаться. Что ты там спрашивала? Как моих дочерей зовут? Амина и Мадина.
– Спасибо! А руки ко мне не протягивай, ты в маршрутке ехал, не вымыл ещё их, а мало ли, кто там до тебя за поручни хватался. Чистоту не соблюдаешь! Иди, руки мой, султан Мурад! – засмеялась Омела и побежала вперёд его, вниз с лестницы.
На следующее утро, Мурад остался дома с Муниром, а Даша с Омелой пошли на линейку, срезав все цветущие цветы во дворе и собрав из них два букета. По пути, они несколько раз менялись букетами. В итоге, они оба немного завяли и выглядели уставшими.
На линейке, Омела посматривала на четвёртый класс. Там она приметила двоих девочек, как две капли, похожих друг на дружку.
После классного часа, следовавшего за линейкой, Даша и Омела встретились в коридоре и в один голос, сказали друг дружке: "Видела?". И рассмеялась.
На улице они увидели Мурада с Муниром, ожидающих, когда Амина с Мадиной выйдут из школы.
– А где твой отец? – спросила Омела у Мурада.
– Пять минут назад уехал на маршрутке. А они там с классом и с учительницей знакомятся, видимо. – ответил Мурад.
Омела не стала ждать их, а пошла следом за учительницей, которая в этот жаркий первый день осени выходила замуж. Её будущий муж – русский из Махачкалы, Андрей Юрьевич, сам по себе мужчина интересный, грамотный, получивший работу в сельсовете не по родственным связям или знакомству, а по уму.
Сначала невесту нарядили, затем они поехали в город, то бишь в ЗАГС, а оттуда – к речке. На берегу был устроен стол со множеством еды, красивая арка в форме сердца из цветов, играла музыка.
Омела снимала свадьбу. Все вокруг свои, русские, а атмосфера ей не нравилась. Омела была одета тоже соответственно событию, ей помогла подруга учительницы – Анна. Леночка была с густой косой кудрявых белых волос, в жёлтой блузке с коротким рукавом и в широких красных брюках. Спасибо, что на ногах оставили её обувь – чёрные мокасины.
Вся свадьба была в жёлто-красном цвете. Невеста в жёлтом платье с белой фатой, а жених в красной рубахе и бордовых брюках. Гости тоже соблюдали эти цвета.
Омела, за год отвыкшая от открытой одежды, чувствовала себя неуютно. Несколько раз, она порывалась достать из сумки свой платок или рубашку с длинными рукавами, но была остановлена Анной, которая следила за праздником. Она сказала Омеле:
– Женя хочет праздника, русского, чтобы всё её радовало. Пожалуйста, дождись момента, когда тебе предложат ехать домой.
Омела подчинилась.
На свадьбе было много алкогoля, даже от Анны пахло так, что Леночка начала чихать.
Угощения были вкусные только во второй части свадьбы, когда резали арбузы и дыни, а потом пили чай и ели торт. А так... Пироги были пресные, а начинки мало. Куры-гриль недопечёные, но все нахваливали. Салаты были с таким количеством майонеза, что Омела с трудом съела свою маленькую порцию.
– Видимо, под водoчку, всё кажется вкусным... – прошептала Омела поздно ночью, когда приехали в дом молодожёнов и её попросили перекинуть кадры в планшет учительнице.
Было за полночь. До дома далеко, надо было идти через всё село. Звонить Мураду Омела не рискнула. Она переоделась в свою одежду и тихонько ушла. Пройдя метров двести, напротив неё остановилась машина. Из-за руля выглянула женщина в никабе и спросила:
– Тебе далеко? Садись, довезу!
– Нет, я дойду. – ответила Омела.
– Не бойся, я из полиции. Мы тут ищем одного преступника, лучше не ходи ночью одна. – сказала женщина и показала удостоверение.
Омела согласилась и села в машину. Через десять минут они уже были возле дома Панкратовых.
– Спасибо, Ангелина Романова! – поблагодарила её Омела, вылезая из машины.
– Никому не говори, что знаешь, кто я. – попросила полицейская.
– Хорошо! – Омела помахала рукой и побежала к воротам. Заперты. Она стала искать в сумочке ключ, но не нашла, видимо, где-то потеряла.
Стала звонить Даше.
– Ленк, ты где? Мы тут все извелись! – ответила она.
– Дверь открой! Я была на свадьбе у учительницы, я же Мураду сказала.
– Иду! Сейчас открою!
Даша быстро выбежала в одной ночнушке, чтобы открыть дверь сестре.
Идя по двору к дому, она быстро рассказывала Омеле о том, какие же эти близняшки "бешеные".
Войдя в дом, Омела заглянула в гостиную, где уже спали Амина и Мадина.
– Даже Мунир устал от них. Попросился спать наверху. – шепнула Даша. – А Мурад, как только уснули, куда-то ушёл, разговаривая по телефону на каком-то непонятном языке.
– Он хорошо знает некоторые дагестанские языки, у него есть друзья табасаранцы, лакцы и ещё кто-то. Он ещё тогда мне говорил, когда я ездила с ним на его работу. – так же тихо, сказала Омела.
Утром, Даша проснулась на намаз и принялась будить близняшек. От их криков и возмущения, проснулась Омела.
Зайдя в гостиную, она стала свидетелем любопытного разговора. Даша была в недоумении от дочек Мурада.
– Мы никогда не молились! Мама сказала, что нам необязательно, пока месячные не начались! – заявляла Амина.
– Мама сказала, что пока нет необходимости платок носить, нельзя молиться! А ты тут будешь нас так рано! – возмущалась Мадина.
– Ваша мама в Арабию свалила! Если бы папа дома был, он бы вас поднял! – громко сказала Даша.
– Нас даже бабушки и дедушки не заставляли! И папа был с нами, ни разу не заставлял! – кричала Амина.
– Нельзя нам ещё молиться, рано! Мы будем спать! – заплакала Мадина.
– Там, видать, воспитанием никто не занимается. Если бы Резеда не была такой активной, ни ты, ни Роза, не приняли бы ислам. – сказала Омела, обратившись к Даше.
Даша только пожала плечами.
– Спите, спите! – сказала Омела близняшкам.
– А ты кто? Я Амина. – спросила она Леночку.
– А я Мадина. – представилась вторая.
– Меня зовут Омела, я сестра Дашки, ой, Халиматки. Можно Ленкой называть. – улыбнулась она.
– А почему ты не идёшь на намаз? – спросила Амина.
– Я не мусульманка. – ответила Омела и ушла спать дальше.
Даша молилась одна.
Мурад пришёл ближе к обеду, молча помыл руки и отправился спать. На вопросы о том, где он был, никому не ответил.
Продолжение следует...