В воскресенье утром, Омела повела мачеху на красивое место, а Мунир увязался с ними.
Вволю нагулявшись, Резеда была счастлива и добра, как никогда.
Вернулись домой только к обеду. Войдя во двор, они сразу же обратили внимание на машину Мурада, которая блестела на солнце, рядом лежал шланг, тянущийся из гаража.
– Приехал... Машину помыл... Интересно, где он был? – поставив руки в боки и сделав злое лицо, Резеда принялась маршировать прямо в гараж. Оттуда послышалась ругань.
Омела быстренько увела Мунира домой.
Роза шинковала салат, а Даша плакала, сидя на полу в гостиной. Омела подошла к ней и спросила:
– Что случилось, Халимат?
– Я, я, я совсем дурa! Я влюбилась в чеченца! Взяла и сказала об этом, этому..., Мураду! А он... он меня ударил и сказал, что сам найдёт мне жениха. – всхлипывая, говорила Даша.
– Не плачь. Ничего страшного, пройдёт. Не любовь это у тебя, не может быть любовью. Ну, хотя бы думай так, чтобы легче стало. А про то, что Мурад тебе кого-то найдёт, ты не думай. Не будет он искать. Думай об учёбе, а любовь сама придёт, по-тихому, осторожно, нежно. – пыталась успокоить Омела.
– Откуда ты это знаешь? Ты ещё не испытала это чувство! У тебя даже месячных ещё нет! – в сердцах, кричала Даша.
– Да, блин, не ори! – послышалось от Розы с кухни. – Ты с ним, как я с Расулом, да и не денется никуда! Бери с меня пример!
– Нет уж! Только не с тебя! – выкрикнула Даша и пошла в комнату.
Омела же, подошла к окну и смотрела на гараж, возле которого дрались Резеда с Мурадом. Причём, победу одерживала она, повалив мужа на камни и нажав на его живот своей коленкой. Она била его по лицу своими ладонями. Он пытался спихнуть её с себя, но осторожно, беременная же.
– Нет огня ярче, чем беременная женщина в гневе... – пробормотала Омела и ушла к себе.
Разборки закончились, Даша наплакалась, Роза приготовила обед, а у Омелы закончилась тетрадь, да и стихи обрели завершение. Она смотрела на них и думала: "Глупо, очень глупо. А выбросить жалко. А переделать сложно". Повздыхав, она убрала тетрадь в стол и пошла на кухню.
Как только она вошла, так Мурад резко вскочил из-за стола и убежал на двор. Все удивились. Пока они ели, он копошился в гараже. Когда все пили чай, он вернулся и сказал Омеле:
– Я тебе чужой человек. Будь добра, убери волосы и надень что-то с длинными рукавами, как твои сестры, иначе я все твои футболки выкину, оставлю тебе только ночнушку, в которой ты за стол не сможешь придти!
– Я у себя дома! Не нравится, просто не смотри на меня. Начни с себя. – спокойно ответила Омела.
– Я здесь хозяин! Мне должна подчиняться! –заорал Мурад.
Омела быстренько допила чай и стала уходить из-за стола. И тут, Мурад толкнул её в спину и она упала на пол. Затем, начал бить её ногами. Она закричала от боли, но никто за неё не вступился, кроме Мунира, который заплакал и крикнул:
– Дядя Мурад, не бей её! Она хорошая!
Он обернулся на ребёнка и, со злостью, сказал:
– Если будешь её защищать – yбью!
– Не тронешь моего сына! – вступилась Резеда, встав из-за стола.
– Бабе слово не давали! – переключился на неё Мурад.
Омела, в это время, смогла встать и уйти к себе в комнату. Однако, муж мачехи зашёл к ней через час, видимо, пообедав.
Омела лежала на кровати, поджав ноги к животу. И тут, она услышала над собой громкий голос Мурада:
– Отрекись от своей веры! Сними крест! Имам думает, что ты искренне приняла ислам, а ты обманула нас. Если он об этом узнает, то тебе будет очень плохо.
– Уйди отсюда. – тихо сказала Омела, не поворачиваясь.
Мурад же, силой повернул её к себе лицом и схватился за верёвочку, на которой был крестик. Он пару раз дёрнул, но она не разорвалась. Тогда, он резанул её лезвием, задев шею Омелы. Потекла кroвь и она потеряла сознание.
Очнулась она уже в больнице. Возле неё суетились врачи, говорили, что потеряла много крови. Левую руку она не чувствовала, шею жгло. А в правой руке стояла капельница.
Врач подошла к ней и стала укорять:
– Ты что, думала, что тебя не спасут? Зачем тебе так рано умiрать? Что тебе не хватает? С кем связалась?
Омеле было настолько плохо, что она не могла понять, почему ей задают эти вопросы.
Когда Леночке полегчало, она захотела поговорить с каким-нибудь следователем. Вместо него, к ней пришёл психиатр и начал читать мораль, будто бы она хотела покончить с собой. И слова сказать Омеле не давал. Наконец, когда он закончил, она сказал:
– Меня Мурад избил, а потом срезал с шеи верёвочку с крестиком. Я без сил была, не могла сопротивляться. А когда по шее задел, мне стало жутко больно. Я больше ничего не помню.
Врач посмотрел ей в глаза и понял, что она говорит правду. Он ушёл от Омелы. Вскоре, пришёл майор полиции и записал всё, что с ней произошло, с её слов. А доктор начал рассказывать о том, как Мурад и Резеда называли Омелу самоyбiйцей.
Из рассказа врача, Леночка поняла, что левая рука у неё была изрезана лезвием, оттого и ничего не чувствовала, пока действовала анестезия. Глубокие раны были зашиты, а рука плотно перебинтована. На шее тоже было три шва и наложена местная повязка. Ещё, у неё всё тело ломило, особенно, болел живот, которому тоже досталось от побоев ногами.
К счастью, внутренние органы не пострадали.
*****
В больнице Омела пробыла две недели, покуда не сняли швы. Если на шее остался только шрамик, то на руке всё ещё выделялась какая-то жидкость из раны, хотя и сросшейся. Предстояло её обрабатывать и накладывать повязку, пока не заживёт.
При выписке, Омела получила лекарство и перевязочный материал. Её научили делать перевязку самостоятельно.
Вернулась домой она на маршрутке.
Была пятница, вечер. Дома была только Роза, готовящаяся к ЕГЭ, и Мунир, смотрящий мультики.
– А где остальные? – спросила Омела у сестры.
– Дашка ушла гулять с чеченцем. Резеду с Мурадом забрали полицейские, ещё тогда, когда ты написала заявление. Я пыталась их остановить, но сама получила по башке, даже тошнило. Дашка спряталась. Не, ну за клевету у нас статья есть, тем более, что с ущербом для здоровья несовершеннолетней.
– Так и не приходили больше менты? Не интересно им, как вы тут живёте? – спросила Омела.
– Не-а. Никто больше не приходил и не звонил. – ответила Роза.
В это время, к Омеле подошёл Мунир и подал ей крестик, сказав:
– Я нашёл его в гараже. Твой?
– Да! – обрадовалась Омела и поцеловала крестик, а затем и Мунира, в маковку.
– Не понимаю, за что они тебя так не любят. Ты очень хорошая! – прижался братик к Омеле.
– Я тут старшая. Поэтому, не волнуйся, живи, как хочешь. – сказала Роза сестре.
*****
Прошла третья четверть. Омела успела догнать одноклассников и даже написать некоторые контрольные работы на отлично.
На весенних каникулах, домой вернулась Резеда, с условным сроком. Видимо, пожалели беременную.
Затем, пролетела и последняя четверть учебного года.
Омеле уже исполнилось 12 лет, но праздника не было, только Салихат поздравила её, подарив карандаш для бровей, волоски которых сливались с кожей лица, а в сочетании с хиджабом, совсем никак не выглядели. С тех пор, в Омеле проснулась девушка, желающая краситься и наводить красоту на лице. К слову сказать, Омела очень полюбила мусульманскую одежду, особенно разноцветные платки и палантины, которые повязывала так, что Хафсат завидовала.
*****
Наступила пора ЕГЭ. Роза нервничала и усердно готовилась, а Даша с Омелой уже были на каникулах.
Каково же было удивление у всех на лице, включая Резеду, когда в последний день мая, домой явился Мурад. Жена замучила его расспросами, почему он не сел в тюрьму, на что тот ответил, что родня его выкупила. Потом, подойдя к Омеле, он встал на колени и горько заплакал, прося прощения. Омела тоже заплакала, сказав:
– Иисус сказал, что если человек грешит против тебя, а затем просит прощения, то нужно его простить. Я тебя прощаю, дядя Мурад! Встань, утри слёзы и не греши больше.
Мурад ещё сильнее зарыдал, уже лёжа у ног Омелы, говоря:
– Прости, прости! Я самый поганый человек на планете! Я не хотел, чтобы меня выкупили, но мне не дали возможности отсидеть срок. Пока я был в СИЗО, я понял, сколько страданий тебе причинил. Да и не только тебе. Сколько греха натворил. О, Аллах, место моё на дне Ада! Прости, если это возможно!
– Простит! Ты не бойся, только веруй! – сказала Омела, с уверенностью в голосе.
Продолжение следует...