Виктор медленно поднимался по лестнице, словно каждая ступенька весила тонну. Пятьдесят восемь лет – не возраст, но почему же ноги такие тяжёлые? В кармане куртки звенели последние монеты – жалкие остатки зарплаты, которая растаяла, как снег под весенним солнцем.
– Папа пришёл! – радостно закричала двенадцатилетняя Соня, выбегая в прихожую. – Мама, папа дома!
Елена появилась из кухни, вытирая руки о полотенце. Усталость в её глазах отражалась, как в зеркале, его собственное измождение.
– Как дела на работе? – спросила она, помогая ему снять куртку.
– Как всегда, – коротко ответил Виктор. Разве можно рассказать, что начальник опять намекал на сокращения? Что молодые коллеги смотрят на него, как на пережиток прошлого?
Из детской комнаты донеслись звуки компьютерной игры. Семнадцатилетний Денис, как обычно, погружён в виртуальный мир. А ведь завтра его курсы программирования – двенадцать тысяч в месяц.
– Дениска! – позвала Елена. – Ужинать!
– Сейчас, мам! Ещё пять минут!
Пять минут... Сколько раз Виктор слышал эту фразу? Сколько раз он сам говорил себе: "Ещё немного потерплю, ещё чуть-чуть поработаю"?
На кухонном столе дымились скромные бутерброды. Виктор присел за стол, чувствуя, как спина ноет от многочасового стояния у станка.
– А знаете что? – начал он, намазывая масло на хлеб. – Сегодня Петрович рассказывал, как с женой в театр сходили. Давно, говорит, такого удовольствия себе не позволяли.
– Здорово! – отозвалась Соня, жуя бутерброд. – Пап, а ты не забыл, что завтра мне на танцы деньги нужны? Костюм для выступления покупать будем.
Сердце Виктора сжалось. Костюм... Ещё пять тысяч из бюджета.
– Конечно, дочка, не забыл.
Елена бросила на мужа понимающий взгляд. Она знала, что означает это натянутое "конечно". Знала, что в кошельке свистит ветер, а до следующей зарплаты ещё две недели.
Денис наконец оторвался от компьютера и присоединился к семье. Высокий, нескладный, весь в отца – те же серые глаза, та же упрямая складка у рта.
– Пап, а как думаешь, стоит ли мне ещё и на курсы английского записаться? – спросил он, садясь за стол. – Преподаватель говорит, что у меня способности есть.
Способности... У Виктора тоже когда-то были способности. К рисованию, например. Мечтал стать художником, но жизнь распорядилась иначе. Семья, работа, ответственность – всё это словно тяжёлые цепи опутало его мечты.
– Дорого это, сынок, – осторожно заметил Виктор.
– Ну папа! – возмутился Денис. – Все мои одноклассники изучают языки. Я что, хуже их?
Не хуже. Никто в этой семье не хуже других. Но почему же тогда Виктор чувствует себя белкой в колесе, которая бежит, бежит, бежит, но так и остаётся на том же месте?
– Зарплата вся ушла на ваши кружки и секции, остался только чай с булкой, – устало пробормотал он, не поднимая глаз от тарелки.
Повисла тишина. Только тиканье настенных часов напоминало о том, что время не стоит на месте.
Соня перестала жевать. Денис замер с куском хлеба в руке. Елена сжала губы.
– Витя... – тихо начала она.
– Что "Витя"? – резко поднял голову муж. – Что не так сказал? Работаю как проклятый, чтобы вы все могли заниматься чем душе угодно. А сам... сам даже кофе нормального позволить себе не могу!
Слова повисли в воздухе, как тяжёлые свинцовые облака перед грозой. Виктор сам испугался своей резкости, но слова уже было не вернуть.
– Пап... – растерянно протянула Соня. – Мы же не знали...
– Вот именно! Не знали! – Виктор встал из-за стола, нервно расхаживая по кухне. – А почему не знали? Потому что папа должен всё тащить на себе молча, как вол на пашне!
Елена попыталась встать, но он жестом остановил её.
– Нет, дай высказаться! Тридцать лет на заводе вкалываю! Тридцать! – голос его дрожал от накопившегося напряжения. – И что имею в итоге? Квартиру в кредит, который ещё десять лет выплачивать, машину старше моего сына, и зарплату, которой еле хватает на ваши "увлечения"!
– Папа, мы можем отказаться от чего-то... – тихо сказал Денис.
– Да? – горько усмехнулся Виктор. – От чего? От программирования? Но ты же "не хуже других"! От танцев? Но Соня же "талантливая"!
Он остановился у окна, глядя на серый двор, где играли дети из соседних домов. Интересно, их отцы тоже чувствуют себя выжатыми лимонами?
– Знаете, что я мечтал купить себе на прошлую зарплату? – повернулся он к семье. – Новые ботинки. Обычные, рабочие ботинки. Мои уже два раза клеились, подошва болтается. Но нет! Сначала Денису на курсы, потом Соне на пуанты, потом Елене на продукты...
– Витя, прости... – Елена встала и подошла к нему. – Я не подумала...
– А я всё думаю! – взорвался он. – Думаю, как концы с концами свести! Думаю, где взять деньги на следующий месяц! Думаю, не сократят ли на работе!
Соня тихо всхлипнула. Крупные слёзы катились по её щекам.
– Не плачь, дочка, – смягчился Виктор. – Это не твоя вина. Просто... просто иногда хочется, чтобы кто-то спросил: "Пап, а тебе что-нибудь нужно? Пап, а ты как себя чувствуешь?"
Денис опустил голову. Что он знал об отце, кроме того, что тот каждое утро уходит на работу, а вечером возвращается уставший? Когда последний раз они разговаривали не о деньгах, не о секциях, а просто... по душам?
– А помнишь, – неожиданно заговорила Елена, – как мы познакомились? Ты тогда ещё рисовал...
Виктор вздрогнул, словно его ударили током. Рисование... Да, было такое. Было время, когда он мог часами просиживать с альбомом, создавая целые миры карандашом.
– Это было давно, – коротко отрезал он.
– Не так уж и давно! – воскликнула Соня, вытирая слёзы. – Помню, как ты мне принцесс рисовал! Самых красивых на свете!
Что-то тёплое шевельнулось в груди Виктора. Да, рисовал. И Соня просто светилась от счастья, получая эти простые карандашные наброски.
– Пап, – решительно встал Денис. – А что если... что если я откажусь от программирования? Хотя бы на время?
– Что? – не поверил своим ушам Виктор.
– Ну подумай сам! – горячо заговорил сын. – Я и сам могу учиться, в интернете куча бесплатных курсов. А английский... английский вообще можно по фильмам изучать!
– А я... – неуверенно начала Соня, – я могу пореже на танцы ходить. Не каждый день, а через день.
Елена смотрела на детей с удивлением. Когда они успели стать такими взрослыми, такими понимающими?
– Дети, вы что... – начал Виктор, но голос его предательски дрожал.
– Пап, мы хотим, чтобы ты купил себе ботинки, – твёрдо сказал Денис. – И ещё что-нибудь для себя. Когда последний раз ты что-то для себя покупал?
Виктор не помнил. Честно не помнил. Всё уходило на семью, на детей, на дом...
Неделя прошла в каких-то странных, новых ощущениях.
Виктор словно проснулся от долгого сна, а семья вдруг увидела его не как безмолвного добытчика, а как живого человека со своими желаниями и болью.
Денис действительно ушёл с курсов программирования. Первые дни бродил растерянный, но потом с головой погрузился в самостоятельное изучение. Он даже создал простенький сайт для маминой подруги, которая шьёт на заказ.
– Пап, глянь! – гордо показал он экран. – Заказ на пять тысяч получил!
Соня тоже изменила расписание танцев. Вместо ежедневных занятий теперь ходила три раза в неделю. Зато дома устраивала импровизированные концерты для семьи.
– А знаешь что, пап? – сказала она однажды вечером. – Мне даже больше нравится так. Раньше я просто отрабатывала движения, а теперь... теперь я танцую!
Елена молча наблюдала за происходящими изменениями. Мужа словно подменили – он стал больше разговаривать, улыбаться. А главное – перестал нести всё на себе в одиночку.
В пятницу Виктор пришёл домой с большим пакетом.
– Что это? – поинтересовалась жена.
– Ботинки, – просто ответил он. – Новые. И ещё кое-что.
Из пакета он достал альбом для рисования и набор карандашей.
– Пап! – ахнула Соня. – Ты снова будешь рисовать?
Виктор пожал плечами, стараясь скрыть волнение:
– Подумал... почему бы и нет? Руки-то ещё помнят.
Денис с любопытством рассматривал карандаши разной твёрдости.
– А меня научишь? – неожиданно спросил он.
– Хочешь?
– А то! Может, сайты красивее получатся, если рисовать умею.
Вечером вся семья собралась в гостиной. Виктор неуверенно взял карандаш. Рука дрожала – от волнения или от неопытности, он и сам не знал.
– А что рисовать-то? – растерянно спросил он.
– Нас! – хором воскликнули дети.
И он рисовал. Медленно, неуверенно, останавливаясь, стирая, начиная заново. Но с каждой линией что-то оживало внутри него, что-то давно забытое и прекрасное.
Елена сидела рядом, подперев щёку рукой. Как давно она не видела мужа таким сосредоточенным и... счастливым.
– Знаешь, – тихо сказала она, – а ведь мы можем экономить и по-другому.
– Как?
– Ну... покупать продукты не в дорогом супермаркете, а на рынке. Одежду искать на распродажах. А ещё... – она помолчала, – а ещё я могла бы подработать. Шить, как Танькина знакомая.
Виктор поднял голову от рисунка:
– Лена, ты и так устаёшь дома...
– Дома-то что! – отмахнулась она. – По вечерам всё равно телевизор смотрю. А тут и польза будет, и деньги.
Денис вдруг оторвался от телефона:
– А я могу сайты делать! Серьёзно! У меня уже три заказа есть!
Соня задумчиво покрутила косичку:
– А я... я могу младших детей танцам учить! Марина из нашей группы уже малышей обучает, говорит, неплохо платят.
Виктор опустил карандаш и посмотрел на семью. Его семью. Которая вдруг превратилась из потребителей его заботы в настоящую команду.
– Послушайте... – начал он, чувствуя, как к горлу подступает комок. – А что если в выходные мы всё-таки сходим в театр? Вместе?
– А деньги? – практично спросила Елена.
– А деньги... – улыбнулся Виктор. – Деньги мы теперь зарабатываем всей семьёй.
Он снова взялся за карандаш. На листе медленно появлялись четыре фигуры, сидящие за столом. Немного кривовато, немного неуверенно, но с такой любовью, что Соня тихонько всхлипнула.
– Красиво получается, пап.
– Ещё красивее получится, – пообещал он. – Если будем стараться вместе.
Прошёл месяц.
Субботнее утро застало семью за необычным занятием – все четверо сидели в гостиной, каждый за своим делом, но вместе.
Виктор рисовал. Уже третий альбом пошёл, и рука перестала дрожать. Более того – Елена тайком показала его работы своей подруге, художнице, и та пришла в восторг.
– Витя, – осторожно начала жена, гладя очередное детское платьице, которое шила на заказ, – а Света говорит, что твои рисунки можно продавать. Люди портреты заказывают, иллюстрации...
Виктор поднял голову, удивлённо моргнул:
– Продавать? Мои каракули?
– Это не каракули! – возмутилась Соня, репетирующая в углу новую композицию. – Это же так красиво! Особенно тот портрет мамы – он прямо живой!
Денис, сосредоточенно печатающий код для очередного сайта, кивнул, не отрываясь от экрана:
– Пап, ты не представляешь, какие деньги за дизайн платят. Особенно если уметь рисовать от руки. Это сейчас в моде – всё компьютерное надоело людям.
– Ну не знаю... – замялся Виктор.
– А давайте попробуем! – загорелась Елена. – Что мы теряем? Создадим объявление, покажем твои работы. Вдруг кто-то заинтересуется?
Звонок в дверь прервал разговор. На пороге стоял сосед Петрович – тот самый, который ходил с женой в театр.
– Виктор! – радостно воскликнул он. – А я к тебе! Жена увидела у Елены твой рисунок и просит... не сделаешь портрет внучки? Платим хорошо!
Семья ошарашенно замолчала. Первый заказ пришёл сам!
– Сколько... сколько вы готовы заплатить? – неуверенно спросил Виктор.
– Три тысячи устроит? Жена говорит, в студиях за такое пять берут, но там штампуют, а ты с душой рисуешь.
Три тысячи! За один рисунок! Виктор едва не выронил карандаш.
– Устроит, – быстро ответила за мужа Елена.
Когда Петрович ушёл, семья ещё долго сидела в изумлении.
– Пап, – тихо сказала Соня, – а ведь теперь мы можем себе позволить... много чего.
– Например? – улыбнулся отец.
– Например, всем вместе сходить в тот театр. И в кино. И мороженое купить. И... – она задумалась, – и ты можешь новую рубашку купить. Красивую.
Виктор посмотрел на дочь, потом на сына, потом на жену. Как же он раньше не замечал, какие у него удивительные дети? Как проглядел, что Елена не просто ведёт хозяйство, а создаёт дом?
– Знаете что, – сказал он, откладывая карандаш, – а давайте прямо сегодня отметим. Не заказ даже, а... а то, что мы наконец стали настоящей семьёй.
– Как отметим? – заинтересовался Денис.
– Пойдём в кафе. Всей семьёй. Закажем что-нибудь вкусное и будем болтать обо всём на свете. Не о деньгах, не о работе – просто болтать.
Елена отложила шитьё и подошла к мужу. Обняла за плечи, как в молодости.
– А ещё давайте каждую субботу будем устраивать такие дни. Семейные дни. Когда все дела можно отложить.
– Мам, а можно, я буду показывать новые танцы? – просила Соня.
– А я – свои сайты, – подхватил Денис.
– А я буду рисовать вас всех, – пообещал Виктор. – Каждую субботу новый портрет.
Он снова взял карандаш и быстро, уверенными штрихами нарисовал четыре фигуры, сидящие очень близко друг к другу. И подписал: "Мы. Суббота. Счастье."
Соня заглянула через плечо:
– Пап, а почему все улыбаются на рисунке?
Виктор посмотрел на свою семью, на их светлые, добрые лица, и понял: он тоже улыбается. Впервые за очень долгое время.
– Потому что, дочка, – сказал он, – иногда счастье приходит не от того, что у тебя есть много денег. А от того, что рядом есть люди, которые тебя любят. И которых любишь ты.
Елена крепче сжала его плечо. Денис отложил ноутбук. Соня прижалась к отцу.
И в эту минуту Виктор понял: он самый богатый человек на свете.
Друзья, ставьте лайки и подписывайтесь на мой канал- впереди много интересного!
Читайте также: