— Вещички собрала? Тогда марш отсюда, пока Денис не вернулся!
Голос Нины Петровны звучал так, будто она выгоняла бродячую кошку, а не собственную невестку. Женщина стояла в дверном проёме кухни, скрестив руки на груди, и смотрела на Дашу с таким презрением, что та невольно сжалась.
— Я... я живу здесь, — тихо произнесла Даша, продолжая нарезать овощи для салата. Нож дрожал в её руке. — Мы с Денисом снимаем эту квартиру уже полгода.
— Снимаете? — Нина Петровна хмыкнула и прошла к столу, небрежно смахнув рукой нарезанные помидоры прямо на пол. — Деньги-то мой сын платит. А ты что? Сидишь тут, как приживалка, и ещё права качаешь!
Красные кружочки покатились по линолеуму. Даша опустилась на колени, собирая их дрожащими руками. Слёзы жгли глаза, но она не позволила им пролиться. Не при ней. Только не при ней.
Нина Петровна переехала к ним три недели назад. Просто позвонила Денису и сообщила, что её выгоняют из съёмной квартиры — задолжала за коммуналку. Конечно, сын не мог отказать матери. Конечно, Даша промолчала, когда он объявил, что свекровь поживёт у них «недельку-другую, пока не найдёт что-то своё».
Три недели превратились в бесконечность.
— Ты никогда не станешь хозяйкой в моём доме! — свекровь наклонилась, её лицо было так близко, что Даша почувствовала запах дешёвых духов и сигарет. — Так что забейся в уголок и сиди молча, нахалка!
Дверь хлопнула — Денис вернулся с работы. Нина Петровна мгновенно преобразилась: лицо смягчилось, голос зазвенел фальшивой нежностью.
— Денисочка, сынок! Как я рада тебя видеть! Иди скорее, я приготовила твои любимые котлеты.
Даша поднялась с колен, держа в ладонях раздавленные помидоры. Денис прошёл мимо, едва кивнув ей, и обнял мать.
— Мам, ты чудо! Я так устал, а тут такой запах...
— Конечно, родной. Я же знаю, что ты любишь. Не то что некоторые... — Нина Петровна многозначительно покосилась на невестку. — Вечно салатики какие-то режет. Разве мужчину этим накормишь?
Даша выбросила испорченные овощи в мусорное ведро и молча вышла из кухни. В крошечной спальне она прислонилась лбом к холодному стеклу окна. Внизу, во дворе, горели фонари, освещая заснеженные машины. Где-то там была её прежняя жизнь — квартира с подругой Соней, работа в издательстве, вечера в кафе, планы на будущее.
А теперь... Теперь она ходила по этой двушке на цыпочках, боясь лишний раз включить свет или открыть холодильник. Нина Петровна следила за каждым её движением, за каждым потраченным рублём. Купила Даша курицу — «Денис не любит куриное мясо, жёсткое». Взяла гель для душа — «Расточительница, у нас мыло есть». Включила стиральную машинку — «Воду гоняешь, счётчики крутятся».
Хуже всего были вечера. Когда Денис приходил домой, Нина Петровна начинала свой спектакль. Она рассказывала, как Даша «грубила» ей, как «хлопнула дверью», как «нагло требовала деньги на какую-то ерунду». Всё было ложью, но Денис... Денис молчал. Просто просил «не ссориться», «войти в положение», «потерпеть».
— Дашка, ты где? — голос мужа донёсся из кухни.
Она вернулась. Денис сидел за столом, уплетая котлеты. Нина Петровна хлопотала рядом, подкладывая ему добавку, наливая чай. Даша села напротив, глядя на своего мужа, который словно не замечал её присутствия.
— Слушай, мам сказала, что ты сегодня весь день дома сидела, — начал Денис, не поднимая глаз. — На работу не пошла?
— У меня был выходной, — ответила Даша. — Я же говорила тебе ещё в понедельник.
— Выходной, выходной, — вмешалась свекровь. — А дома-то беспорядок! Я вот весь день убиралась, пока мадам на диване лежала.
— Я убирала утром, — Даша почувствовала, как внутри закипает. — Помыла полы, вытерла пыль, постирала...
— Что постирала? — Нина Петровна выпрямилась, и глаза её сузились. — Свои тряпки? А полотенца? А постельное бельё? Или тебе всё равно, что твой муж на грязном спит?
— Мама, ну хватит, — вяло попросил Денис.
— Нет, ты послушай! — свекровь повысила голос. — Я понимаю, молодая, неопытная. Но учиться-то надо! Или ты думала, что замужество — это только в постели валяться?
Даша встала. Руки тряслись, сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.
— Я не буду этого слушать, — её голос прозвучал тише, чем ей хотелось.
— Дашка, сядь, — буркнул Денис. — Не устраивай сцен.
— Сцен? — она повернулась к нему, и в этот момент что-то внутри дало трещину. — Ты серьёзно сейчас?
— Вот видишь, Денисочка! — Нина Петровна всплеснула руками. — Видишь, какая она? Грубит, огрызается! Я же говорила тебе, что эта девица не пара тебе. Но нет, ты не послушал мать!
Даша вышла из кухни, схватила куртку и вылетела из квартиры. Лестница, подъезд, улица — всё мелькало перед глазами в тумане слёз. Холодный воздух обжёг лицо, но она не остановилась. Шла вперёд, не зная куда, просто прочь от этого кошмара.
Телефон завибрировал в кармане. Сообщение от Дениса: «Ну ты даёшь. Мать расстроилась. Возвращайся, поговорим».
Мать расстроилась. Не «мне жаль», не «прости». Мать расстроилась.
Даша остановилась у автобусной остановки, глядя на светящийся экран. Пальцы зависли над клавиатурой. Что она хотела написать? «Я не вернусь»? «Выбирай — я или она»? Но страх сковал её. А что, если Денис выберет мать? Что, если он скажет, что Даша преувеличивает, что она просто не умеет находить общий язык с людьми?
Рядом остановилась машина. Из неё вышла Соня, её бывшая соседка.
— Даш? Ты чего тут? Замёрзнешь же!
— Соня... — Даша почувствовала, как подкатывает ком к горлу.
— Садись в машину, расскажешь. Господи, ты вся ледяная!
В тепле салона Даша наконец разрыдалась.
— Она сделала из меня прислугу в собственном доме, — всхлипывала она, пока Соня молча гладила её по спине. — Денис меня даже не слышит. Он превратился в какого-то... робота. Мама сказала — он кивает. Мама велела — он бежит.
— Погоди, — Соня достала из бардачка пачку салфеток. — А давно это началось?
— Три недели назад она приехала. И всё... всё рухнуло.
Соня задумчиво постукивала пальцами по рулю.
— Слушай, а ты в курсе, что Нина Петровна вообще-то не выгоняли из квартиры?
Даша подняла заплаканное лицо.
— Что?
— Моя сестра работает в агентстве недвижимости. Видела твою свекровь на прошлой неделе. Она сдаёт квартиру на Ленина, двушку. Причём давно сдаёт, месяцев восемь уже.
— Не может быть...
— Может. Более того, — Соня повернулась к ней, — моя сестра говорит, что Нина Петровна специально искала квартиру подешевле для каких-то своих знакомых. Говорила, что скоро переедет к сыну насовсем и хочет пристроить жильцов понадёжнее.
Даша ощутила, как земля уходит из-под ног. Значит, всё это было спланировано? Вся эта история про долги, про выселение — ложь?
— Зачем? — прошептала она.
— А ты подумай. Она что, раньше вас часто навещала?
— Нет... Вообще почти не появлялась. Денис говорил, что она занята, живёт своей жизнью.
— Вот именно. А тут вдруг — бац! — и переезжает. Даш, по-моему, она решила вас развести. Классическая схема: вселяется, создаёт невыносимую атмосферу, ты не выдерживаешь и уходишь сама. А Денис остаётся при маме, удобный, послушный, управляемый.
Телефон Даши снова завибрировал. На этот раз звонок. Денис.
— Не бери, — посоветовала Соня. — Пусть поволнуется. А лучше давай поедем к моей сестре, она сейчас в офисе. Пусть покажет документы.
Через двадцать минут Даша сидела в тёплом офисе агентства недвижимости и смотрела на договор аренды. Чёрным по белому: «Наймодатель — Соколова Нина Петровна». Срок аренды — один год. Дата заключения — прошлый август, ещё до их с Денисом свадьбы.
— Она получает сорок тысяч в месяц, — пояснила сестра Сони, Яна. — Исправно, без задержек. Квартиранты тихие, семейная пара.
— Сорок тысяч... — Даша почувствовала, как внутри всё холодеет. — А Денис даёт ей ещё двадцать на карманные расходы. Каждый месяц.
Соня присвистнула.
— Неплохой доход получается.
Даша достала телефон. Пять пропущенных от Дениса. Три сообщения. Последнее гласило: «Мама плачет. Говорит, что ты её оскорбила. Даша, ну нельзя же так. Она пожилой человек».
Пожилой человек, который обманывает собственного сына ради денег и контроля.
— Что будешь делать? — спросила Соня.
Даша посмотрела на экран телефона, на фотографию, которую поставила на заставку. Они с Денисом на свадьбе, счастливые, влюблённые. Всего полгода назад. Неужели всё кончено?
Нет. Она не позволит Нине Петровне выиграть.
— Поеду домой, — твёрдо сказала Даша. — Но сначала мне нужно сфотографировать этот договор.
Когда она вернулась в квартиру, было уже поздно. Денис сидел на диване с мрачным лицом. Нина Петровна, заметив невестку, демонстративно всхлипнула и приложила платок к глазам.
— Ты где пропадала? — спросил Денис. — Телефон не берёшь!
— Мне нужно с тобой поговорить, — спокойно сказала Даша. — Наедине.
— О чём это? — вмешалась свекровь. — У нас секретов нет! Я же мать, я всё равно всё узнаю.
— Вот как раз о секретах, — Даша посмотрела ей прямо в глаза. — Расскажи, Нина Петровна, а почему ты солгала про выселение? Или про то, что твоя квартира приносит сорок тысяч в месяц, тоже забыла упомянуть?
Лицо свекрови застыло. Денис медленно повернулся к матери.
— Мама? Что она говорит?
— Денисочка, это всё ложь! — Нина Петровна вскочила. — Эта девка что-то выдумала, чтобы нас поссорить!
— Вот договор аренды, — Даша протянула мужу распечатку. — Твоя мама сдаёт квартиру с прошлого августа. Никто её не выгонял. Она сама решила переехать к нам.
Тишина повисла тяжёлая, почти осязаемая. Денис смотрел на бумагу, и Даша видела, как меняется его лицо — недоумение, шок, гнев.
— Мама, — его голос звучал странно, глухо. — Это правда?
Нина Петровна открыла рот, закрыла, снова открыла. Впервые за три недели Даша видела её растерянной.
— Сынок, ты не понимаешь... Я хотела как лучше...
— Как лучше?! — Денис поднялся, и Даша впервые за три недели увидела его по-настоящему разозлённым. — Ты врала мне! Говорила, что тебе негде жить, что ты на улице окажешься! Я переживал, мы с Дашей экономили на всём, чтобы тебе помочь!
— Но я же твоя мать! — голос Нины Петровны дрогнул. — Я имею право жить с сыном!
— Имеешь, — жёстко ответил Денис. — Но не имеешь права лгать. И уж точно не имеешь права превращать жизнь моей жены в ад.
— Твоей жены? — свекровь повысила голос. — Да эта девчонка даже борща нормально сварить не может!
— Мама, хватит! — Денис провёл рукой по лицу. — Я всё слышал. Вчера вернулся пораньше и стоял под дверью. Слышал, как ты унижала Дашу, как высыпала ей в раковину готовый ужин, пока она была в душе. Как названивала мне на работу с выдуманными жалобами.
Даша онемела. Значит, он знал? Видел?
— Почему ты молчал? — тихо спросила она.
Денис повернулся к ней, и в его глазах стояли слёзы.
— Потому что я трус. Потому что не мог поверить, что моя мать способна на такое. Всё надеялся, что это какое-то недоразумение, что вы сами помиритесь. Прости меня.
Нина Петровна схватила сумку.
— Вот так, значит! Родную мать из дома гоните! Ради этой... этой...
— Ради моей жены, — твёрдо сказал Денис. — Которую я люблю. И которую чуть не потерял из-за твоих манипуляций. Собирай вещи, мама. Завтра же съезжаешь.
— Ты пожалеешь об этом! — свекровь уже кричала. — Останешься без матери!
— Нет, мам. Я хочу, чтобы ты была в моей жизни. Но на других условиях. Будешь приходить в гости, мы будем встречаться. Но здесь ты больше не живёшь. И денег на карманные расходы тоже больше не будет — раз у тебя есть сорок тысяч в месяц с аренды.
Нина Петровна захлопнула дверь в комнату так, что задрожали стены. Денис опустился на диван и уткнулся лицом в ладони.
— Я идиот, — пробормотал он. — Полный идиот. Даша, прости.
Она села рядом, положила голову ему на плечо.
— Ты не идиот. Ты просто любишь свою маму.
— Любить — не значит позволять собой манипулировать. Мой отец когда-то ушёл именно из-за этого. Он пытался мне объяснить, но я не слушал. Думал, что он просто бросил нас. А он... он просто не выдержал её контроля.
Они сидели молча, обнявшись. Из комнаты доносились звуки — свекровь собирала вещи, громко вздыхая и что-то бормоча себе под нос.
Утром Нина Петровна уехала в такси, даже не попрощавшись. Даша стояла у окна, наблюдая, как машина скрывается за поворотом.
— Она вернётся? — спросила она.
— Обязательно, — Денис обнял её со спины. — Но уже по-другому. Я позвоню ей через неделю, поговорим спокойно. Объясню правила. Если хочет общаться — пожалуйста, но с уважением к тебе. Если нет — её выбор.
Даша повернулась к нему.
— А если она снова начнёт?
— Тогда я выберу тебя. Снова и снова. Прости, что не сделал этого сразу.
Через месяц Нина Петровна всё же объявилась. Позвонила в дверь вечером в субботу, держа в руках пакет с пирогами. Вид у неё был смущённый.
— Можно войти? — спросила она тихо.
Денис молча посторонился. Свекровь прошла на кухню, поставила пакет на стол.
— Испекла пироги. С капустой, — она не смотрела на Дашу. — Денис любит.
Повисла неловкая пауза.
— Спасибо, — произнесла Даша.
Нина Петровна наконец подняла глаза.
— Я... я хотела извиниться. За всё. Мне было страшно, что я потеряю сына. Что ты заберёшь его у меня совсем. И я решила... Ну, в общем, поступила неправильно.
Это не было слёзным раскаянием. Голос звучал сухо, слова давались с трудом. Но Даша видела — женщина искренна.
— Нина Петровна, я не забираю вашего сына, — мягко сказала она. — Я просто люблю его. И хочу построить с ним семью.
— Знаю. Теперь понимаю, — свекровь кивнула. — Денис объяснил мне кое-что. Сказал, что если я хочу быть частью вашей жизни, нужно уважать его выбор. И тебя.
Денис поставил чайник.
— Мам, оставайся на ужин. Но только без скандалов, договорились?
— Договорились, — Нина Петровна слабо улыбнулась.
Вечер прошёл на удивление спокойно. Свекровь рассказывала о своих квартирантах, Денис — о работе. Даша молча слушала, чувствуя, как постепенно отпускает напряжение последних недель.
Когда Нина Петровна уходила, она задержалась в дверях.
— Даша, — окликнула она. — Ты хорошая девочка. Я была несправедлива.
— Бывает, — Даша пожала плечами.
— Постараюсь исправиться, — пообещала свекровь и закрыла за собой дверь.
Денис обнял Дашу, зарылся лицом в её волосы.
— Получилось, да?
— Получилось.
И она знала — впереди ещё будут сложные моменты, недопонимания, может, даже ссоры. Нина Петровна вряд ли изменится за один день. Но главное уже произошло: Денис научился говорить «нет» своей матери. А Даша — отстаивать себя.
Они справятся. Вместе.