Предыдущая часть:
Складская зона на окраине города выглядела неприветливо. Ряды ржавых гаражей, разбитая дорога, лай бродячих собак. Пятнадцатый гараж стоял на отшибе, окружённый горами строительного мусора.
Сергей заглушил мотор и выключил фары, не доезжая метров сто.
— Дальше пешком, — шепнул он. — Тихо.
Они крались вдоль стены, стараясь не наступать на битое стекло. Из щели под воротами пробивался тусклый свет.
— Тсс! — шикнула баба Зина, приложив палец к губам. — Слышите?
Изнутри доносились голоса. Катя прильнула к ржавой дыре в металле ворот. Внутри гаража под светом одинокой лампочки стояли коробки. Много коробок с логотипами известных фармацевтических компаний. Среди них суетился Павел. Он выглядел нервным, дёрганым. Волосы были всклокочены. Рядом с ним стоял незнакомый мужчина, лысый, с татуировкой на шее и неприятным тяжёлым взглядом.
— Давай быстрее, — рычал Роман. — Покупатель не будет ждать. Грузим в фургон и валим.
— Погоди, — ответил Павел, дрожащими руками пересчитывая деньги на капоте. — А Наташа? Она подъедет сейчас, ключи от сейфа принесёт.
— Какая Наташа! — Роман махнул рукой. — Дурак? Мы за кордон валим. Баб с собой тащить?
— Ну мы же договаривались, — промямлил Павел. — Она же мать моего сына.
— Она свидетель, — рявкнул Роман. — Возьмут её — сразу тебя сдаст. Ты сидеть хочешь или жить красиво?
Павел замер. Он посмотрел на деньги, потом на коробки. В его глазах боролись жадность и остатки чего-то человеческого, но жадность всё же победила.
— Ладно, ты прав… Надоело всё это. Хочу по-новому.
— Вот это разговор, — ухмыльнулся Роман. — Берём кассу, товар и уходим. Пусть сами разбираются.
Катя, услышав это, зажала рот рукой, чтобы не закричать.
— Он бросает их, — прошептала она Сергею, с презрением.
— Он уже не человек, — жёстко ответил врач.
В этот момент к гаражу с визгом тормозов подлетела красная малолитражка. Из неё выскочила Наташа. Она была растрёпана. Тушь размазана по щекам. Видимо, плакала, спешила. Она подбежала к воротам и начала барабанить кулаками по металлу.
— Павел, открой, — закричала она. — Я знаю, что ты там.
Внутри гаража мужчины переглянулись.
— Пришла всё-таки, — процедил Павел. — Нюх у неё как у собаки.
— Разберись с ней, — бросил Роман. — Или я разберусь, но тогда будет уже поздно.
Павел побледнел.
— Не надо, я сам с ней поговорю, — ответил он.
Он подошёл к воротам и приоткрыл калитку.
— Наташа, ты что орёшь? — спросил он. — Нас же услышат.
Наталья ворвалась внутрь, оттолкнув его.
— Ты что, реально без меня сваливаешь? Пять раз звонила, трубку не берёшь, гад! — закричала она.
— Да тише ты! — Павел попытался закрыть ей рот рукой, в панике. — Никто никого не кидает, просто план чуть поменяем.
— Не ври мне, — Наталья вцепилась ему в лицо ногтями. — Я видела переписку в твоём телефоне. Билеты на одного. Ты подлец.
Павел отшатнулся. На щеке у него выступили полосы. Лицо его исказилось злобой. Он с силой её толкнул, и Наталья на высоких каблуках не удержала равновесия. Она отлетела назад и, осев на пол, принялась хныкать.
— Ну вот и всё, — сказал Роман, с холодом. — Уходи, а мы пока тут всё зачистим.
Роман кивнул на канистру с бензином, стоящую в углу.
— Лей, — приказал он. — Всё сожжём. Скажем, что проводка замкнула.
— Сжечь? — у Павла расширились глаза. — Но ведь это гараж.
— У тебя есть другие варианты? — спросил Роман.
— Нет, — ответил Павел.
— Лей, говорю, и валим, — приказал Роман.
Павел словно в трансе схватил канистру. Он начал поливать коробки, стены, пол. Наталья брезгливо сморщила нос и выскочила на улицу.
Снаружи Катя в ужасе схватила Сергея за рукав.
— Они всё сожгут, все улики, — прошептала она, с ужасом. — Сергей, нельзя этого допустить.
— Нельзя, — согласился Сергей, уже ища что-то в карманах. — У меня нет оружия, только перочинный нож в машине.
— Нет времени бегать к машине, — прошептала Катя. — Он уже зажигалку достаёт.
В этот момент вмешалась баба Зина.
— А ну-ка, молодёжь, в сторону, — произнесла она, с командой. — Сейчас устроим им дискотеку.
Она достала свой кнопочный телефон, который, как оказалось, был не таким уж простым — смартфон в чехле под старину. Бабуля уверенно нажала пару кнопок.
— Громкость на максимум, — пробормотала она.
И в следующую секунду ночную тишину промзоны разорвал пронзительный, воющий звук полицейской сирены. Он был настолько громким и реалистичным, что даже Сергей вздрогнул.
Павел в гараже выронил зажигалку.
— Полиция, облава, валим! — крикнул Роман, в панике.
— Нет там двери, — взвизгнул Павел, с страхом. — Там только ворота.
Павел прыгнул за руль своей машины, которая стояла внутри гаража, готовая к погрузке. Роман запрыгнул на пассажирское.
— Тарань ворота! — приказал он.
Павел ударил по газам. Машина рванула с места, но ворота были приоткрыты лишь на щель. Удар бампера распахнул их настежь. Машина выехала из гаража, скрипя покрышками. Испуганную Наташу отбросило бампером в сторону.
— Уходят! — крикнула Катя, с отчаянием.
Сергей, который всё-таки успел добежать до своей машины и схватить нож, выскочил на перерез. Он не стал бросаться под колёса, а, проявив чудеса реакции, швырнул нож под переднее колесо ещё не набравшей полной скорости машины. Ему повезло. Острое лезвие вошло в резину. Покрышка лопнула. Машину повело в сторону. Павел, не справившись с управлением на мокром от дождя и грязи асфальте, крутанул руль. Автомобиль занесло, и он с грохотом врезался в бетонный столб электропередач. Искры посыпались сверху, капот смялся гармошкой. Подушки безопасности выстрелили и зажали подельников в салоне.
— Готово! — констатировал Сергей, с облегчением.
— Катя, скорую, полицию, — сказал он. — Я к Наташе.
Он бросился к гаражу. Запах бензина был невыносимым. Павел успел чиркнуть зажигалкой перед тем, как запрыгнуть в машину. В углу уже разгоралось пламя, лижущее пропитанные коробки.
— Наташа, — Сергей подбежал к пытавшейся подняться женщине.
Он оттащил её на несколько метров от гаража, в тот самый момент, когда пламя добралось до канистры с остатками бензина. Взрыв сотряс воздух. Гараж превратился в огненный факел.
Наталья застонала и открыла глаза. Она увидела склонившееся над ней лицо бывшей подруги, перепачканное сажей, мокрое от дождя и полное тревоги.
— Катя, — произнесла она, с раскаянием. — Молчи, скоро уже едет помощь.
Наталья схватила её за руку. Хватка была очень слабой, но в то же время отчаянной.
— Катюша… прости… — прошептала она, с слабостью. — Я всё расскажу… всё как было…
Сергей встрепенулся.
— Лекарства в машине, — сказал он.
Он бросился к малолитражке, схватил сумку, вытряхнул содержимое. Среди косметики и денег лежала коробка с дефицитным препаратом.
— Есть! — крикнул он, с триумфом. — Так, я в клинику. Счёт идёт на минуты.
Он прыгнул в свою машину и в пробуксовку помчался в город.
В палате интенсивной терапии аппараты пищали тревожную симфонию. Василий Ильич задыхался. Его лицо посинело. Губы ловили воздух, как рыба на берегу.
— Давление падает! — воскликнула дежурная медсестра.
— Где анестезиолог? — спросил кто-то.
— В операционной, — ответила медсестра.
Двери палаты распахнулись. Влетел Сергей.
— Сергей Александрович, вы не имеете права, — попыталась остановить его старшая медсестра Людмила, дежурившая в эту ночь. — Вы отстранены.
— Уйди с дороги, или я тебя сам под капельницу положу, — грозно воскликнул врач.
Он набрал лекарство в шприц. Руки не дрожали.
— Василий Ильич, держитесь, — сказал он. — Сейчас станет легче.
Кривая на мониторе, которая только что угрожающе выпрямлялась, вдруг дрогнула и пошла вверх. Василий Ильич сделал глубокий вдох. Синева начала сходить с его лица. Он открыл глаза.
— Доктор, — прохрипел он, с благодарностью. — Я уже думал, всё.
— Рано, Василий Ильич, — ответил Сергей, с улыбкой. — Мы ещё повоюем.
Сергей вытер пот со лба.
Суд над подельниками был коротким, но громким. Павел и Роман сидели в клетке, опустив головы. Павел пытался давить на жалость, говорил, что бес попутал, хотел обеспечить семью, но видео с видеорегистратора его же машины и показания любовницы на голову разбили его защиту.
Наталья получила условный срок. Судья учёл её чистосердечное признание, помощь следствию, ведь она сдала всю цепочку перекупщиков, и наличие малолетнего ребёнка. Но работать в медицине ей запретили пожизненно.
Потом было выступление свидетеля.
— Приглашается Зинаида Павловна Кораблёва, — объявил секретарь, в тишине зала.
Баба Зина в парадном костюме и с ниткой жемчуга вышла к трибуне.
— Ваша честь, — начала она, с уверенностью. — Я хочу сделать заявление. Я не просто соседка потерпевшей, я двоюродная сестра Василия Ильича Кораблёва.
Зал ахнул. Катя, сидевшая в первом ряду вместе с Сергеем, округлила глаза.
— Когда я узнала, что он ложится в эту клинику, — продолжала гадалка, — я решила проверить, что к чему. Но мне нужен был честный человек внутри. Я выбрала Екатерину. Я давно за ней наблюдаю.
Соседка повернулась к ней.
— Помнишь булавку, змейку золотую? — спросила она, с хитринкой.
— Конечно, помню, — прошептала Катя, с удивлением.
— Это я её под ковёр подбросила, — ответила баба Зина. — Ты на работе была, а я под каким-то предлогом зашла.
— Вы зачем это сделали? — спросила Катя, с обидой.
— Чтобы ты прозрела, — воскликнула соседка.
— Ты же слепа была от любви своей, — продолжила она. — Тебе нужно было доказательство. Толчок. Я знала, что у Натальи такая же брошка есть. Видела на ней. Давно за ней наблюдаю. Вот и купила копию, чтобы ты сопоставила.
— Жестоко, — произнесла Катя, с горечью.
— Может быть, но подействовало, — ответила баба Зина, с удовлетворением. — Ведь ты начала искать правду и нашла её, разве не так?
Катя смотрела на соседку со слезами на глазах.
— Вы, кажется, спасли меня, — сказала она, с благодарностью, — хотя и с методами шпионов.
— Медсестёр бывших не бывает, — усмехнулась она. — А в гадалке меня уже на пенсии записали. До того я в хирургии не один десяток лет отработала.
Прошёл год. В актовом зале медицинского колледжа шло вручение студенческих билетов.
— Киреева Екатерина Викторовна, — объявил декан, под аплодисменты.
Катя в белом халате с сияющими глазами вышла на сцену. Она была счастлива, так как прошла курсы медсестёр и получила диплом.
В зале сидел Сергей и аплодировал громче всех. Рядом с ним сидела Валентина Семёновна, которая держала на руках маленького мальчика, сына Павла и Натальи. Наташа, отрабатывая часы общественных работ, попросила свою несостоявшуюся свекровь присматривать за внуком.
— Ребёнок ни в чём не виноват, — сказала Валентина Семёновна, с нежностью, отчего согласилась.
А рядом с ними сидел Фёдор, бывший бездомный, теперь гладко выбритый, одетый в костюм завхоза и выглядевший очень важно.
— Порядок будет, — шептал он Валентине Семёновне, с гордостью. — Я теперь за каждый бинт головой отвечаю. Ни одна мышь не проскочит.
А после церемонии был банкет. Сергей отвёл Катю в сторону, в тихий уголок парка при колледже.
— Катя, — сказал он, с нежностью, взяв её за руки. — Мы прошли через огонь и воду. В прямом смысле.
— Да, — улыбнулась она, с счастьем. — И даже через медные трубы суда.
— Я хочу, чтобы мы и дальше шли вместе, — продолжил Сергей. — Официально.
Сергей достал бархатную коробочку. Там лежало кольцо, простое, но изящное, без змеек, с чистым бриллиантом.
— Ты выйдешь за меня? — спросил он, с волнением.
— Да, — выдохнула она, с радостью.
И в этот момент из кустов высунулась голова бабы Зины.
— Ну, наконец-то, — проворчала гадалка. — Я уж думала, до скончания веков ждать придётся. Целуйтесь уже.
— Баба Зина, опять шпионите, — рассмеялся Сергей, с теплотой.
— Не шпионю, а контролирую ситуацию, — ответила она, с юмором. — Кстати, букет невесты чур мне кидать прицельно, а то тут мне один богатей на днях намекал, что ему одиноко в его особняке. Хозяйка нужна. Да и Иван, охранник наш, тоже глазки строит. Так что выбор сложный, молодёжь.
Все рассмеялись. А в это самое время в тюрьме Павел шил рукавицы. Иголка колола пальцы. Спина ныла.
— Киреев, тебе посылка, — крикнул надзиратель.
Павел встрепенулся. Неужели Наташа? Или мать простила. Ему передали свёрток. Павел развернул его. Внутри лежали тёплые шерстяные носки грубой вязки, колючие, и записка.
"Носи, зятёк, зима близко, как фразеологизм судьбы. Бог велел прощать, вот и я шлю. А денег не проси. Деньги мы на внука тратим и на учёбу Катюши. Твоя бывшая тёща Елена Михайловна."
Павел взвыл и швырнул носки в стену, где они шлёпнулись с глухим звуком, оставив след от пыли.
А в городе, в уютной квартире Екатерины, где теперь красовался свежий ремонт с новыми обоями и полами, кипел праздник. Свадьба гудела и веселилась, гости чокались бокалами, звучал смех и музыка.
Улучив минутку, Катя зашла в спальню, чтобы поправить причёску перед зеркалом. Она наклонилась, чтобы поднять упавшую шпильку, и увидела под ковром что-то маленькое, розовое.
Она подняла предмет.
— Откуда? — удивилась она, с улыбкой. — У нас же нет младенцев в доме.
В дверях появилась баба Зина с бокалом шампанского в руке.
— Нашла, — хихикнула гадалка, делая глоток.
— Баба Зина, опять эти ваши штучки, — произнесла Катя, с смехом. — И что это значит?
— Это, милая, к двойне, — хитро прищурилась баба Зина. — Примета такая. Я вам её подложила на счастье, а то, смотрю, время-то зря вы не теряете.
Катя зарделась, затем усмехнулась и коснулась живота ладонью. Она пока не была уверена, но внутри что-то подсказывало, что предсказание бабы Зины, как обычно, окажется верным — в их жизни скоро появятся новые радости.
А ещё она была уверена: теперь всё сложится искренне — лишь нежность, честность и дружная большая семья вокруг.